Глава 31. Время делать выводы

Я тарабанил в дверь как безумный. Дернул за дверную ручку – створка поддалась – и ворвался в комнату. Милли спала. Богиня! Чего я только себе не напридумывал. Тихонько подошел к кровати. Втянул воздух – тот же травянистый запах. А вот это мне уже не нравится. Склонился к Милии. Ее дыхание было едва ощутимым.

– Милли, – осторожно прикоснулся к плечу. – Милли, проснись.

Она даже не пошевелилась.

– Милли? – потряс чуть сильнее. – Милли!

В груди поднималась паника. Кожа Милии была слишком холодной. Разглядел, что под глазами залегли тени. Нет, этого не может быть. Сосредоточился на потоках магии – их почти не было. Она умирала.

Не помню, как пронесся по этажу и схватил первого попавшегося слугу. Потребовал немедленно привести лекаря. Тот испуганно припустил к лестнице, а я вернулся в комнату. Упал на стул возле кровати. От ощущения собственной беспомощности хотелось биться лбом о стену. Ну почему так долго?

В комнату ворвался сонный лекарь, на ходу застегивая рубашку. Тот самый, что накануне избавил меня от раны.

– Что тут у вас, господин Дагеор? – спешно подошел он к кровати. – Посмотрим.

Я словно превратился в статую, пока лекарь изучал потоки магии, окружавшие Милли. Да, Милия, отплатила ты мне за побег. Начинаю понимать, что ты чувствовала.

– Ну что? – спросил, стоило лекарю отстраниться от Милли.

– Яд, – его голос звучал глухо. – Это сок растения лимпиус, которого нет в Арантии.

– И что делать? – я пытался добиться хоть какого-то ответа. – Не молчите!

– Противоядия нет. Мне жаль.

– Сколько? – Я не верил. Не хотел. Не мог.

– Она не доживет до вечера.

Лекарь вышел. Я остался один. Стоял и смотрел на Милли. И понимал, что если бы Мия не покинула дворец, убил бы не задумываясь. Потому что никогда не прощу. И буду проклинать каждый день и час, который мне отпущен. Что делать? Просто сидеть рядом и ждать, пока она умрет? Нет, я найду способ. Даже если самому придется умереть. Это все из-за меня!

Я вышел в коридор. В голове плыл туман. Плохо понимал, что делаю. Куда идти? К кому? Яд. Кто может помочь с ядом, если целители бессильны? Противоядия нет. Нет, тьма его побери!

Кулак врезался в стену. По сбитым костяшкам заструилась кровь.

– Профессор Аль? – в коридор выглянул заспанный Кертис. – Что случилось?

– Ничего, – я словно плыл в густом тумане. Ощущение реальности потерялось, исчезло как дым. – Не знаю, кто мне нужен. Лекарь, некромант, жрец. Кто угодно, кто может договориться со смертью.

Кертис спрашивал еще что-то, но я не понимал. Смотрел по сторонам, пытаясь понять, куда идти. И когда чья-то холодная рука опустилась на плечо, даже не вздрогнул.

– Угомонись, профессор, – как сквозь пелену, услышал голос Владиса. – И просто скажи, что произошло.

– Милли при смерти, – губы слушались плохо. – Яд лимпиуса. Противоядия нет.

– Тьма вас побери, глупых людишек! – гаркнул Владис. – И кто после этого чудовища?

– Люди, – согласился с ним. – Ты знаешь кого-то, кто может помочь?

– Там замешана магия? Или только яд?

– Не знаю, лекарь не сказал.

– Хорошо, – задумчиво кивнул Владис. – Проверим сами. Кертис, разбуди Лиса. Только осторожно, чтобы никто не проснулся. Дагеор, принеси свой меч. Он может понадобиться. Попробуем, но я ничего не обещаю.

Забрезжила надежда. Я бросился обратно в спальню, схватил Реуса, оставленного на столе, и вернулся в комнату Милли. Владис, Кертис и растерянный Лис уже были там. Владис склонился над Милией и внимательно изучал ее состояние.

– И магия, и яд, чтобы наверняка, – вынес свой вердикт. – Кто постарался, знаешь?

– Знаю, – ответил я. – Неважно. Этот человек уже далеко.

– Символично то, что яд лимпиуса еще называют «смертоносная любовь».

Да, безумно символично. Но мне было не до того, чтобы восхищаться сравнениями.

– Поступим так, – командовал Владис. – Моя кровь нейтрализует яд. Девушке будет плохо, и ничего нельзя гарантировать. Если сможет – выживет. Пока я буду ее поить, вы тащите заклятие. Его сразу не приметишь, глубоко спрятано. Как будто с дымом. Скорее всего, яд попал не через пищу, а именно через дыхание. Заклятие называется «черная душа». Оно выжигает магические потоки. Редкостная дрянь. Лис, постарайся его уцепить и вытащить. Меч, а ты прожуй. Иначе нам всем будет худо. Кертис, выйди, а то можешь пострадать. Лучше присмотри, чтобы нам не мешали. Так.

Владис достал из-за голенища ботинка кинжал и надрезал свое запястье. Поднес руку к губам Милли и начал произносить формулу заклинания. Его белые волосы зашевелились, словно змеи, а в чертах лица проступило нечто нечеловеческое. Но мне было все равно. Лишь бы Милли жила. Милия глубоко вздохнула, и капли крови полились ей в рот. Она глухо вскрикнула.

– Начинай! – скомандовал Владис.

Лис опустился на колени перед кроватью, а я сосредоточился на магических потоках. Лис пытался подцепить заклятие. Долго не получалось. Он весь взмок. Но вдруг прямо над грудью Милли появилось черное облачко. Я рубанул мечом – и оно растаяло, распространяя по комнате мерзкий запах тлена.

Владис убрал руку, и на наших глазах рана затянулась за мгновение.

– Получилось? – спросил я.

– Как знать! – обернулся он. – Можно только ждать, профессор. Если доживет до полуночи – будет жить. Либо придется отпустить ее к богам.

Я никогда не думал, что время может тянуться так мучительно долго. Как будто весь мир перестал существовать, кроме этой душной комнаты. Я вглядывался в бледное, синеватое лицо Милли, прислушивался к ее едва ощутимому дыханию, пытался уловить хотя бы намек на улучшение. Но она лежала неподвижная, словно статуя. И лишь едва вздымающаяся грудь говорила о том, что в ней есть жизнь.

Мысли путались. Одни были светлыми, как день. В других царила тьма. Я вспоминал юность, свою любовь к ней, глупое бегство. Если бы только знал, что Милли тоже любит меня! Мы потеряли столько времени. Зачем? Чтобы потерять друг друга сейчас, когда до счастья оставалось так немного? Нет, Милли не может так со мной поступить. Я повторял ей это снова и снова. На смену воспоминаниям приходили думы о Мие. Я не верил, что она могла совершить преступление. Да, мы расстались неправильно. Хотя, мы ведь и не были вместе. Но я не виноват, что попал в тюрьму. И не виноват, что она решила выйти замуж, чтобы вытащить меня оттуда. Или виноват? Кругом, повсюду только моя вина. Почему я не мог просто жить, как все люди? Зачем вмешался в то, что губит моих близких? Что мне делать?

Дверь несколько раз открывалась и закрывалась. Не знаю, входил ли кто в комнату, выходил ли из нее. Заметил визит лекаря, потому что он попытался ускорить процесс исцеления. Он ничего не обещал, но уже не выглядел таким растерянным. И я начал надеяться.

Около полудня или, может, позднее дверь снова хлопнула. На этот раз посетитель не желал уходить. Скрипнул подвинутый стул.

– Как она? – голос Дара ненадолго вырвал из забытья.

– Никто ничего не говорит, – ответил ему. – Владис думает, если доживет до полуночи – есть шанс.

– Мне жаль.

Я кивнул, особо не задумываясь над смыслом слов. Конечно, жаль. Жалости не знала только Мия.

– Ты знаешь, кто это сделал? – Дар никак не желал оставлять меня в покое.

– Знаю. Твоя сестра.

В комнате повисло молчание. Я даже повернул голову – убедиться, что не пропустил момент, когда принц ушел. После всего, что вчера произошло, Дар казался на удивление спокойным.

– Мия? Этого не может быть, – наконец заговорил он.

– Она оставила записку. Не смогла простить, что полюбил другую, а ее – нет. Винит меня в том, что вышла замуж без любви.

– Она уже далеко, нам до нее не добраться, – заметил Дар, словно речь шла о чужом для него человеке.

– Я никогда не опущусь до мести женщине, Дарентел. Тем более Мия ждет ребенка. Но это не значит, что я меньше ее ненавижу.

– Понимаю.

Я пожал плечами.

– Действительно понимаю, Аланел. Я был на твоем месте и знаю, что это такое – чувствовать, как ускользает жизнь женщины, которую любишь.

Мне было сложно представить, что чувствовал Дар. Потому что на моих руках не было крови Милли. А он сам стал убийцей. Меня бы это сломало. Наверное, он все-таки сильнее, несмотря на все проблемы с магией.

– Что там снаружи? – решил сменить тему.

– Все толкутся под дверью, – ответил принц. – Кроме Ленора, он выпроваживает гостей и пытается объяснить, куда подевались Мартис и мама. Пока получается. Наверное, я его недооценивал. Он неплохо справляется с обязанностями крона.

– Вы решили, что делать дальше? – спросил больше из вежливости, потому что дела короны волновали меня меньше всего. Но разговор позволял отвлечься, не чувствовать себя безумцем на грани пропасти.

– Ему некогда. Да и обсуждать тут нечего, – сказал Дар. – Как только все наладится, хочу уехать. Вместе с Кэрри.

– Не самое разумное решение, – заметил я.

– Другого пока нет.

В комнате повисла тишина. Я все-таки не заметил, когда Дар ушел. Отметил только, что на столе появился кувшин с травяным настоем, чашка и тарелка с печеньем. Как будто я смогу что-то съесть. Но настой все-таки выпил. И слишком поздно догадался, что туда было подмешано что-то. Я уснул, а когда проснулся, часы на городской башне били полночь. Кинулся к Милли. Она все еще дышала, хоть и не пришла в себя. Богиня! Если она выживет…

Пригляделся к потокам магии. Они были еще слабы, но начинали выравниваться. Неужели? Ох и Владис. Страшно подумать, что было бы, если бы его не было во дворце. Почему он взялся помочь? Не понимаю.

Но то, что Милли до сих пор жива, было только его заслугой. Сжал ее чуть теплую ладонь и поднес к губам. Держись, любимая. Обещаю, я больше не заставлю тебя волноваться. Уедем в родительское имение, поженимся, и во тьму всю политику мира. А как матушка обрадуется! Главное, чтобы мы пережили эту встречу.

– Аль? – мне показалось, что ослышался.

Ресницы Милли дрогнули. Она открыла глаза, потянулась ко мне рукой. Я подхватил ее и сжал в объятиях.

– Ой, задушишь, – попыталась вырваться она, но кто ее слушал?

Я словно с ума сошел. Боялся, что мне все снится. Боялся выпустить из объятий, словно она могла исчезнуть. Почему я раньше не понял, что люблю ее больше жизни? Каким дураком надо было быть.

– Ты плачешь? – ладошка Милли коснулась щеки, вытирая слезы. Я плакал? Сам не замечал.

– Это от счастья, – поцеловал ее в висок. – Ты напугала меня, Милия.

– Я заболела? – ее голос звучал тихо, но я чувствовал, как к ней возвращаются силы. – Что произошло?

– Заболела, – ответил я. – И чуть не оставила меня одного. Никогда больше не пытайся. Все равно найду, хоть на небе, хоть в бездне.

Милли улыбнулась и прижалась ко мне, заставляя пересесть на кровать. Наш короткий разговор утомил ее. Она опустила голову мне на грудь и затихла. На этот раз это был обычный сон. Который помогает скорее восстановиться и выздороветь. Напряжение минувшего дня отступило. Когда я проснулся, то лежал в обнимку с Милли. Ее голова так и покоилась у меня на плече.

– Проснулся? – потянулась она ко мне. – Я боялась тебя разбудить.

Осторожно коснулся губами ее губ, прижал к себе, не веря своему счастью. Все закончилось, все позади.

– Ты плохо выглядишь, Аль, – заметила она. – Совсем вымотался, не жалеешь себя. Разве так можно?

– Вообще-то виновница лежит рядом со мной, – улыбнулся я. – А если серьезно, я безумно испугался. Прости, это моя вина.

– Как ты можешь быть виноват в моей болезни? – Милли не понимала.

– Мия пыталась тебя отравить. Из ревности, обиды, ненависти – не знаю. И если бы не Владис и Лис, я бы не смог тебя спасти.

– Но ты смог, как и всегда, – Милли, казалось, даже не удивилась, не ужаснулась. Только придвинулась ближе и обняла. – Я посплю еще немного, хорошо?

– Конечно, – я выбрался из ее объятий и поправил сползшее одеяло. – Посижу с тобой немного – и пойду убедиться, что никто ничего не натворил, пока меня не было.

Милли закрыла глаза. Дождался, пока ее дыхание станет ровным и размеренным, и выскользнул из комнаты. Под дверью, ожидаемо, дежурили – Регина попыталась скрыться, но не успела. Поэтому спросила:

– Как Милли?

– Уже лучше, – ответил я. – Побудешь с ней немного?

– Да, конечно, – и раньше, чем успел сказать хоть что-нибудь, Регина проскользнула в комнату. Даже не успел спросить, где их поселили. Что ж, пусть.

Поначалу вернулся в свою спальню, чтобы хоть немного привести себя в порядок. На кровати меня ждали новая рубашка и штаны. Спасибо крону, позаботился. Конечно, мою помятую физиономию нельзя было скрыть за одеждой, но в сочетании с порванной рубашкой со следами крови она выглядела особо неприятно. Умылся, переоделся, попытался превратить гнездо на голове в волосы и выбрался в коридор. Теперь бы отыскать студентов. Что-то подсказывало – они поблизости. Ведь появился же откуда-то Кертис минувшей ночью. Остановил первого попавшегося слугу, и он проводил меня до комнат ребят. Уже собирался постучать к взрывашкам, когда расслышал голос Ленора:

– Да он просто издевается надо мной! И слушать не хочет! Сколько можно?

– Ленор, Дар о тебе беспокоится, – увещевала Кэрри, защищая любимого. – Просто вы оба устали, беспокоитесь. Да и последние дни легкими назвать сложно. Дай ему время.

– Если я дам ему время, он сбежит! А мне придется страной управлять. Нет уж. Крон по праву он. Отец не изгонял его из рода, хоть и грозился. Я откажусь от престола сегодня же. Отказался бы, если бы один упрямый козел не уперся рогами!

Ого! Да я многое пропустил. Братья все-таки поговорили. И, кажется, ни до чего не договорились. Постучал. Разговоры тут же стихли.

– Профессор Аль! – бросилась ко мне Кэрри, стоило появиться на пороге. – Мы так волновались! Всю ночь не спали. Как Милия?

Уже Милия. Безо всякого «профессор». Вот оно, женское единодушие.

– Лучше, идет на поправку, – ответил я.

– Слава богине! Мы как узнали, чуть с ума не сошли! Не понимаю, кем надо быть, чтобы совершить такое.

Кэрри вытерла рукавом глаза. Кроме нее, в комнате были Джем, Дени, Ленор и Кертис. Почти все в сборе. Ленор выглядел глубоко несчастным. Настолько, что даже стало его жаль.

– Что, пытался передать власть Дару? – спросил я.

– Пытался, – вздохнул крон. – Но кто меня слушает? Вы себе не представляете, профессор Аль. Уму непостижимо! Ну зачем мне трон Арантии? А вдруг послы какие приедут, разозлят – и тут я в облике скорпиона? Дар об этом не думает! Он что-то для себя решил и теперь слушать меня не хочет. Поговорите с ним, пожалуйста. Я уже не знаю, что делать.

– Попробуем поговорить вместе, – сдался я. Потому что знал – Дар так просто не отступит. – Пойдем. Кэрри, присоединишься?

– Да, конечно, – девушка украдкой поправила прическу перед зеркалом. – Идемте.

Мы миновали длинный ряд лестниц. Как утомительно! Захочешь попасть в какую-то комнату – и надо четверть часа блуждать по запутанным коридорам, подниматься и спускаться с этажа на этаж. А потом – в обратный путь. Нет, дворцы не для меня. Пора исполнить давнюю мечту и купить небольшой домик на берегу озера. Спокойно жить, забыв обо всех испытаниях и проблемах.

Когда я уже отчаялся попасть к нужную комнату, мы остановились перед массивной дверью. Ленор постучал.

– Эленций, если это снова ты… – раздался голос Дара.

– Это мы, – откликнулась Кэрри, открывая дверь.

Дар сидел за столом, заваленным бумагами. Пробегал глазами по строчкам и сортировал листы в три стопки. Он даже не поднял на нас глаз.

– С чем пожаловали? – спросил, изучая очередной лист.

– Поговорить, – ответил я. – О будущем Ленора. Он утверждает, что ты его даже выслушать не хочешь.

– Почему это не хочу? – Дар с сожалением отодвинул документы, поняв, что поработать не удастся. – Я внимательно его слушал. И все, что услышал, – то, что Эленций не желает править Арантией. Но он уже крон. Поэтому глупо вести подобные разговоры. На этом предлагаю оставить меня в покое. Тут такое наворотили в бумагах, что всех секретарей надо казнить, а казначеев – пытать.

К Дарентелу вернулось его обычное язвительное настроение. Добрый знак. Сказать честно, я опасался, что предательство матери сломает его. Но принц держался. И сдаваться не собирался, что радовало.

– Дар, ну что же ты такой упрямый? – Ленор оперся руками на стол. – Ты же знаешь, что я не могу управлять страной. У меня аномалия.

– Пора менять отношение к людям с аномалией. – Дарентел и бровью не повел. – Начнем с крона, а там и к простолюдинам привыкнут.

– Нет, он невыносим! – крон стукнул кулаком по столу. – Почему ты решил, что я должен быть кроном Арантии?

– Потому что ты уже занимаешь эту должность, – Дар не собирался сдавать позиции. – Что ты предлагаешь?

– Я откажусь от престола. Сегодня, завтра – без разницы. И ты…

– Что я? Жреца нет. Кто меня коронует?

– Служители храма богини.

– Допустим. А семейный артефакт? Он как отреагирует, что ты его то надеваешь, то снимаешь? Кстати, об артефактах…

Дар забарабанил пальцами по столешнице. Какая-то мысль не давала ему покоя. Но догадаться, что он придумал на этот раз, было слишком тяжело. Поэтому я даже не пытался. Просто занял свободное кресло, оставив Ленору и Кэрри диванчик. Потому что интуиция подсказывала – пререкаться мы будем долго.

– Что ты уже задумал? – не выдержал Ленор.

– Венец крона. Наш родовой артефакт. Он отреагировал на коронации?

– Да, камни светились, – кивнул Ленор.

– А не должен был. Потому что я жив и никто не лишал меня права наследия. Странно. Неужели Мартис что-то с ним сделал?

– Давай взглянем вблизи, – ответил Ленор. – Его еще не увезли в сокровищницу. Он в тайнике в кабинете дяди Марти.

Вот это мне уже не нравилось. Вспомнилась иллюзия, созданная Мартисом. Неужели он украл венец? И что за родовая магия была на артефакте? Сможет ли Мартис навредить Ленору и Дару, если венец остался в его руках?

К моему величайшему счастью, на этот раз мы ограничились парочкой коридоров. Дверь ожидаемо была заперта. Пришлось звать слуг, искать ключ, отпирать замок. Кабинет Мартиса поражал взгляд изумительным порядком. Словно он тут и не бывал – ровные стопки бумаг, магический светильник на столе. Ни пылинки, ни небрежно оставленного предмета. Выслав слуг, Ленор тут же направился к стене и нажал на только ему ведомый рычаг. Открылась небольшая ниша, в которой виднелся алый футляр. Крон осторожно вытащил его, откинул крышку и замер.

– Венца нет, – испуганно сказал он.