Глава 18

Следующие два дня прошли в блаженном спокойствии. Я работала на объекте с лёгким сердцем, планировала будущее, изучала договор от шведов, вносила свои правки и комментарии. Ольга помогала мне с юридическими тонкостями, и мы обе были уверены, что к концу недели всё будет подписано и скреплено печатями. Лёва каждый вечер встречал меня с новыми рисунками – он рисовал леса, озёра, северное сияние, отели, которые выглядели как сказочные замки. Его воодушевление было заразительным, и я ловила себя на том, что планирую, как свожу его туда, когда проект будет готов. Покажу ему настоящую Карелию, настоящий север. В пятницу утром я приехала на объект пораньше – хотела закончить все дела до обеда, чтобы провести выходные с сыном. Может быть, съездим за город, в какой-нибудь парк. Устроим пикник. Просто насладимся друг другом и хорошей погодой. Погода действительно была прекрасная – тёплая, солнечная, один из тех редких осенних дней, когда лето словно возвращается на прощальный визит. Я проверяла установку автоматической системы полива в розарии, консультируясь с инженером, когда услышала шум со стороны главных ворот. Громкий, резкий шум – скрежет тормозов, хлопок автомобильной двери, крик. Я выпрямилась, инстинктивно напрягаясь. Рабочие тоже замерли, переглянулись. Что-то было не так. А потом я увидела его. Кирилл шёл по центральной аллее, и уже по его походке – быстрой, размашистой, нервной – я поняла, что он в ярости. Он был в дорогом костюме, но галстук был сорван, верхние пуговки рубашки расстёгнуты, волосы растрёпаны. Лицо красное, на шее вздулась вена. Он выглядел как человек, который потерял контроль. Как человек, которому больше нечего терять. Он узнал. Моё сердце ухнуло вниз, и во рту мгновенно пересохло. Я инстинктивно отступила на шаг назад, но тут же заставила себя остановиться. Нельзя показывать страх. Нельзя бежать. Здесь полно людей. Он не посмеет ничего сделать при свидетелях. Но когда его взгляд нашёл меня и остановился, я поняла, что ошиблась. Ему было всё равно. Всё равно на свидетелей, на приличия, на последствия. В его глазах была чистая, неразбавленная ярость. – Ты! – прорычал он, направляясь прямо ко мне. – Ты, сука! Инженер рядом со мной шарахнулся в сторону. Рабочие замерли. Я осталась стоять на месте, подняв подбородок, хотя внутри всё сжалось в холодный комок страха. – Кирилл, это неподходящее место для… – Заткнись! – он подошёл вплотную, нависая надо мной. Я чувствовала запах его дорогого одеколона, смешанный с потом и чем-то ещё: алкоголем? В десять утра? – Заткнись и слушай меня, тварь! Я попятилась, но он шагнул следом, загоняя меня к стене недостроенного павильона. – Ты думала, ты такая умная? Думала, можешь обвести меня вокруг пальца? Украсть мой проект и уйти безнаказанной? – Это был не твой проект, – я заставила себя говорить твёрдо, хотя голос дрожал. – Это была моя работа. Мои идеи. – Твои идеи?! – он засмеялся истерически. – Твои идеи ничего не стоят без моих связей! Без моих денег! Без меня ты никто! Ты была никем пять лет назад, и ты никто сейчас! – Шведы так не считают, – выпалила я, и это была ошибка. Его лицо исказилось, и он схватил меня за руку. Сильно, до боли, пальцы впились в запястье, как стальные тиски. – Не смей! – прошипел он, придвигая своё лицо к моему так близко, что я видела лопнувшие сосуды в его глазах. – Не смей насмехаться надо мной! Из-за тебя я потерял контракт на пятнадцать миллионов! Пятнадцать миллионов, которые должны были быть моими! Ты разрушила мою репутацию! Шведы разослали письма всем своим партнёрам, предупредили, что я ненадёжен! Он тряс меня за руку, и боль пронзала запястье острыми иглами. Я пыталась вырваться, но он держал крепко. – Отпусти меня, – моим голосом звучала сталь, хотя внутри я дрожала. – Я тебя уничтожу, – он проигнорировал мои слова, продолжая сжимать руку. – Слышишь? Я сделаю так, что ни одна приличная компания в этом городе не захочет иметь с тобой дела. Я распущу слухи. Скажу, что ты воровка. Что ты срываешь проекты. Что ты психически неуравновешенна. У меня есть связи. У меня есть деньги на хороших адвокатов. А у тебя? У тебя есть только твоя дешёвая подружка-юристка и твоя наивная вера в справедливость! – У меня есть правда, – я смотрела ему прямо в глаза. – И контракт с международной компанией. А у тебя только ложь и раздутое эго, которое не может пережить поражение. Это был удар. Точный и болезненный. Я видела, как что-то в нём ломается, как ярость достигает критической точки. Он замахнулся свободной рукой, и я зажмурилась, ожидая удара. Но удара не последовало. – Убери руку. Сейчас же. Голос был тихим, но в нём звучала такая холодная угроза, что я открыла глаза. Дима стоял в двух шагах от нас, и я не слышала, как он подошёл. Он просто материализовался из ниоткуда, как всегда, появлялся в нужный момент. Высокий, широкоплечий, абсолютно спокойный внешне, но я видела напряжение в каждой линии его тела. Он был готов к действию. Кирилл обернулся, всё ещё держа мою руку, и на его лице промелькнуло удивление, которое быстро сменилось презрением. – А, знаменитый Воронцов, – он не отпустил меня, даже усилил хватку. – Решил сыграть в рыцаря? Защитить даму в беде? – Это не игра, – Дима сделал шаг вперёд, и в его движении была такая скрытая мощь, что Кирилл невольно попятился, но так и не отпустил мою руку. – Отпусти её. Последний раз прошу по-хорошему. – А если я не отпущу? – вызывающе спросил Кирилл, но я слышала неуверенность в его голосе. Он блефовал, пытаясь казаться сильнее, чем был. Дима не ответил словами. Он просто шагнул ещё ближе и положил свою руку на руку Кирилла. Не сжал, не дёрнул – просто положил. Но Кирилл вскрикнул и разжал пальцы, отпуская моё запястье. Дима что-то сделал – какое-то движение, нажатие на точку, – и это причинило Кириллу боль, заставив его отступить. Я отшатнулась, прижимая освобождённую руку к груди. Запястье пульсировало, на коже уже наливались синяки в форме пальцев. Дима остался стоять между нами, не повернувшись ко мне, полностью сфокусированный на Кирилле. Защищая. Как тогда, с пьяным рабочим. – Ты закончил? – спросил он тихо. – Или хочешь продолжить и узнать, чем это кончится? Кирилл растирал руку, на его лице была смесь боли и унижения. – Ты не имеешь права, – начал он, но голос звучал уже не так уверенно. – Это не твоё дело. Это между мной и ней. – Стало моим, когда ты поднял на неё руку на моём объекте, – жёстко ответил Дима. – У тебя есть два варианта. Уйти сейчас добровольно. Или я вызову охрану и полицию, и ты уйдёшь в наручниках. Нападение, угрозы, нарушение общественного порядка – этого хватит, чтобы тебя задержали. Выбирай. Они стояли, глядя друг на друга – два мужчины, два совершенно разных мира. Кирилл – весь из показного лоска, дорогих костюмов и пустых обещаний. Дима – из твёрдости, надёжности и тихой, несокрушимой силы. Кирилл первым отвёл взгляд. Он понимал, что проиграл. Физически он не мог тягаться с Димой. Морально – тоже. – Хорошо, – он отступил ещё на шаг, разглаживая мятую рубашку, пытаясь вернуть себе хоть немного достоинства. – Хорошо, я уйду. Но это не конец. Вы оба это ещё пожалеете. – Угрожай сколько хочешь, – устало сказал Дима. – Только не здесь и не ей. Теперь иди. – Думаешь, ты такой благородный? – Кирилл усмехнулся, и в этой усмешке была злоба. – Думаешь, у тебя нет скелетов в шкафу? Я знаю про твою сестричку, Воронцов. Про её большие-большие проблемы. Про то, что ты распродаёшь своё имущество, влезаешь в долги. Интересно, почему? Что там такое, что даже честный Дмитрий Воронцов предпочитает молчать? Я почувствовала, как Дима напрягся. Это было почти незаметно – едва уловимое движение плеч, – но я увидела. – Не смей, – тихо сказал он, и в его голосе была угроза. – А что? – Кирилл почувствовал слабое место и нажал на него. – Это же такая интересная история! Уважаемый архитектор-реставратор, образец порядочности, год скрывает что-то, связанное с его семьёй. Это пробудит любопытство, правда? Твои конкуренты будут очень заинтересованы. Твои клиенты тоже. А вдруг там что-то криминальное? Вдруг его сестра замешана в чём-то нехорошем? Люди так любят сплетни. Особенно про тех, кто кажется безупречным. – Заткнись, – в голосе Димы появились стальные нотки. – А если я не заткнусь? – Кирилл наслаждался моментом, видя, что попал в цель. – Что ты сделаешь? Ударишь меня? На глазах у всех этих людей? Это только подтвердит, что ты скрываешь что-то важное. А я… я просто задам вопросы. Намекну. Этого хватит. Слухи – это как огонь. Их трудно потушить, когда они начинают распространяться. Он развернулся и пошёл к воротам, не дожидаясь ответа. Его спина была прямой, шаг уверенным. Он ушёл побеждённым, но сумел нанести последний, ядовитый удар. Мы остались стоять посреди территории – Дима и я, – окружённые застывшими рабочими, которые притворялись, что не слушали каждое слово. Тишина была оглушающей. Дима первым пришёл в себя. Он обернулся ко мне, и его лицо было непроницаемым, но я видела напряжение в скулах, в сжатых кулаках. – Ты в порядке? – он посмотрел на моё запястье, где уже темнели синяки. – Да, – прохрипела я, хотя запястье пульсировало болью. – Спасибо. Спасибо, что был рядом. Снова. Он кивнул, отводя взгляд. Повернулся к прорабу: – Андрей Петрович, зафиксируйте инцидент в журнале происшествий. Время, свидетели, суть. Если этот человек ещё раз появится на территории, сразу вызывайте полицию. – Есть, Дмитрий Андреевич. Дима посмотрел на меня, и в его взгляде была борьба – я видела, как он взвешивает, решает. – Пойдём, – сказал он наконец. – Нужно обработать запястье. И… нам нужно поговорить.