Глава 16

Пятница началась с того, что я не смогла застегнуть молнию на единственном приличном платье, которое у меня было. Руки тряслись так сильно, что пальцы не слушались, соскальзывая с металлической собачки. Я стояла перед зеркалом в спальне и смотрела на своё отражение – бледное лицо с тёмными кругами под глазами, которые я пыталась замаскировать консилером, волосы, уложенные в строгий пучок, тёмно-синее платье, которое должно было говорить «профессионализм» и «уверенность», но на мне сидело как мешок на вешалке. – Мам, дай я помогу, – Лёва просунул голову в дверь, уже одетый для садика, с рюкзачком за плечами. Он подошёл и ловко застегнул молнию одним движением, а потом посмотрел на меня снизу вверх своими серыми, слишком взрослыми глазами. – Ты очень красивая. И они тебе обязательно понравятся… то есть ты им понравишься, – поправился он, и эта маленькая оговорка выдала, насколько он волнуется за меня. Я присела на корточки, обняла его и прижалась щекой к его волосам, пахнущим детским шампунем. – Спасибо, солнышко. Ты мой талисман. С тобой я не боюсь ничего. Это была правда и ложь одновременно. С ним я была сильнее. Но страх всё равно жил во мне, холодной змеёй свернувшись под рёбрами. Ольга забрала меня в десять. Встреча была назначена на одиннадцать в офисном центре в самом сердце Москвы – стеклянной башне, от одного вида которой перехватывало дыхание. Мы ехали в её машине, и всю дорогу она повторяла мне, как мантру, одни и те же наставления. – Ты не просишь. Ты предлагаешь. Помни, они нуждаются в тебе не меньше, чем ты в них. У них есть деньги, но нет видения. У тебя есть видение. Это равноценный обмен. Смотри им в глаза. Не извиняйся. Не преуменьшай свои достижения. И главное – не упоминай Кирилла первой. Пусть они сами спросят, если захотят. Я кивала, но слова влетали в одно ухо и вылетали в другое. Мой мозг был перегружен. Я повторяла про себя структуру презентации, ключевые месседжи, цифры. Я была готова технически. Но эмоционально… эмоционально я была на грани. Офис компании занимал весь двадцать третий этаж. Лифт взмывал вверх с тошнотворной скоростью, и мой желудок оставался где-то на уровне первого этажа. Ольга стояла рядом со мной, держа в руках мой ноутбук и портфель с распечатанными материалами. Она выглядела абсолютно спокойной – воплощение профессиональной уверенности в своём строгом сером костюме. А я чувствовала себя самозванкой, девочкой, которая надела мамины туфли и пытается сойти за взрослую. Двери лифта открылись, и мы оказались в просторном, залитом светом холле. Панорамные окна открывали вид на весь город, раскинувшийся внизу, как макет. За стойкой ресепшен сидела безупречная девушка с идеальной укладкой и профессиональной улыбкой. – Анна Ветрова и Ольга Крылова. На встречу с господином Эриксоном, – чётко произнесла Ольга. Девушка что-то проверила в компьютере, кивнула и попросила нас подождать. Мы сели на белые кожаные диваны. Я сжимала в руках свой телефон как спасательный круг. На экране было сообщение от Лёвы, которое он попросил Анну Петровну набрать: «Мама, ты самая лучшая. У тебя всё получится. Я нарисовал тебе звёздочку». И действительно, внизу была неровная, детская звёздочка, нарисованная в графическом редакторе. Я смотрела на эту звёздочку, и что-то внутри меня выпрямилось. Расправило плечи. Я делала это не для себя. Я делала это для него. Для его будущего. И я не могла, не имела права провалиться. – Госпожа Ветрова? Господин Эриксон готов вас принять. Высокий мужчина лет сорока пяти, в безупречном тёмном костюме, появился в холле. Он был типичным скандинавом – светлые волосы, чёткие черты лица, холодные голубые глаза за стёклами очков в тонкой оправе. Он протянул мне руку, и его рукопожатие было сильным и сухим. – Магнус Эрикссон. Приятно познакомиться. Прошу, пройдёмте в переговорную. Мы прошли по коридору в просторную комнату со стеклянными стенами. В ней уже находились ещё два человека – женщина лет тридцати с планшетом в руках и пожилой мужчина в джемпере, который, как я поняла по представлению, был главным архитектором компании. Атмосфера была деловой, чуть прохладной, но не враждебной. Магнус Эрикссон жестом пригласил меня сесть во главе стола, напротив большого экрана для презентаций. Ольга устроилась чуть поодаль – она была здесь не как участница, а как наблюдатель и юридическая поддержка. – Итак, госпожа Ветрова, – начал Магнус, складывая руки на столе. – Ваш юрист связалась с нами и предложила встречу. Должен признаться, это было несколько… неожиданно. Мы полагали, что наше сотрудничество будет осуществляться через господина Соколова. Кирилла он назвал по фамилии – официально, отстранённо. Это была хорошая новость. Значит, между ними не было личных связей. Я сделала глубокий вдох. Сейчас. Сейчас или никогда. – Господин Эриксон, позвольте мне быть с вами предельно честной, – я заставила себя смотреть ему прямо в глаза. – Господин Соколов мой бывший деловой партнёр. Пять лет назад наше сотрудничество закончилось не самым лучшим образом. Он присвоил результаты нашей совместной работы и скрылся, оставив меня с долгами компании. Я потратила эти пять лет на то, чтобы восстановить своё имя и свою репутацию. Когда он вернулся и предложил мне новое партнёрство, я сначала колебалась. Но потом, изучив документы, которые он мне дал, я поняла две вещи. Я сделала паузу. Все трое смотрели на меня с неослабевающим вниманием. – Первое: ваш проект реален, серьёзен и достоин самого лучшего воплощения. Второе: господин Соколов пытается снова использовать меня как инструмент, поставив себя между вами и мной в качестве посредника, который будет контролировать и деньги, и процесс. Я не могу и не хочу работать в таких условиях. Поэтому я пришла к вам напрямую. Предложить вам сотрудничество без посредников. Я ландшафтный архитектор с пятнадцатилетним опытом. Вы инвесторы с видением и ресурсами. Нам не нужен третий лишний. Тишина, которая повисла после моих слов, была настолько плотной, что я слышала, как стучит моё сердце. Магнус Эрикссон не изменился в лице, но я заметила, как его глаза чуть прищурились – он оценивал, взвешивал, анализировал. – Это серьёзное обвинение, – медленно сказал он. – У вас есть доказательства? – Есть, – Ольга встала и положила перед ним папку. – Судебные решения о банкротстве компании, которой руководил господин Соколов. Исполнительные листы на взыскание долгов. Свидетельские показания о присвоении интеллектуальной собственности. И, главное, – копия договора, который он предложил моей клиентке подписать. Я разрешаю вашему юристу изучить его. Вы увидите, что все реальные права и контроль сосредотачиваются в его руках, а госпожа Ветрова становится лишь исполнителем с минимальными гарантиями. Магнус взял папку, пролистал несколько страниц, затем что-то сказал по-шведски женщине с планшетом. Она кивнула и вышла из комнаты – очевидно, за их юристом. – Допустим, – Магнус снова посмотрел на меня. – Допустим, мы вам верим. Но остаётся вопрос: почему мы должны работать с вами? Что вы можете предложить? Вот оно. Момент истины. Я открыла ноутбук, подключила его к проектору и встала. Мои руки больше не дрожали. Весь страх, всё напряжение последних дней вдруг улетучились. Остался только я и моя работа. Мой сад. Моя мечта. – Я могу предложить вам то, что не может предложить никто другой, – сказала я, запуская презентацию. – Я могу создать место, где люди будут чувствовать себя не гостями природы, а её частью. Следующие сорок минут я говорила. Я показывала им свои проекты – один за другим, объясняя философию каждого. Городской сквер, где я использовала только местные растения, создав экосистему, которая не требовала полива и ухода. Частный сад в японском стиле, где каждый камень был расположен согласно древним принципам фэншуй. Реставрация старинной усадьбы, где я восстановила не только внешний вид, но и биоразнообразие, вернув на территорию птиц и насекомых, которые исчезли оттуда полвека назад. Я показала им «Тихие холмы» – фотографии до и после, чертежи, схемы. Я рассказала им про найденный фонтан, про восстановленный дренаж, про то, как мы слушали сад, а не навязывали ему свою волю. Главный архитектор компании, молчавший до этого, вдруг наклонился вперёд, изучая мои схемы дренажной системы. – Вы использовали керамические трубы? Оригинальные, девятнадцатого века? – спросил он с сильным акцентом. – Да. Я восстановила их, потому что они создают уникальный микроклимат для корневой системы вековых деревьев. Современные пластиковые аналоги не дают такого эффекта. Он кивнул, и в его глазах я увидела понимание. Уважение. Он был архитектором. Он знал цену деталям. И наконец, я показала им свою концепцию их экоотеля. Карельский лес, озёра, скалы. Отель, который не возвышался над ландшафтом, а растворялся в нём. Деревянные коттеджи на сваях, чтобы не нарушать корневую систему деревьев. Дорожки из местного камня, петляющие, как лесные тропы. Освещение, имитирующее биолюминесценцию – мягкое, ненавязчивое, создающее ощущение магии. Сад камней и мхов, где гости могли медитировать. Дикий луг с местными цветами, привлекающий бабочек и пчёл. Каждая деталь была продумана так, чтобы человек чувствовал себя не хозяином, а гостем в доме природы. Когда я закончила, в комнате стояла тишина. Магнус Эрикссон смотрел на экран, где замерла последняя картинка – рендер отеля на закате, когда здания почти растворялись в золотых лучах солнца. Женщина с планшетом что-то быстро печатала. Архитектор смотрел на меня, и на его лице была лёгкая улыбка. – Это… – начал Магнус, и в его голосе впервые прозвучала эмоция. – Это именно то, что мы искали. Не просто красивая картинка. Философия. Подход. Вы понимаете суть устойчивого туризма не как концепцию для презентации инвесторам, а как глубинный принцип. – Потому что я верю в это, – просто сказала я. – Я не проектирую сады для фотографий в журналах. Я создаю живые пространства, которые существуют и дышат. Которые будут жить и после меня. Магнус встал и подошёл к окну, глядя на город внизу. Он молчал долго, и каждая секунда этого молчания была пыткой. Потом он повернулся. – Господин Соколов позиционировал себя как руководителя проекта. Он сказал, что вы исполнитель, хороший специалист, но требующий контроля. Очевидно, он лгал. – Он всегда лжет, – тихо ответила я. – Это его единственный талант. – Мы должны обсудить это в компании, – Магнус вернулся к столу. – Это серьёзное решение. Но я хочу, чтобы вы знали: лично я впечатлён. Очень впечатлён. И я буду рекомендовать совету директоров работать с вами напрямую. Мой мир качнулся. Я вцепилась в край стола, боясь, что ноги не выдержат. – Спасибо, – выдохнула я. – Это… это много для меня значит. – Не благодарите раньше времени. Нам нужно время. Неделя, может быть, десять дней. Мы проведём свою проверку, изучим документы о господине Соколове. Если всё подтвердится, мы свяжемся с вами для обсуждения условий контракта. Без посредников. Мы вышли из офиса час спустя, после того как обменялись контактами, после того как главный архитектор ещё полчаса расспрашивал меня о деталях дренажной системы, после того как Магнус пообещал прислать предварительный набросок условий сотрудничества. Я шла к лифту как во сне, не чувствуя ног, не чувствуя ничего, кроме оглушающего, невесомого облегчения. В лифте, когда двери закрылись, Ольга вдруг закричала и обняла меня так сильно, что я чуть не задохнулась. – Ты сделала это! Господи, Аня, ты была великолепна! Ты их просто уничтожила своим профессионализмом! – Я… я не знаю, что произошло, – я смеялась и плакала одновременно. – Я просто говорила. Показывала свою работу. – Ты была собой. Настоящей. Сильной. Именно такой, какой должна быть. Я так тобой горжусь. На улице, когда мы вышли из здания, я остановилась и запрокинула голову, глядя на небо. Был ясный, солнечный день. Город шумел вокруг, люди спешили по своим делам, но для меня время остановилось. Я стояла на тротуаре, и впервые за долгие, долгие месяцы чувствовала себя не жертвой обстоятельств. Не беглянкой от прошлого. Я чувствовала себя архитектором. Профессионалом. Человеком, который имеет право творить. – Позвони Лёве, – подтолкнула меня Ольга. – Расскажи ему. Я набрала номер Анны Петровны. Когда Лёва взял трубку, его голос был таким встревоженным, что у меня сжалось сердце. – Мама? У тебя получилось? – Получилось, солнышко. Твоя звёздочка сработала. Я вернусь через час, и мы пойдём есть мороженое. Самое большое, какое найдём. Его радостный визг в трубке был лучшей наградой, которую я могла получить.