Глава 16

Я тогда кивнул. Типа все понял. Типа ей верю и ни в чем не обвиняю. Выяснять отношения с человеком, который вслух рассуждает об убийстве людей, изначально затея гиблая.

Каро всегда была папиной дочкой. Отец ей многое позволял. Она множество раз переходила границы дозволенного обычным людям. Купалась в этой безграничной свободе действий и, судя по всему, уже абсолютно не видит берегов.

Затягиваюсь. Выдыхаю густой дым и наблюдаю, как он медленно распространяется по салону тачки. Так и сижу где-то в пролеске, стремаясь заявиться к родителям домой с такой-то рожей. Если до реакции отца дела мне нет, то вот маму тревожить не хочется. Я, блин, изначально ехал сюда не только ради того, чтобы Алёнку привезти. Мне было необходимо увидеться с мамой. Поддержать.

А теперь?

Сука! Бью кулаками по рулю и чувствую, что задыхаюсь. Штормит не по-детски. Я в каком-то гребаном эмоциональном цунами. Меня вот-вот смоет.

Боковым зрением замечаю порванный браслет. Он валяется там, где сидела Алёнка. Подцепляю тонкую золотую цепочку пальцами. Фокусируюсь на подвеске в форме крохотного сердечка. Оно качается из стороны в сторону, сжимаю все это в кулак. Зажмуриваюсь. Мысли относительно Каро и родителей выключаются по щелчку. Такого раньше не бывало, если честно.

Растягиваю губы в какой-то глупой улыбке. В башке кинолента из кадров Алёнкиных эмоций. Живых. Неподдельных. Она была реально готова броситься отбивать меня от Вади, пока он вколачивал мою башку в асфальт.

Я втянул ее во все это дерьмо, прекрасно зная о последствиях. Долбаный дегенерат. Будто трахнуть некого больше было.

Поджигаю еще одну сигарету. Затягиваюсь.

Было. Но не в сексе фишка. Вообще же не в нем. Меня просто, блин, переклинило. Исаева. Только Исаева, и никто больше. Словно на ней свет клином сошелся. Хотелось просто с ней рядом ошиваться. Поблизости.

И так же сильно не хотелось, чтобы она приезжала на эту долбаную вечеринку. Я предупреждал. Я же…

Выдыхаю дым и бросаю тлеющую сигарету в приоткрытое окно. Ничего бы я не сделал. Остается с этим жить. Все, что с Алёнкой произошло, тоже моя вина. А на фоне всего этого блядского сумасшествия то, что я ее еще и поимел, вообще кажется каким-то запредельным зашкваром.

Упираюсь лбом в руль. Башка трещит. Вадик нормально меня так приложил. В правом ребре боль адская, сидеть в согнутом состоянии практически невозможно, но я специально не разгибаюсь. Терплю. Включаю режим мазохиста, чтобы медленно самоуничтожиться.

Перебираю тонкие звенья браслета подушечками пальцев и хаотично соображаю, что делать дальше. Из номера мы с Каро вышли вдвоем. Я отвез ее к родителям. Выкурил с ее отцом сигару, заверил его, что все у нас хорошо, свадьба состоится, а его дочь просто перебрала шампанского, поэтому ходит с такой кислой миной. Как только убедился, что он мне поверил, сразу свалил. Ри в тот момент уже засунули под капельницу, а меня попросили до завтра ее не беспокоить.

Отличный план. Мне все равно нужно было отвезти Алёнку и заехать к матери. Ей пришли анализы, и, кажется, она совсем не в норме.

Закусываю кулак. Выдыхаю через нос. Засовываю браслет в карман джинсов.

Мысль о том, что с мамой может что-то случиться, размазывает окончательно.

Завожу тачку, трогаюсь с места рывком и еду домой.

Родители как раз сидят в гостиной. О чем-то говорят. Улыбаются даже. Со стороны все выглядит более чем нормально. Никогда не подумаешь, что матери пришли не самые радужные результаты анализов.

Подглядываю за ними издалека. Не могу я здесь с такой рожей появиться. Обхожу дом и падаю на диван в беседке. Впервые за последний год сам пишу отцу. Нервно барабаню пальцами по коленной чашечке.

Отец отвечает не сразу, а когда слышу его голос в трубке, понимаю, что он, наверное, не меньше моего удивлен.

— Выйди в беседку. Я тут.

— Ты приехал? Когда?

— Выйди. Маме лучше меня не видеть…

Отец на мои слова реагирует молчанием и сбрасывает звонок. Минут через пятнадцать подтягивается. Этот его спортик с монограммами «Гуччи»... В глазах от него рябит. Уже по инерции закатываю глаза. Только мой батя может натянуть костюм за пару тысяч баксов с резиновыми калошами.

— Ну что, погнали наши городских? — хлопает меня по плечу и поднимается по ступенькам в беседку. — Тебя кто так разукрасил?

— Так, — отмахиваюсь.

— За дело хоть или прикурить попросили?

Морщусь. Сначала от его юморка, потом от того, как пощипывает губы.

— С Вадиком слегка… Не сошлись во мнениях.

— Исаев, полагаю, не так красив, как ты сейчас?

— Ага, — киваю.

— Мама будет в шоке. А ей нервничать сейчас нельзя.

— Да знаю я.

— Знаешь. Сам ей звонил с утра. Говорил, что едешь. А в итоге? Ноль ответственности за свои слова, Матвей.

— Как и всегда, — ухмыляюсь. — Забыл добавить ты.

Отец раздраженно взмахивает рукой. Без слов просит меня заткнуться.

— Чего не поделили?

— Да неважно.

— Уверен? Вы с детства дружите. Или это тебя твоя невеста надоумила?

— С чего вдруг? — кошусь на отца.

— От нее все что угодно можно ожидать. Скользкая бабенка. Как тебя только угораздило? Ума не приложу. Понимаю, любовь. Дело молодое. Но не торопился бы ты со свадьбой. Мы-то любой твой выбор примем, но…

— Мы все решили, — отворачиваюсь.

— Да, ты же у нас не в меру самостоятельный, — отец хмыкает. — Много ума не надо рожей на камеру святить. Только потенциал свой растрачиваешь. С твоими мозгами…

— Самое то свиней твоих содержать, да? Еще и деревню эту в довесок.

— Чтобы ты понимал. Но жизнь твоя. Устал я с тобой воевать, старею, видимо. Делай что хочешь. К тому же Миша сейчас на себя многое взял.

— Князев?

Отец кивает. Примерно месяц назад он произвел слияние с мясокомбинатом Князева. Местный бизнесмен. Мы знакомы, но так, поверхностно.

— Поздравляю. У тебя будет больше времени на отдых.

Папа шумно выдыхает и ловит мой взгляд.

— Все нормально у тебя?

Заторможенно киваю. Нормально, если не брать в расчет всю ту жопу, в которую я попал.

— Ладно. Поехали.

— Куда?

— Врачу тебя покажем и заодно придумаем, что матери сказать. Откуда ты такой красавчик к нам свалился.

***

В больничке меня первым делом отправляют на рентген. Хотя док и без рентгена сказал, что и так сто процентов перелом ребер. Как минимум двух.

Пока жду, когда меня примут, краем глаза замечаю знакомую фигуру в другом конце коридора. Исаев. Вадя громко треплется по телефону.

Прекрасно, а главное — вовремя. Вопрос только — зачем он сюда приперся?

Не хотелось бы сталкиваться. Я не за свою морду волнуюсь, просто на сегодня нам с ним общения достаточно. Но уверен, он будет рад меня здесь увидеть, с такой разукрашенной рожей-то.

Поднимаюсь и спешно толкаю дверь в кабинет, нужно выяснить, долго ли мне еще ждать. Медсестра в белоснежном халате раздраженно приподнимает бровь.

— Стучать вас не учили, молодой человек?

— Сорри. Долго еще?

— Девушка выйдет сейчас. Вы следующий.

— Ок, — киваю. Именно в этот момент открывается дверь в смежном помещении. Там, где, собственно, сам рентген и делают.

Наталкиваюсь на Алёнку глазами. Она меня тоже видит, вздрагивает и замирает. На ней светлые джинсы и толстовка, рукава которой закрывают пальцы по самые кончики ногтей.

— Вот теперь ваша очередь, — гнусавит медичка.

— Ага, — заторможенно пропускаю Исаеву, открывая ей дверь. Какие-то секунды медлю, прежде чем забить на освободившийся кабинет, и иду за ней следом. — Ты… У тебя перелом? — сканирую ее взглядом. Не в моем положении вообще проявлять заботу о ней и хоть чем-то интересоваться.

— Что? — Алёнка запрокидывает голову, оттягивает рукава толстовки еще сильнее. — Что ты сказал?

— У тебя перелом? — воспроизвожу в воздухе какой-то непонятный жест ладонью.

— Нет. Точнее, было подозрение, но все хорошо.

— Это из-за…

Вслух произнести все, что с ней в том гребаном отеле случилось, духу не хватает уже.

— Нет, — Алёна отрицательно мотает головой, будто вспомнив что-то важное, вздрагивает и, активно жестикулируя, объясняет, что оступилась, когда они с Вадиком поднимались в квартиру. — Вадя настоял, вдруг косточка какая треснула… Но все хорошо. А ты?

Алёнка облизывает губы, внимательно и с явным сожалением во взгляде рассматривает мою разбитую рожу.

— Нормально.

— Ты обещал, что ничего Вадику не расскажешь, — вздыхает.

— Так правильно будет, подумал… — Чешу затылок, взъерошивая волосы ладонью. — Извини, за все.

Алёна кивает, закусывает нижнюю губу. Вижу, что снова может заплакать, но вроде как держится. Выглядим оба ужасно. И оба из-за меня.

— Я правда не хотел ничего плохого. Тебе. С тобой. Извини. Я мудак.

— Я в порядке, Матвей.

— Ладно.

Снова киваю. Мы стоим у стены. Близко друг к другу. Не так, чтобы прикасаться, но если руку протянуть немного совсем, то дотронешься. В какой-то момент очень хочется именно это и сделать, но я себя на этапе зарождения данного желания торможу.

— Молодой человек, ну долго вас ждать?! Заходить думаете?

Одновременно и одинаково реагируем с Алёнкой на появление медсестры. Резко отскакиваем друг от друга.

— Иду.

Словно в последний раз цепляю Исаеву взглядом. Киваю и захожу в кабинет.

По итогу у меня и правда, оказывается, сломано два ребра. Ближайшие дни придется ходить с тугой повязкой. От вождения сказали пока тоже воздержаться.

В Москве мне быть желательно послезавтра, чтобы не возникло вопросов…

Как только выхожу на улицу, вытаскиваю сигареты. Прикуриваю. Затягиваюсь. Морщусь. Вдыхать неприятно. Но никотиновое голодание побеждает все сегодня. Если не покурю, точно крышей поеду. Смакую каждую затяжку через боль — это какая-то высшая степень мазохизма.

Отец появляется внезапно. Кладет руку мне на плечо. Хмурится, когда смотрит на мои пальцы, сжимающие сигарету.

— Постыдился бы.

— Чего именно? — оборачиваюсь. — Ты разве не в курсе был?

— В курсе, в курсе. Что сказали?

— Перелом. Двух ребер.

— Ну, заживет. Я Вадима видел. Он Алёну привозил. На рентген тоже.

— Да? Удивительно, как мы с ней не пересеклись...

— Ты мне лучше расскажи, что вы с ним не поделили?

— Он что говорит?

— В том-то и дело, что ничего. Заладили, как попки, одно и то же…

— Говорю же, ерунда.

— Ладно. Поехали, захочешь, расскажешь потом.

Пока идем к отцовской тачке, краем глаза замечаю, как Алёнка с Вадей выходят из круглосуточного магазина через дорогу. Взгляд сам на ней стопорится. Включается режим отвращения к себе, когда Алёнка обнимает руками плечи. Выглядит она плохо. Хоть и смогла отлично замазать все ссадины.

Сдохнуть хотелось, когда в глаза ей смотрел в больничке. Они у нее испуганные, затравленные даже.

Опускаю голову и забираюсь в машину. Ремень игнорирую. Возможно, отец порезче притормозит на каком-нибудь светофоре и меня к херам выкинет в лобовуху.

— Пристегнись, — недовольное жужжание сбоку сопровождается цоканьем.

Улыбаюсь и щелкаю ремнем.

Уже на подъезде к дому отец притормаживает. Паркуется на обочине, когда до деревни остается километра два.

— Матери скажем, что… Ну, не упал точно. Если только на чей-то кулак.

— Скажем, что на тренировке по боксу не рассчитал свои силы.

— Неправдоподобно, но лучше варианта все равно нет.

Отец тянется к ключам в зажигании, а я зачем-то хватаю его за руку. Когда понимаю, что делаю, разжимаю пальцы и откидываю на спинку.

— Как мама? Что с анализами? Хочу быть готов к тому, если…

— Хорошего мало, Матвей. Но мы верим в лучшее. Как и всегда.

— У нее же ремиссия была, — стискиваю зубы.

— Была. А теперь вот. Будет хорошо, если ты какое-то время поживешь у нас. Побудешь с ней. Ей тебя не хватает. Юля тоже вечером приедет.

Юлька, моя старшая сестра. Она живет в Москве, пересекаемся мы редко. У нее муж, ребенок, короче, абсолютно другая жизнь.

— Ладно.

Пока едем к дому, пишу Каро, что у матери плохие анализы и что останусь на неделю. Она в ответ присылает какие-то ободряющие слова, которые я даже не читаю.

Отрываю взгляд от телефона. Мы едем по главной дороге в деревне. Наш дом почти на окраине. Отец вкладывался в это место столько, сколько я себя помню. Организовывал рабочие места, жилье людям, детский сад, школу… Его здесь все знают, уважают. Если нужно, приходят за помощью и никогда не отказывают, если помощь требуется ему. Когда мы узнали, что мама болеет, еще тогда, в первый раз, вся деревня ее подбадривала.

— Ты чего притих?

— М? — смотрю на отца. Впервые за последние годы замечаю, что у него морщин больше стало. — Да так, думаю.

— Поделишься?

— Фигня, — ухмыляюсь и крепче сжимаю в ладони телефон.

Удивительно, но раньше я все, что здесь происходит, игнорировал, будто и правда не замечал...