Глава 20

— Алёна! — Ира барабанит в дверь. — Ты долго еще? Мне тоже нужно умыться!

— Ага, выхожу, — бормочу, а сама улыбаюсь отражению в зеркале. Своему отражению.

Трогаю все еще припухшие губы. Мы вчера столько целовались…

Натягиваю свежую футболку и, закрутив еще влажные после душа волосы в пучок на макушке, щелкаю шпингалетом.

Как только это происходит, Ира тут же залетает в ванную и выталкивает меня в прихожую, хлопая дверью перед носом.

Из кухни доносится громкий рев Нины, сую телефон под резинку домашних шорт и спешу на вопли.

— Макс, — ору на брата, — хватит над ней издеваться!

— Я и не издевался, — смеется с набитым ртом.

— Конечно, — закатываю глаза, но все равно не могу сдержать улыбку.

Нина стоит посреди кухни и рыдает крокодильими слезами, нервно стаскивая резиночки с волос. Не оценила прическу, которую ей забабахал брат.

— Ну хватит. — Опускаюсь перед ней на корточки. — Я сейчас тебя заплету. Поем только.

Нина всхлипывает, а я помогаю ей избавиться от остатков прически.

— У тебя сегодня хорошее настроение, что ли? — отвешиваю Максу подзатыльник.

— Типа того.

— Вадик приходил?

— Не-а.

И славно. Вчера я написала брату, что поеду домой, он не возражал. Правда, вернулась в квартиру я лишь под утро. Мы с Шумаковым катались по пустынным дорогам за городом, потому что, хоть машину я водить и умею, прав у меня нет.

Щелкаю кнопкой на чайнике, и он начинает тихонько бухтеть. Пока достаю себе кружку и батон для бутика, улыбаюсь.

Воспоминания кружатся в голове, как пчелки над цветком. Меня обдает теплом, но кожа все равно покрывается мурашками.

Мы просто катались. Болтали ни о чем. После всех эмоциональных всплесков, что случились за последние дни, сил, чтобы снова выйти на тему отношений, просто не было. Хотелось легкости. Мне до сих пор ее хочется. Я устала от проблем. Устала презирать себя, устала бояться…

Пока отрезаю сыр, на телефон падает сообщение, читаю, отложив нож в сторону, и улыбаюсь шире.

— Ты чего такая жизнерадостная с утра? — Макс хмурится.

— Встала с нужной ноги, — бормочу, а сама печатаю ответ.

Матвей хочет отвезти меня на работу, а я не уверена, что нам это нужно. Хотя, если честно, мне очень этого хочется. Дело тут в другом. Если увидит Вадик, мы переругаемся. Нужно все-таки ему все рассказать.

Хотя о чем?

Мы с Матвеем даже не встречаемся. Мы не пара. Да, у нас, кажется, есть чувства друг к другу, но…

Вот это самое «но» меня и напрягает. Вчера Шумаков был бы не против со мной переспать. Нужно дурой быть, чтобы не понять все его намеки заглянуть к нему на квартиру в городе. Но я не хочу быть девчонкой для «переспать». Больше нет.

Тру вспотевшие ладони о шорты и, крепче сжав телефон, все-таки соглашаюсь. Если у него есть желание поухаживать за мной, отвезти на работу, забрать, погулять. То глупо отказываться. Особенно если учесть, что самой мне этого тоже очень хочется.

Когда получаю довольный смайлик и короткое «ок» в ответ, в голове начинается обратный отсчет. Мысленно прикидываю, что надеть: платье, юбку, шорты? Топ или футболку? Мини или макси? А волосы? Распустить или убрать? Выпрямить или кудряшки оставить? И макияж… Он нужен или нет?

Голова вот-вот лопнет от потока мыслей. Даже не сразу слышу голос брата.

— Алёна, блин!

— А? Чего?

Макс закатывает глаза и громко цокает языком.

— Ну что? — сосредотачиваю на нем все свое размазанное внимание.

— Говорю, Нинка сегодня на тебе. Ирка сначала на репу, потом у нее два занятия с той бездарной девчонкой. А я в сервис сегодня.

— И что я буду с ней делать? — произношу вслух.

— Бабушке отвези, — назидательно проговаривает Макс, будто он здесь старший брат.

— Точно, — щелкаю пальцами и заторможенно улыбаюсь.

Только вот что теперь делать с Шумаковым? Отменять все?

Пока думаю над ответом, в дверь звонят. Вздрагиваю, а Нина несется открывать.

— Нужно спросить, кто там! — кричу ей вслед, несмотря на то, что Максим уже направился в сторону прихожей.

— О, здорово! — голос брата звучит громко и… Весело? Словно он рад видеть того, кто пришел.

Вряд ли это отец. Да и Вадик бы звонить не стал. Тогда… Неужели?

Охаю и резко поднимаюсь на ноги. Прислушиваюсь к голосам, прижимая к груди чашку. Из кухни выглядываю, будто это не мой дом и я тут гостья.

— Привет, — растерянно взмахиваю рукой, встречаясь с Матвеем глазами.

— Привет, — Шумаков неотразимо улыбается, а я переступаю с ноги на ногу.

Макс с прищуром смотрит сначала на Мота, потом на меня и в сотый раз за утро, закатив глаза, хватает Нину за руку и уводит ее обратно на кухню.

— Откуда ты здесь взялся? — подхожу к Моту ближе. — Так быстро.

— На квартире ночевал.

На губах вертится вопрос — один ли он ночевал, но я молчу. Правда, Матвей словно читает мои мысли и отвечает:

— Один.

Как дурочка улыбаюсь, но почти сразу, конечно, унываю.

— Слушай, все отменяется. — Ставлю кружку на полку рядом с цветочным горшком. — Мне нужно Нину отвезти к бабушке. Сегодня, оказывается, все не могут. Кроме меня.

— Закинем, — Шумаков уже огибает рукой мою талию, а потом подтягивает к себе. — Доброе утро, — касается моих губ. — Надо почаще заглядывать к тебе с утра, — бессовестно пялится на мою грудь без лифчика под футболкой. — Хочется потрогать, — скользит ладонью по спине, задирая тонкий трикотаж.

— Щекотно.

Ежусь от прикосновений его пальцев к позвонкам и делаю шаг назад.

— Мы тогда собираемся. Десять минут. Чай? — Беру с полки кружку.

— На улице подожду.

— Хорошо.

Матвей смотрит на меня, чуть приподнимая брови. Словно чего-то ждет. Я же от волнения забываю, как дышать, и не понимаю, чего он хочет. Лишь когда касается своей щеки пальцами, соображаю.

Делаю к нему маленький шажочек и чмокаю в щеку. Правда, Шумакову этого оказывается мало. Он не упускает возможности засунуть свой язык мне в рот и полапать меня за задницу.

Выпроваживаю его за дверь, как только понимаю, что начинаю стонать ему в губы.

— Нина! — Бегу за сестрой, пытаясь хоть немного разрядить свое возбуждение. — Одевайся.

— А косичку?

— Одевайся сначала, потом заплету.

Пока сестра натягивает футболку, сарафан и гольфы, оцениваю свой гардероб. Оказывается, мне совсем нечего носить. Все какое-то несуразное. Чего только стоит мой желтый сарафан до пят. Да, на тонких бретелях, но все же…

Вытаскиваю топ, белые хлопковые шорты и, бегая по комнате в одних трусах, начинаю сушить волосы. Крупные кудри лезут в лицо и дико раздражают, но, решив, что времени на то, чтобы выпрямить это гнездо, уже нет, закручиваю пучок, одеваюсь и быстро заплетаю Нине косу.

Через почти двадцать минут мы с ней спускаемся во двор. Матвей припарковал машину у соседнего подъезда на весь карман, куда обычно влезают три автомобиля.

— О, мы поедем на такой большой штуке сегодня, — Нина округляет глаза и с интересом наблюдает за тем, как Шумаков открывает дверь.

Детского кресла нет, поэтому перестраховываюсь на всякий случай. Ныряю на заднее сиденье вслед за сестрой, конечно же почувствовав, как Матвей пробежался пальцами по моей ноге от лодыжки до внутренней стороны бедра сзади. Издаю какой-то непонятный звук в этот момент и торопливо прижимаю попу к сиденью.

— Матвей — твой жених? — словно специально спрашивает Нина, когда Шумаков тормозит на светофоре. Еще и так громко.

Зажмуриваюсь на секунды и замечаю нахальную улыбку Матвея в зеркале.

— Друг, — приглаживаю вздыбленные волоски у Нины на висках.

— А ты меня вечером заберешь?

— Конечно, — касаюсь губами светлой макушки. — Как же я без тебя усну, если не заберу?

— Ну ладно тогда, — сестра улыбается, а потом заваливается головой мне на колени.

У бабушки в квартире я задерживаюсь буквально на две минуты. Интересуюсь ее здоровьем. Прощаюсь с сестрой, в очередной раз обещая ей, что заберу вечером, и бегу на улицу.

Матвей курит, стоя рядом с машиной, когда я вылетаю из подъезда. Понимаю, что он смотрит, и только поэтому замедляюсь. Улыбаюсь ему и, сунув руки в карманы шорт, вышагиваю прямо к Шумакову в объятия.

Кладу ладони ему на плечи, чувствуя, как он приобнимает меня за талию одной рукой. Второй держит сигарету и выдыхает дым в сторону.

— У меня для тебя кое-что есть.

Выбрасывает сигарету и, перехватив мою руку, ведет к багажнику.

— Что?

Мот щелкает кнопкой, и крышка багажника медленно поднимается.

— Ты с ума сошел?

***

Мне дарили цветы. Красивые букеты, но, чтобы собрать весь цветочный, это что-то за гранью моей реальности.

Жадно хватаю ртом воздух и ничегошеньки не могу сказать. Смотрю на огромные букеты и даже чувства свои толком не понимаю. Восторг, удивление, трепет, паника. Последняя почему-то накрывает с головой. Я начинаю волноваться, роняю из рук рюкзак, за которым тут же тянусь одновременно с Матвеем, и, столкнувшись с ним лбами, плюхаюсь задницей на уже разогретый асфальт.

— Это просто цветы. — Мот протягивает мне руку и помогает подняться. — Не чтобы впечатлить. Ехал мимо цветочного. Порыв, — хмурится, а у самого взгляд мечется.

Мне кажется, словно он сам стесняется своего жеста. А что уж про меня говорить? Мы здесь как два заглючивших робота стоим.

— Очень красивые. Спасибо, — шепчу и чмокаю Матвея в губы, едва их касаясь.

— Пожалуйста.

Пялимся друг на друга как дурачки.

— Я скоро начну опаздывать на работу, — отмираю первая.

— Точно.

Мот щелкает кнопкой и, пока закрывается багажник, открывает для меня дверь. Забираюсь на переднее сиденье и накидываю на себя ремень, наблюдая, как Матвей огибает капот.

До торгового центра едем в тишине. Оба слегка прибитые и потерянные.

Только на парковке понимаю, что в такую жару цветы просто завянут в багажнике, еще и в таком объеме.

— Ты до восьми? — Матвей глушит двигатель и разворачивается ко мне корпусом.

— Да.

— Хорошо, тогда я заеду?

— Конечно, — улыбаюсь и снова оглядываюсь к багажнику. — Жалко, что завянут.

Услышать, что ответил Матвей, не получается. Мой телефон взрывается громкой мелодией, и я напрягаюсь, увидев, кто звонит. Хозяйка бутика.

С опаской отвечаю на звонок, прикусываю нижнюю губу.

— Алёна, ты уже открылась?

— Я уже приехала, через две минуты буду в магазине.

— Хорошо. Я тоже подъезжаю. Подготовь отчеты и выручку за прошлую неделю.

— Конечно.

Скидываю звонок и тянусь к двери.

— Мне пора бежать. До вечера.

Выскальзываю на улицу, но почти сразу оказываюсь поймана. Шумаков догоняет меня мгновенно. Ловит в кольцо рук. Я только слышу, как его машина издает негромкий писк.

— Мне уже пора, Матвей. Хозяйка позвонила.

— Я провожу.

Времени на сопротивление нет. Приходится просто смириться с тем, что Шумаков сжимает мою ладонь, и направиться в сторону бутика.

Пока открываю магазин, готовлю деньги и отчеты, Матвей слоняется по залу с до боли знакомой мне ухмылкой.

— Алёна, помоги молодому человеку!

Голос Амины Равилевны по-прежнему вселяет ужас просто потому, что от нее зависит, как долго я проработаю в этом магазине.

Вздрагиваю, поднимаю взгляд и понимаю, что она говорит про Мота. Он один тут шатается.

— Да-да. Сейчас. Я все подготовила. — Кладу папку у кассы и выбегаю из-за стойки прямо навстречу Шумакову. — Уходи, — бормочу, а сама широко при этом улыбаюсь. — Пожалуйста.

— Это владелица, что ли?

— Да. Матвей, уходи, — почти умоляю. Не хватает только ладоши вместе сложить.

— Понял, — Мот улыбается еще шире. И, судя по всему, уходить вовсе не собирается.

Наоборот, сжимает мою ладонь крепче и тащит обратно к стойке, за которой расположилась Амина.

— Давайте я сделаю вам двойную выручку, — достает карту. — А вы дадите на сегодня моей девушке выходной.

Амина Равилевна отрывает глаза от отчетов, мажет по мне взглядом и сосредотачивает его на Шумакове.

— Это так не работает, молодой человек.

— Тройную?

Амина барабанит пальцами по столу, а потом ухмыляется. Снова смотрит на меня.

— Интересно.

— Извините. — Пытаюсь выдернуть руку из захвата Матвея, но ничего не получается. — Он сейчас уходит. Уже. Матвей, — толкаю его к выходу, но и тут уступаю в силе. Шумаков разве что на миллиметр с места сдвинулся.

— Да нет, пусть остается. Что будете брать? — спрашивает у Матвея.

— Алён, — смотрит на меня, а я краснею. — Я ничего не буду брать, — бормочу, впиваясь ногтями ему в ладонь.

— Ладно. — Матвей пожимает плечами, выпускает мою руку и проходится вдоль вешалок. — Это, это, это, вот это, — собирает комплект за комплектом и вываливает все это добро на стойку горкой. — Все ее размера, — кивает на меня.

— Хорошо. Алёна, поможешь мне?

Киваю болванчиком и бегу на склад за хозяйкой.

— Простите. Извините, такого больше не повторится, он просто…

— Занимательный молодой человек, — Амина Равилевна улыбается, но при этом очень внимательно меня рассматривает. — Я думала, что у вас отношения с моим Русланом.

— Мы просто друзья с Русом. Всегда ими были и…

— Впрочем, мне без разницы. Я бизнесмен, а не сводник. Собери все своего размера, рассчитай клиента, возьми свой процент с продажи и можешь закрываться.

— Хорошо.

— Тогда я поехала. Деньги забрала, подпись поставила. Завтра не твоя смена?

— Нет.

— Хороших выходных тогда.

Амина уходит, а я зажмуриваюсь и прилипаю задницей к полу. Стыдно. Невероятно стыдно. Шумаков устроил какой-то цирк!

Трясущимися от злости руками собираю все в пакетики и выношу в зал, практически кидаясь в Мота пакетами. Вбиваю в кассу продажу и озвучиваю ему ценник.

— Наличные или карта? — мило улыбаюсь, а самой хочется его придушить.

— Не дуйся, — протягивает карту.

— Ты сумасшедший? Зачем это все?!

— Жаль цветы. Завянут. Сама же сказала, а так мы отвезем их к тебе домой и свалим за город.

Выбиваю чек и с улыбкой кладу его в один из пакетов. Быстро отсчитываю свой процент от продажи наличкой и тоже протягиваю Шумакову.

— Это что?

— Это твое. Я за сегодня ничего не сделала. Чтобы заработать, — кладу перед ним деньги и закрываю кассу.

— Тогда это тебе на чай, за шикарное обслуживание. Пакетами в меня еще ни разу не кидались.

— Я тебя убью, просто тебя убью. Уходи отсюда! — визжу, запуская в Шумакова ручку.

— Закрывайся, и поехали. — Возвращает мне ручку и, перегнувшись через стойку, обхватывает ладонью мою щеку и присасывается к губам. — Но если тебе хочется остаться, то секс в примерочной…

— Замолчи, — накрываю ладонью его рот. — Просто молчи.