Глава 14. О преимуществах виноградного сока над моржовым

Конечно, вечером никто никуда не поехал. Пока дорога, пока разговоры поговорить, пока дела сделать. Возвращаться пришлось бы в глубокой темноте, а ночных поездок Торвальд не одобрял. Как и Барти — хоть в чем-то они твердо совпадали во мнениях. Сама Ива полагала такие предосторожности излишними. Чужаки в Грейфьяль заглядывали редко, а местные в жизни бы не отважились на сына ярла напасть. Даже если он побрякушками обвешается, как витрина в ломбарде.

Сейчас, глядя, как Торвальд неспешно потягивается в кровати, весь бежево-золотой в лучах утреннего солнца, Ива заподозрила, что проблема отнюдь не в суровой аборигенной бдительности. Ну в самом деле. Если Торвальд так опасался ночных поездок — зачем явился вечером? Мог бы на утро визит отложить.

Похоже, Торвальд изначально выстраивал ситуацию так, чтобы остаться на ночь. По краю сознания мелькнула мысль, что Барти, возможно, прав… И романтический интерес у Торвальда все же присутствует. А может, ему просто нравится спать в нормальном доме, а не в душном деревянном склепе. Да еще и в компании толпы, большая часть которой — даже не родственники.

Господи, как они так живут? Родители, дети, братья, сестры, бабки, деды, слуги, рабы — все под одной крышей. Бр-р-р. Ива брезгливо поежилась. На месте Торвальда она тоже искала бы способ свалить из такого дома.

— Ты чего? — сиплым со сна голосом спросил Торвальд и протянул к Иве руки. Она рыбкой скользнула в теплые объятья, прижалась щекой к широкой груди.

— Ничего. Просто мысли. Я кофе сварила. Будешь.

— У-у-у… — тоскливо протянул Торвальд. — Опять кофе? А бьера нет?

— Тот, что ты привозил, закончился, — Ива дипломатично не стала напоминать, что вылакал это мерзкое пойло сам Торвальд. — А кофе тебе что, не нравится?

— Нет, почему же. Очень вкусный! — чересчур радостно откликнулся Торвальд. — Такой… необычный. Бодрящий.

— Ага. Понятно, — Ива обиженно отстранилась, усевшись на кровати. — А сразу ты мне не мог сказать? Я же сока налить могла. Или, допустим, чая.

Лицо у Торвальда приняло сложное выражение — сожаление смешалось на нем с видимым облегчением.

— Извини. Ты мудрая и рачительная хозяйка, а блюда, которые ты готовишь…

— Ой, да кончай ты, — Ива поднялась, одергивая задравшуюся футболку. — Виноградный сок будешь?

— Виноградный?! Вы привезли сюда сок из винограда? Не вино?! — мгновенно утратив покаянный вид, Торвальд вскочил с кровати. Поскольку спал он голышом, пейзаж перед Ивой нарисовался весьма вдохновляющий. — Настоящий сок?!

— Ну а какой еще. Пластмассовый, что ли? — недоуменно пожала плечами она. — Садись, сейчас налью.

Откупорив бутылку, Ива набулькала стакан рубинового сока, выставила его на стол и повернулась к холодильнику. Самой ей на завтрак достаточно было парочки тостов с сыром, но Торвальд жрал, как оголодавший медведь. Вчерашнюю картошку предлагать неловко, бекона на сандвичи определенно не хватит. Яичницы, что ли, пожарить? Или блеснуть кулинарными талантами — и замахнуться на омлет?

Готовила Ива паршивенько, но яйца — штука, которую трудно испортить.

Как это все-таки странно. Стоять на кухне, которая находится в другом мире, на краю ледяного северного моря. И взбивать яйца для дикого туземного варвара. Абсурд. Совершенный абсурд.

Ива плеснула в яйца чуть-чуть молока, посолила, поперчила, снова взбила и вылила смесь на сковороду. Масло обиженно зашипело, расплевывая обжигающие капли, но Ива предусмотрительно отпрыгнула и прикрылась крышкой, как щитом. Дождавшись, когда буйство стихии утихнет, она опять подступила к плите, посыпала омлет тертым сыром и опустила на кастрюлю крышку.

— Это тот сыр, что я приносил? Тебе понравился? — тут же ревниво влез Торвальд. Ива обернулась.

— Да, отличный сыр, спасибо. А сок… — она прищурилась на полупустой стакан. — Ты не допил.

— Конечно, не допил, — недоуменно свел брови Торвальд. — Кто ж виноградный сок как воду хлебает?

— Почему нет? У меня три бутылки стоит, в следующий список на доставку могу еще включить.

— И тебе привезут? Виноградный сок? — теперь светлые брови поползли вверх, остановившись на середине лба.

— Ну да. Можно не виноградный. Можно яблочный, — Ива осторожно приподняла крышку и потыкала вилкой омлет. Вроде уже схватилось, да и сыр расплавился. Еще пару минут и пора выключать. — Или апельсиновый, — продолжила мысль она. — Вишневый там, персиковый, не знаю. Ты какой любишь?

И замерла с вилкой в руках.

Варвар. На берегу северного моря. И правда — какой же он любит сок? Из чеснока или из капусты? А может, свежевыжатый моржовый?

— Закажу все, — приняла решение Ива. — И… может, возьмешь оставшиеся две бутылки? Для Финны. Или для ярла, я не знаю. Ярла можно виноградным соком угощать?

— Виноградным соком можно угощать даже Отана, — Торвальд медленно покачал стаканом, наблюдая, как солнце рубиновыми искрами вспыхивает в гранях. — Твоя страна на юге? Там растет виноград?

— Да. У нас тепло. Тебе бы, наверное, понравилось, — Ива наклонила сковороду. Омлет, скользнув по антипригарным рунам, медленно и торжественно переполз на тарелку. Отрезав несколько ломтей хлеба, Ива достала из холодильника сливочное масло и выставила все это на стол. — Готово. Ешь.

— А ты?

— А я кофе выпью. Не люблю завтракать, — покачала головой Ива. — Слушай, я была на сто процентов уверена, что тебе понравился кофе!

— Кофе — нет, — порозовел скулами Торвальд. — Готовить — да. Нажимаешь на картинку, и оно работает. Так увлекательно.

Осененная внезапной мыслью, Ива застыла, не донеся тост до рта.

Может, его на шахту протащить? Под благовидным предлогом. Консультация там, или согласование, или еще какая-то хрень. Потому что на шахте не кофеварка. На шахте бурильные машины и проходческие, на шахте сборщики руды, погрузчики, транспортеры, сортировщики, формовщики. Огромные и сложные, мерцающие многоярусными цепочками рун и запитанные сотнями кристаллов. Замкнутая маго-механическая система, не имеющая в себе ничего органического, но при этом живущая и работающая.

Вот только Линомерианкаан костьми на входе ляжет, но аборигена не пропустит. А жаль. До чего же идея клевая!

Торвальд был бы счастлив.

— О! Слушай! Я совсем забыла! У меня же уборщик есть! — отшвырнув тост, Ива спрыгнула со стула.

Конечно, уборщик хреновая замена горнопроходческому комплексу, но что поделать. С голодухи и сухари — пир.

— Там, правда, в картинки особо не потыкаешь, их всего две. Или три, не помню. Зато уборщик сам передвигается, анализирует пространство, объезжает препятствия. Сейчас, сейчас… — Ива рухнула на колени, по пояс сунувшись под кровать. — Тебе точно понравится!

— Эй… — Торвальд деликатно постучал ее по откляченной заднице. — Ива, птичка моя…

— А? — растерялась она, попыталась выпрямиться и врезалась затылком в раму. — Твою ж…

— Ай, — эхом откликнулся Торвальд.

Ива почувствовала, как ее мягко, но крепко берут за бедра и тащат наружу.

— Болит? — Торвальд обнял ее, прижимая к себе, и чмокнул в макушку.

— Не особо, — честно призналась Ива. — Но мне нравится твой метод лечения. Хочу еще!

Дважды просить не пришлось. Торвальд снова поцеловал ее в макушку. За ухом. В шею. В плечо. Подхватил на руки и одним легким движением переместил на кровать, нависнув сверху.

— Вообще-то я хотел напомнить, что нам не стоит отвлекаться на посторонние дела. Пора выезжать.

— Точно пора? — Ива потерлась о выпуклость в штанах Торвальда, и тот откликнулся шумным вздохом. — Уверен?

— Ну… Кальв мучается с Мар неделю. Думаю, пара часов ничего не изменит.