Глава 18. О дипломатических хитростях и женской наивности

Потянув Торвальда за рукав, Ива привстала, на всякий случай изобразив смущение неуместной интимной сценой.

— Нам нужно поговорить. Наедине, — прошипела она на ухо. Торвальд растерянно моргнул, обвел взглядом комнату, снова моргнул.

— Э-э-э… Да… Прекрасная Ива, конечно, я провожу вас, — Торвальд протянул руку, и Ива с благодарностью приняла теплую ладонь.

Вот что хорошо в Торвальде — это способность действовать быстро, не задавая лишних вопросов. Быстро, эффективно и без колебаний.

Правда, способы он выбирает нетривиальные…, но кто из нас идеален?

— Досточтимая Мар, приношу свои извинения. Ива плохо знает, как устроены наши дома, — продолжал сыпать словами Торвальд, увлекая Иву к выходу. — Каша у Ингунн очень уж не удалась, а желудки у пришлых слабые, к дурной еде не приспособлены. Я скоро вернусь, и мы продолжим беседу!

— Да я рабыню кликну, — влез Кальв, за что получил совершенно убийственный взгляд.

— Я сам могу позаботиться о своей женщине, — непререкаемым тоном провозгласил Торвальд, выталкивая Иву за дверь. В лицо пахнуло морозом и свежестью, Ива глубоко вздохнула и привалилась к темной заиндевелой стене. Только сейчас она поняла, как же в доме было дымно и душно — холодный сырой воздух хотелось не просто вдыхать. Его хотелось кусать и глотать, как мороженое.

— Слабый желудок? — надышавшись, повернулась к Торвальду Ива. — Ты серьезно?

— Ничего другого в голову не пришло, — Торвальд привалился к стене рядом, прикрыл было глаза, но тут же снова выпрямился. — Нет, давай отойдем. Мало ли что.

И посмотрел подозрительно на стену, словно из нее сейчас высунется призрачный нос Мар.

А может, и высунется.

Ива хотела кивнуть, но Торвальд, не дожидаясь согласия, подхватил ее под руку и потащил прочь, круша сапогами стеклянные от наледи стебли мертвой травы.

— Ты поняла, что произошло? — не оборачиваясь, спросил он.

— В целом да, — Ива с трудом успевала за широкими шагами Торвальда, но старалась изо всех сил. — Может, хватит уже? Мы достаточно далеко, отсюда не слышно.

— Да, наверное, — Торвальд нырнул за угол. Отсюда открывался вид на приземистое здание, от которого облаком расползался мгновенно узнаваемый запах. Ива поморщилась, но промолчала. Раз уж Торвальд сказал, что проведет ее в туалет — логично удалиться в сторону туалета.

Логично. Но неприятно.

— У меня один вопрос, — Ива брезгливо прикрыла нос воротником свитера. — Мар, насколько я поняла, никуда не собирается уходить. Как мы будем ее изгонять?

— А что не так? — нахмурился Торвальд. — Ты же сказала, что дух упокоить не сложнее, чем тело. С Лейви вроде неплохо получилось.

— Но Лейви хотел уйти. Он не пытался сбежать, пока я проводила обряд. А если бы и пытался… Лейви материален, его можно удержать силой. А с Мар что делать будем?

— Так, погоди… — Торвальд, кажется, начал понимать. — Ты про то, что Мар сбежит, пока ты руны свои рисовать будешь?

— Ну да! Подготовка требует времени. Если бы Мар не знала, кто я такая, можно было бы ее заманить в ловушку. Ну, скажем, нарисовать на полу все, что нужно, прикрыть сверху ковриком и пригласить ее для беседы. Как хозяйку дома. И… ну… показать какую-то вещь так, чтобы к ней подойти нужно было — по коврику. Вроде того, — пожала плечами Ива. — Но теперь так не получится. Нас ведь представили, Мар знает, что я колдунья…

— А если бы не представили, она бы сроду не догадалась, — скептически хмыкнул Торвальд. Ива сначала не поняла, о чем он, а потом сообразила: внешность. Невысокие смуглые чужаки разительно отличались от массивных светловолосых аборигенов. И да. Чужаки были магами. Общеизвестный факт

— Ты приехала со мной, — продолжил мысль Торвальд. — А значит, ты — та самая чужачка, которая Лейви упокоила. Ни с какой другой девицей я в городе не появляюсь, это всем известно.

Ах, вот оно что. Это не намек на странную внешность, а практически комплимент. Указание на особый статус и исключительные привилегии.

— Ладно, неважно, — вздохнула Ива. — В любом случае этот вариант отпадает. Что делать будем? Призраки соли боятся, можем попробовать ее солью в подготовленный сигил загнать…

Торвальд задумался.

— Или уговорим.

— Что ты имеешь в виду?

— Ровно то, что сказал. Я попробую убедить Мар, что ей лучше уйти. Ну в самом деле — зачем ей здесь быть? Ни славы, ни чести, ни веселья…

— Это да. Веселья никакого, — признала Ива. — Уверен, что получится?

— Нет. Но почему бы не попытаться? — двинул широким плечом Торвальд. — Не хочется мне на старуху охотиться. Даже с солью.

— Ладно. Давай попробуем, — не стала спорить Ива.

Действительно. Почему бы не попытаться? Хуже уже не будет. А загонную охоту начать никогда не поздно. Можно, кстати, Ингунн в качестве наживки использовать. Пускай она гуся неправильно маринует, пока Кальв сзади за жопу ее щупает. Перед таким вызовом Мар не устоит. Ива усмехнулась воображаемой сцене, но мысль отметила как полезную. Шутки шутками, а в конфликты Мар вовлекается легко. Почему бы этим не воспользоваться?

Все так же опираясь на руку Торвальда, Ива вернулась в дом. Кальв ожидал их, в одиночестве сидя за разоренным столом.

— За то время, что вас не было, я кувшин бьера допил, — Кальв смерил Торвальда недовольным взглядом. — Неужели каша настолько плоха?

— Каша, конечно, дрянь, — откликнулась из стены Мар. — Но и бьер ты пьешь быстрее, чем стрела летит. Нашел, по чему время мерить!

— Молчи, женщина! — рефлекторно откликнулся Кальв — и рефлекторно же прикрыл голову руками. Не помогло. Кувшин с бьером взлетел со стола, поднялся вверх, накренился и выплеснул содержимое бедняге на темечко. — Эй! Хорошая же рубаха! — оскорбленно заорал Кальв.

— А ты шлендру свою попроси — пусть новую сошьет, — судя по поганой ухмылке, Мар совершенно не сомневалась в безуспешности этого предприятия.

— И попрошу!

— И попроси!

— Уж попрошу, не сомневайся!

— Кхм-кхм, — глухо откашлялся Торвальд, обрывая содержательный диалог. — Кальв, насчет твоей просьбы… Пойди, воздухом подыши.

— Что? Я не понял, — свел брови на переносице Кальв. — Это мой дом…

— Я знаю. И не посягаю на твои права. Но так нужно. Для дела, — многозначительно округлил глаза Торвальд. Какое-то время Кальв сидел неподвижно. Ива буквально слышала, как скрипят, с натугой вращаясь, шестеренки в его голове.

— А. Я понял! — наконец провозгласил он и поднялся. — Если для дела — тогда конечно. Тогда само собой.

Проводив его взглядом, Ива развернулась к Торвальду. И увидела, как смягчается надменное лицо. Светлые, как лед, глаза, вспыхнули игривыми искрами, на губах расцвела мягкая, чуть насмешливая улыбка.

— Ну что же, Мар. Теперь мы можем поговорить без свидетелей. Начистоту, не скрывая своих помыслов, — голос у Торвальда стал теплым и бархатным, как тропическая ночь.

Ого. Ну надо же. Преображение было настолько стремительным и очевидным, что Ива с трудом удержалась от смеха. Нет, Торвальд был в этой роли хорош — но черт побери, кто в это поверит? Он же прямо сейчас, у всех на глазах…

— Ну, пожалуй, — хихикнула старая Мар и смущенно потупилась — словно девчонка, которую первый раз на свиданье позвали. — И о чем же ты хочешь поговорить?

— О том, что случилось. И о том, что случится, — Торвальд, небрежным жестом швырнув на лавку меховой плащ, уселся на него — ни дать ни взять правитель, снизошедший до черни. Мар, судя по всему, тоже провела параллели, поэтому сразу притихла, нервно сцепила на фартуке руки.

— А что случится? Ничего не случится. Я вреда никому не делаю. А что за мужем своим приглядываю — так имею право!

— Я сказал это Кальву — повторю и тебе. Я не оспариваю ваших прав, — Торвальд, откинувшись спиной на стол, закинул ногу на ногу — и немедленно превратился в копию своего отца, восседающего на троне. Даром что ни трона, ни короны у него не было. «Вот это профессионализм!» — мысленно восхитилась Ива, внезапно обнаружив, что тоже выпрямилась, как первоклассница перед учителем.

— Я сын ярла, будущий правитель Грейфьяля, — тем же тягучим, бархатным голосом продолжал Торвальд. — Я чту наши законы и пристально слежу за их исполнением. Карать виновных и награждать благонамеренных — мой долг перед богами и людьми.

Он сделал паузу, обвел немногочисленную публику взглядом, и Мар энергично закивала, изо всех сил демонстрируя одобрение.

— Ты станешь хорошим правителем, молодой Эйнарсон. Если научишься держать свои штаны завязанными, — не удержалась от шпильки она.

— Теперь я развязываю их только для одной женщины, — дипломатично уклонился от обвинения Торвальд. — Но родись я пораньше… Кто знает, кто знает, — он широко ухмыльнулся, и Мар захихикала.

— Ты льстец. И бабник, — игриво стрельнула взглядом из-под опущенных ресниц. — Но обходительный бабник, этого не отнять. Признаю — девушки Грейфьяля не зря столько о тебе говорят. Так что ты хотел, Торвальд Эйнарсон?