Глава 15

Матвей

У Исы отменный хук справа. Удар с класса пятого поставлен. Он всегда был помешан на спорте.

Я в принципе знал, на что подписался. Вытираю нос, губы. Кровь по всей роже размазывается. В башке звенит, отталкиваюсь от асфальта. Поднимаюсь не с первого раза. Слышу только вой ментовских сирен вдалеке. И правда кто-то вызвал.

Нужно встать. Сесть в тачку. Свалить.

Этим и занимаюсь, доползаю до салона в полусогнутом состоянии. Ребра ноют.

Вытаскиваю очки, напяливаю на нос и морщусь от вспышки жгучей боли. Надеюсь, этот придурок не сломал мне переносицу.

Запускаю тачку с кнопки и, не пристегиваясь, выруливаю на хрен с этой парковки. На выезде равняемся с полицией. Смотрю четко перед собой и щелкаю поворотником.

По-хорошему, не помешает показаться врачу. Но я на таком эмоциональном подъеме сейчас, что мысль не просто кажется, она выглядит самой бредовой.

Болит все адски, но морально чувствую себя прямо-таки заебись.

Я настолько заврался сам себе, что загибаюсь ментально уже больше полугода. Злость от накопившихся эмоций вымещаю в зале. Но это не то все.

Получить от друга по роже, еще и за дело, лучше любого психолога, честное слово.

Знаю, что как мудак себя веду. Но пусть так, чем лицемерно пиздеть Исе.

Алёнка не заслуживает всего, что происходит, а сам я остановиться не могу. Не потому, что не уважаю ее. Нет, просто мозги набекрень. Слегка на ней подклинило. Не так, как на РиРо когда-то. Там я кайфовал от новизны ощущений. Физических. Новые люди вокруг, места, жизнь другая.

А здесь меня морально кроет. Я испытываю что-то настолько разрывающее, что порой страшно становится. Отзывается. Каждая мелочь отзывается, когда она рядом.

Съезжаю с дороги в какой-то пролесок за городом. До отцовской деревни, что он для себя несколько лет назад отстроил, еще километров десять.

Глушу мотор, откидываюсь на подголовник. Закрываю глаза. Улыбаюсь.

Вспоминаю ее прикосновения. Голос. Улыбку.

Чувствую, как трескается подсохшая на губах корка крови. Улыбаюсь?

Забавно даже.

Я всегда жил без цели. У меня всегда все было. Стремиться по факту не к чему. Я с горшка знал, кем буду. Вторым своим отцом. Займу его место. Буду богат, и все на этом.

Каро была глотком свежего воздуха. Не она сама, а среда, где она вращалась. Я ехал в Москву учиться, а в итоге узнал там другую жизнь и подсел на нее. Было весело. В новинку. А теперь тошнит. От всего этого тошнит, потому что я вновь не имею цели.

Не знаю, к чему стремиться. Чего хочу. Зачем вообще живу.

Пресно и скучно.

«Я трахнул твою сестру».

Именно так я начал разговор с Вадей. Позвонил ему еще утром. Хотел отрезать себе все пути к отступлению. Убрать возможность выбора там, где его просто не должно быть.

Иса завис. Сначала даже заржал. Реально решил, что шутка. Ебанутая, но шутка. Окатил меня трехэтажным, но не поверил. Осознал только тогда, когда тишина вместо моего ответа затянулась.

Еще ночью понял, что должен сказать. Просто потому, что повел себя как последняя скотина. Сестра друга — табу. Хорошая, милая девочка, мечтающая о любви и живущая в мире розовых иллюзий, ни при чем. Такой мудак, как я, с ней рядом отсвечивать не должен. Никогда.

Правда, чем больше общаемся с ней, тем больше тянет. Запретный плод сладок? Ну или что-то в этом роде.

Если бы я ее отшил грубо, беспринципно, она бы на пушечный выстрел ко мне не подошла больше, но я прогнулся под напором ее чувств и эмоций. Они меня подкупили. Заворожили. Вдохнули кислород, которого, как оказалось, последние годы было слишком мало.

Каро спала, когда я приперся. Пьяная, по центру кровати. Ее вырубило после пары бутылок проссеко. Я застал ее в номере уже в таком состоянии. Сказали, что она устроила скандал при гостях. Ударила официанта по лицу, потому что тот случайно задел ее локтем. Это для нее норма. Такое не раз уже случалось.

Пошатался по номеру, обдумал все, что произошло. Вырубиться не смог. Даже просто лечь рядом с Каро не вышло. Передергивало только от мысли об этом.

Курил на балконе почти до рассвета. Пачка. Почти, блядь, пачка застрявшего в легких дыма.

Ри проснулась около пяти утра. Выползла ко мне. Уселась на пол у моих ног и положила руки мне на колени. Выглядела сонной и расстроенной.

— Где ты был? Я тебя потеряла сегодня. Почти весь вечер была одна.

Ри тяжело вздохнула, перекинула волосы на одно плечо, подняла голову так, чтобы мы друг на друга смотрели.

— У меня были дела.

— Какие, Мот? Трахать очередную шлюху-официантку?

— Мы всегда можем разойтись.

Ри только нос поморщила. Словно я сморозил какую-то неебическую глупость.

— У нас свадьба, если ты не забыл.

— Вряд ли о ней можно забыть, — ухмыляюсь.

— Ты меня разлюбил?

Забавно. Мы никогда не говорили о любви. Горели общим делом, страстью, успехами. Кайфовали. Тусовались. Но никогда не говорили о любви вслух. Так, чтобы серьезно. Один на один. Чтобы чувства выразить, а не выслушать очередную претензию.

— Зачем нам эта свадьба? — спрашиваю, а Каро дергается, словно от пощечины.

— Мы вместе уже не один год. Это логично. Двигаться дальше в отношениях. Все так делают.

— Понял. Но нам это зачем?

— Потому что я тебя люблю, Матвей. Всегда любила. Я не знаю, как буду без тебя жить. Понимаешь? Ты это я. Мы одно целое. Ты разве не чувствуешь?

Ри выпрямляется, а потом забирается на мои колени. Морщусь неосознанно.

— Мы одинаковые. Ты и я. Детали одного лего, родной. МЫ либо всегда вместе, либо...

Сглатываю и тянусь за очередной сигаретой. Каро останавливает мою руку и прижимает к своей груди.

— Мое сердце не будет без тебя биться. Ты же это знаешь, Матюш?

Морщусь. Раздражают эти сериальные выпады. Аккуратно отцепляю от себя руки Ри, чтобы подняться.

Каро растерянно облизывает губы, стараясь не потерять со мной визуальный контакт.

— Ты вообще меня слышишь? Я все и всегда тебе прощаю, Мот. Я люблю тебя, а ты это не ценишь.

Сую руки в карманы и запрокидываю голову к небу. Солнце уже перекинулось на соседний дом. Рассвет в самом разгаре.

— Зачем? — спрашиваю в тишину.

— Что зачем?

По голосу слышу ее напряжение. Ри действительно в растерянности.

— Прощаешь? Все пошло через жопу после той тусовки и даже раньше. Ты и сама это знаешь.

— Прошло больше полугода, Мот. Нужно забыть об этом. Все давно устаканилось. Мой отец все решил.

— Не ты ли припоминаешь мне все это при любом удобном случае? Даже самая мелкая ссора заканчивается упоминанием о твоем отце.

— Я больше не буду.

Карина дует губы, как маленькая девочка. Оборачиваюсь. Вижу слезы на ее щеках. Настоящие или фальшивка?

— Это мы тоже уже проходили. — Перекатываюсь с пяток на мыски. — Сотни раз. Ты думаешь, что все хорошо у нас? Искренне так думаешь?

— Матюш, ты серьезно хочешь меня бросить? У нас свадьба, гости, все заказано, оплачено. Так нельзя. Это же… Я же тебя люблю.

Чувствую ее теплые прикосновения. Ри обхватывает меня под ребрами. Жмется к спине грудью. Всхлипывает.

— Зачем ты подослала Макса к Алёнке?

— Что?

Каро напрягается. Чувствую это. Теперь от нашей близости даже есть плюс. Каждым мускулом, каждой мышцей ощущаю напряжение. Она как струна.

— Он ее чуть не изнасиловал. Избил, — продолжаю так же тихо. — Действуешь методами своего отца? — Наконец-то отлепляю Каро от себя и разворачиваюсь к ней лицом.

Подавленной она больше не выглядит. Смотрит зло. Словно прямо тут меня разорвать на куски готова.

— Ты ее видел? Ты был с ней? — Ри ошеломленно хватается за горло и отступает. — Ты у нее был? Всю ночь? Пока я там…

Прищуриваюсь. Не вижу смысла ни отрицать, ни подтверждать. Единственно важное, что я хотел выяснить, сделано.

Обдолбанного Макса к Алёнке пихнула Ри.

— Тебе это нравится, да? Причинять другим боль? — наступаю, пока Каро не врезается спиной в стеклянную стену. Мы все еще на балконе.

— Ты с ней спал?

Молчу.

— С этой оборванкой? Меня на нее? — Каро задыхается, ловит губами воздух, часто дышит, а потом вцепляется ногтями в мою рубашку.

— Ненавижу тебя, ты мудак. Сволочь неблагодарная. Ты бы сел. Если бы не мой отец. Ты бы уже давно сидел за решеткой! Сколько при вас было? Грамм двести, да? Мой отец тебя отмазал.

— А не по его ли просьбе этот пакет вообще оказался у меня дома? Может, это ваш с ним план? Потом еще и наркоконтроль заявился, прямо на квартиру. Что у них за рейд такой был?

Я много об этом думал. Неделями.

Мы тусовались на моей московской хате. Кто-то принес туда герыч. Появился наркоконтроль. Квартира моя, а значит, срок тоже мой... Спустить в унитаз не успели, поздно заметили. Ярик решил, что сможет незаметно просочиться, схватил этот сраный пакет, его скрутили на улице.

Нас всех тогда скрутили. Из Яра час выбивали, у кого он покупает и кому продает. Нас вдвоем держали в том кабинете. Я все видел. Слышал. В итоге решил, что, если возьму все на себя, потом смогу либо откупиться, либо отмажут.

Откупиться не вышло. Отцу звонить было стремно, мы с ним были в ссоре, и все выходило так, что я прибежал бы к нему за помощью, как только прижали хвост. Дурак!

Ри отпустили почти сразу. Пробили, кто ее отец. Меня и Яра держали еще сутки, а потом даже извинения за ошибку принесли и домой на тачках с мигалками подкинули.

То, что вмешался ее отец, было ясно как божий день. Он через неделю вызвал меня к себе и показательно убрал мое дело в свой сейф. Посоветовал не расстраивать его дочь и просто жить, как жил. Я оказался у него на крючке. Шаг вправо, шаг влево...

Каро стискивает зубы. Напрягается вся. А ведь неделю до той тусовки на моей хате у меня впервые вслух промелькнула мысль о том, что, возможно, нам будет лучше расстаться.

— А это уже не имеет значения. Даже если и так, — впервые озвучивает это. Раньше всегда притворялась непонимающей. — Ты мой. Слышишь? Весь мой. Ты никуда от меня не денешься. Ты либо со мной на свободе. Либо без меня, но в тюрьме. Сгниешь там, понял? И никто тебе не поможет. Ни твой отец, ни его связи. А что с мамой твоей будет? Ты думал? Как она воспримет новость о том, что ее сын связан с наркотой?

— Сука ты.

Вытаскиваю сигареты.

— А ты, Шумаков? Я тебя люблю. Я жить без тебя не могу. А ты трахаешь каких-то левых баб. Ты не сука после этого?

— А что ты хотела? Я хотел разойтись мирно. После той ночи, конечно, ступил. И правда был уверен, что ты умоляла его мне помочь. Я не верил, что ты на такое способна.

— На что способна? Бороться за свою любовь, Матвей?

— Любовь — это что-то другое. А ты больна.

— Я влюблена.

Каро подходит ближе. Тянется ко мне. Касается щеки. Привстает на цыпочки. Прижимается своими губами к моим.

— Я без тебя не могу. Я тебе без себя не позволю, Матюш. Понимаешь? Мы либо вместе, либо никак. У нас нет выбора. У тебя его нет.

— Тогда не удивляйся потом, почему я трахнул очередную официантку. Я любил другую Карину. Не вот эту суку, что сейчас стоит передо мной.

Каро дергается от слов, словно от удара, и начинает хохотать. Громко, с надрывом.

— Ты все равно мой, — пожимает плечами, впиваясь ногтями в мою щеку, расцарапывая кожу по скуле. — Мой. Я не отпущу. Свадьба будет. Ты моим будешь. Всегда! Слышишь? Если уйдешь сейчас, я позвоню отцу. Я тебя уничтожу. И девку твою уничтожу. Слышишь? Если она еще хоть раз поблизости появится, я ее убью. Это не шутка. Не шутка…

Скалюсь. Все слишком далеко зашло. И самое паршивое, что сейчас никто уже помочь не сможет. Мой отец по сравнению с отцом Каро — просто пылинка. Да и втягивать семью во все это дерьмо я не буду. Никогда. Я сам все это заварил, мне и расхлебывать. Сам с ней связался, потому что дебил. Еблан просто...

— Ты говорила, у тебя примерка платья. Когда?

Ри моргает, поджимает губы и впивается в меня заплаканными глазами. Всхлипывает, а потом срывается на плач.

— Прости меня, ладно? Прости. Все, что я говорила, это неправда. Я никогда, ничего... Матвей, ты же не злишься, правда?