Глава 18

Матвей

Видел? Знаю?

Конечно! Иначе близко бы к ней не подошел. У меня был идеальный план относительно Исаевой, сделать все возможное, чтобы больше ее в моей жизни не присутствовало. Эти встречи были рискованны. Для нас обоих.

Я не герой и никогда им не был. Каро вышла на открытый шантаж, крыть мне было нечем. Ее угрозы не были фейком. Она в тандеме со своим отцом, способна на все. Опробовать на своей шкуре, насколько далеко они могут зайти — быть самоубийцей. А подставлять не только свою башку, но и жизни родных и любимых людей — полное дно. Кем бы я был после этого?

— Видел…, — прижимаюсь губами к Аленкиной шее. — Поехали. Отвезу тебя домой. Маме же обещал, —улыбаюсь, обшаривая ладонью ее круглые бедра под длинным сарафаном, который целый вечер не дает мне покоя, потому что закрывает обзор на шикарные ноги.

Алена упирается кулаком мне в грудь. Выглядит потрясно, всю бы ее прямо здесь и сейчас сожрал. Но у меня еще есть дела сегодня.

— Убери руку, — шелестит губами, обдавая мою щеку горячим дыханием.

Слушаюсь. Практически повинуюсь. Но не отступаю. Руки держу при себе, но от тепла ее тела отказаться оказывается сложнее, чем представляю себе на первый взгляд.

Какая она сладкая. Приближаюсь к ее губам своими, обхватываю нижнюю. Смотрю при этом Аленке в глаза. Мои ладони упираются в стену по обе стороны ее талии. Обещал же не трогать. Но на поцелуи это не распространяется.

Честно, все эти десять дней жил в каком-то вакууме, как под колпаком. Думал. Беспрерывно думал, как жить дальше. Не нашел ничего лучше, как вернуться к прежней жизни, которая больше ни хера не манит. Наоборот, отталкивает.

Это взрывало мозг. Я столько лет стремился вырваться из этого города, а теперь меня затягивает в него эта бессовестная девчонка. Моя девочка, от которой крышу сносит.

Она мне снится. Я блядь просыпаюсь с полным ощущением, что ее не во сне, а в реальности трахал. Целовал, обнимал, а она стонала. Все это слишком натурально, слишком крышесносно.

Прикрываю глаза. Упираюсь лбом в Аленкин. Пытаюсь восстановить дыхание. Надышаться ей не могу, потому что. Жадно тяну ее запах и при этом стараюсь держать руки при себе. Она же просила. Так правильно.

Где я и где правильность? Не было такого никогда.

— Матвей…

Открываю глаза. Впиваюсь в нее взглядом, пока между лопаток жарит. Нарушаю правила в этот момент, сгребаю ее в охапку, потому что, если физически ее не прочувствую, крышей поеду.

— Прости, — бормочу в манкие губы, — один раз. Я чуть-чуть.

Слышу ее тихий смех. Звонкий задорный, наполненный жизнью. Сам улыбаюсь.

— Сейчас отвезу тебя домой. Сейчас.

Эти же слова повторяю полчаса спустя, когда мы сидим в тачке возле ее дома. У подъезда она тормозить настрого запретила. Стоим за два дома.

— Сейчас отпущу. Сейчас.

— Ты меня задушишь. Матвей…

Возмущается, а сама в ответ обнимает. Не целуемся больше. Вообще, никакого сексуального подтекста будто не преследуем. Просто обнимаю ее. Прижимаю к груди крепко-крепко. Она для меня что-то сверхъестественное. Новое, несвойственное. Я боюсь обидеть. Боюсь все закосячить. Боюсь, что это просто моя прихоть.

Этого больше всего боюсь. Мою вечную тягу к новизне. Но не вяжется. Девок было много, а того, что чувствую, когда рядом с ней нахожусь — ни с кем.

— Хочу с тобой. Тебя. По серьёзке. По-настоящему.

Обхватываю ее щеки ладонями, смотрю в глаза. Голубые. Огромные. Влюбляющие в себя с каждой секундой все сильнее.

Влюбляющие?

Я крутил это слово. Это чувство.

Любовь. Любил ли я когда-нибудь кого-то кроме себя? Не знаю. Если отвечу да — совру. Если нет — возможно, тоже.

Знаю только одно — Алена родная. От макушки до кончиков пальчиков. Моя. Я ее чувствую на каком-то сверх уровня. Сердце долбит, как ненормальное. Задыхаюсь, даже, от переизбытка этого чувства, что похоже на влюбленность.

Так не бывает. Противоречит всем законам, и тем не менее…

— А Карина? — Алена заглядывает мне в глаза.

— Она в прошлом.

— Как? — кажется, ее зрачки становятся еще шире. — Навсегда?

— Навсегда.

— Ты говорил…

— Все изменилось.

Новость об аресте Ростова прогремела еще вчера в узких кругах. Его взяли прямо в аэропорту. В прессу вылили только сегодня. Каро таскают по допросам. Меня тоже вызвали. Послезавтра. Разговоры о свадьбе резко затихли. Ее не будет.

Ростов сядет надолго. За него взялся кто-то серьезный. За сутки, следствие выдвинуло ему обвинение по десятку статей.

Удивительно. Полгода…а теперь, все мои проблемы разрешились практически за день. Стоило исчезнуть одному звену в этой цепочке.

— Что-нибудь ответишь? — целую Аленку в висок.

— Я…да. Я…

У нее на глаза сразу слезы наворачиваются. Она часто кивает и просто захлебывается соленой водой.

— Да, — бормочет.

— Не плачь, — глажу костяшками пальцев ее мокрые щеки.

Мы жадно целуемся, жмемся друг к другу.

— Я думала умру за эту неделю, а теперь не знаю, как прекратить плакать от счастья. Я ведь серьезно хотела похоронить свою любовь…но, видимо, кто-то там наверху решил, что мы заслуживаем счастья.

Замираю. Ее слова острыми иглами вонзаются в сердце. Меня парализует, честное слово. От ее откровенности. От этих захлестывающих теперь и меня эмоций.

— Успокаивайся. Ладно? — глажу ее спину и чувствую, как рука дрожит.

— Да-да. Я все, — вытирает слезы и шумно выдыхает.

Воздух искрится. Я слышу, как он потрескивает.

Алёна отстраняется. Впервые за последний час, наверное, отпускаю ее от себя так далеко. Аж на соседнее сиденье.

Эмоции еще не стихли, но мозги уже включились. Предыдущие шестьдесят минут я жил исключительно сердцем. Роскошь просто. Кажется, такое я себе только в глубоком пубертате мог позволить…

— И что мы будем делать?

Алёна снова, непонятно для чего, оттягивает ниже свой и так длинный сарафан. Касается кончиками пальцев своих кудряшек, лезущих в лицо. Убирает за ушко.

Наблюдаю за ней завороженно. У нее губы приоткрыты и взгляд будоражащий. Все, если сейчас не уеду, точно за себя не ручаюсь.

— Я заберу тебя завтра после работы, и мы можем…

— Почему не будет свадьбы? После ареста отца Карина передумала? Ты бросил ее в такой момент одну, получается?

Вау. Моргаю и подвисаю на парочку секунд. Когда отмораживает, обхватываю ладонями руль. Смотрю в лобовуху, замечая в сумерках гуляющую с собакой тетку. Барабаню по рулю пальцами, пытаясь сформулировать свой ответ. Мыслей много, но вывалить на Алёнку все разом будет извратом каким-то.

— Наша свадьба была неким контрактом, — хмурюсь.

— Но вы же были в настоящих отношениях, Матвей.

Ну да, орались и трахались вполне реально. Ненавидели временами друг друга тоже…

— У меня с ее отцом произошел конфликт. После этого все стало сложно. Свадьба была неким обязательством.

— Его могут отпустить. Он богат, и у него точно есть связи. Он может выйти в любой момент, и тогда…

Хорошее замечание. Своевременное.

Можно даже подумать, что Алёнка сейчас права, но это не так. Дело в том, что я уже в курсе, кто помог моему дорогому несостоявшемуся тестю ответить за все свои деяния. И вот какая штука получается — Ростову уже никто не поможет. Просто не станут в это лезть. Система, в которой он так превосходно лавировал и получал выгоду, сейчас играет против него. Это будет большая, долгоиграющая показательная казнь.

— Там все очень плохо. Его не отпустят. Ну если, конечно, он не заключит сделку с дьяволом, — пытаюсь шутить, но, судя по Алёнкиному лицу, выгляжу тем еще идиотом.

Она морщит лоб и отворачивается.

Крепче вцепляюсь в руль. Нервничаю дико. Никогда, кажется, так не трясся.

— Мне домой нужно, Матвей. Нина ждет…

— Конечно.

— Пока.

Исаева взмахивает рукой, а потом ей же тянется к двери, чтобы ту открыть.

— Ты не ответила, — в последний момент ловлю ее запястье. — Насчет завтра. Я заеду после работы? Во сколько ты заканчиваешь? Как сегодня?

— Как сегодня. Но я не думаю, что это хорошая идея.

— Почему?

Мой мозг коротит. Она на попятную идет сейчас?

— Я… Мне нужно все обдумать. Понимаешь…

Алёнка шумно тянет носом воздух, оглядывается и вздрагивает.

Смотрю в том же направлении и вижу Вадю. Он идет через детскую площадку, сунув руки в карманы, смотрит себе под ноги, а потом на мою тачку.

— Теперь да, — киваю, наблюдая, как Иса приближается.

— Он меня убьет. Он точно меня убьет. А что сделает с тобой, мне даже представить страшно.

— В этот раз я буду сопротивляться, — улыбаюсь, на что Алёнка, тряхнув головой, закатывает глаза.

— Это не смешно.

— Сиди тут и не выходи, что бы ни происходило.

— Матвей…

— Не выходи. Он тебя не видит. Машина наглухо тонированная. Поняла?

Алёнка кивает, я сразу спрыгиваю на асфальт и сразу же закрываю тачку с брелока. Иса как раз огибает капот. Сталкиваемся глазами.

— На хер приперся?

— Очень по тебе соскучился, — улыбаюсь.

— Мало в прошлый раз огреб?

— Два ребра в минус, — пожимаю плечами. — Нужно поговорить. Серьезно.

— Если ты про Алёнку…

— Ростова задержали.

Вадик прищуривается, оглядывается и переходит на шепот.

— Когда?

— Вчера еще. Там по полной светит. За все хорошее.

— А ты?

— Вызывают на допрос. Как свидетеля.

— Каро?

— На траликах. В ахуе, короче. Свадьбы не будет, естественно.

— А то дело не всплывет?

— Сейчас с этим проще. Ростова нет. Всю недвигу опечатали и…

— Телись быстрее, бесишь.

Иса злится. Что бы между нами ни происходило, наша дружба не сломается из-за моих отношений с его сестрой. Даже если изначально всем вокруг будет казаться, что, кроме как разасраться вдрызг, нам больше ничего не светит.

— Оно у меня, — впервые произношу это вслух.

— Как?

— Князев, тот, что сейчас партнер моего отца, свел с человеком из СК*. Я утром только из Москвы вернулся.

— Не говори, что ты сейчас был в опечатанном доме Ростова.

— Тогда не скажу.

— Ты дебил, Шумаков?

— Если самую малость.

Смотрим на тачку. Вадик сам догадывается.

— Алёнка внутри?

— Ага, — киваю. — Сидит боится. Тебя, между прочим.

— То есть хуйню вы творите, а тварь при этом я? — кривит губы и делает резкий шаг в сторону пассажирской двери.

— Закрыто. — Поднимаю кулак, в котором сжимаю брелок. — Видел бы ты сейчас свою морду, даже мне страшно. Не пугай девочку.

— Эта девочка… Ты же свалишь отсюда. Не сегодня, может, не через месяц даже, но свалишь. Я тебя знаю. Отвянь от нее, Мот. Я серьезно, без драки и претензий. Алёнка заслуживает кого-то…

— Получше? — улыбаюсь, но ощущение, что губы вот-вот дрогнут.

Я все про себя знаю. Всегда знал и не спорил, так ведь и было. Я не для нормальных отношений, не для долго и счастливо, не для этого города, но сейчас меня это почему-то дико бесит.

Неприятно это слышать. От друга тем более, хоть он и имеет право.

— Надежнее. До нее не достучаться. Поэтому хотелось бы до тебя. Если ты мне друг, то…

— Не-не-не, Вадя, так, блядь, не работает. Только не так.

— Женись тогда, — повышает голос.

— Что?

— На Алёнке женись. Ты же ее любишь, сам мне вроде как это сказать хочешь. Женись. С ебнутой Каро из-за угроз ты был готов на все. А тут очко жим-жим? Без угроз. По любви. С серьезными намерениями.

Делаю шаг назад. Лыблюсь как дебил. Мозг хаотично обрабатывает поступившую информацию.

— Ты меня на слабо сейчас берешь?

— Нет, — Иса усмехается. — Видел бы ты свою рожу, Шум. То, что у тебя к моей сестре, не любовь. Алёна! — Хлопает ладонью по капоту. — Я знаю, что ты там. Идем домой. Обещаю, никаких скандалов.

Время замедляется в этот момент.

Слышу щелчок. Алёнка открывает дверь, спрыгивает на асфальт. Смотрит на меня, потом на Вадика. Тот ей улыбается и протягивает руку.

— Обещаю, — говорит уже тише. — Мир?

Алёна кивает, поджимает губы, снова мельком на меня смотрит и подходит к Вадику ближе.

— Ты же понимаешь, что это так не работает? — смотрю на нее. Понимаю, что она все слышала. Весь разговор о тех самых серьезных намерениях.

— Да. Прости меня, я влезла в твои отношения, когда не имела на это права. Мои мечты не имеют ничего общего с реальностью. Карине сейчас нужна твоя поддержка.

— Что ты несешь? — взрываюсь.

Злость охватывает каждую клетку.

— Так будет правильно.

Алёнка обнимает свои плечи, косится на Вадика, который почти сразу закрывает ее от меня собой.

— Ты слышал, Мот.