Глава 22. О нелегком труде учителя

Учиться Ива умела. Учить — нет. Поэтому что делать с Ингибьерном, представляла слабо. Сначала нужно, наверное, уточнить его текущий уровень навыков. Раз уж Торвальд говорит, что у брата есть магический дар — значит, этот дар как-то проявлялся. А если проявлялся… Вероятно, его как-то развивали. Вряд ли ярл Эйнар отказался бы от такого преимущества. Да и сам Ингибьерн выглядел увлеченным и мотивированным.

Да, он наверняка чему-то учился. В рамках местной традиции, оперирующей приемами простейшей симпатической магии. А где симпатическая магия, там и артефакторика. Кукла из волос соперника такой же аккумулятор и проводник силы, как исписанный рунами кристалл. Что, в общем, и хорошо. Потому что артефакторику Ива знает прекрасно — в отличие от боевой магии или целительства.

Просидев пару часов над раскрытым блокнотом, она набросала план на пару уроков. Базовые упражнения для развития уровня маны, парочка медитационных комплексов — ну куда же в магии без навыков сосредоточения. Ну и простенький трюк со световым шаром. Рановато, конечно… Но Ингибьерну потребуется повод для гордости. Если он научится зажигать яркую искру — это будет и безопасно, и эффектно, и даст ощущение собственного колдовского могущества.

Наверное, профессиональный преподаватель составил бы более успешную стратегию обучения… Но Ива осталась довольна результатом. И ехала на встречу со своим первым учеником, преисполненная приятного предвкушения. В отличие от Торвальда, который вежливо улыбался, кивал — и каменно молчал. То ли злился на брата, то ли просто не хотел тратить время на скучное для него занятие.

На приветствие Ингибьерна он сухо кивнул, за стол сел с такой физиономией, словно всем одолжение делал, и принялся равнодушно закидывать в себя еду — как дрова в печь.

— Прекрасная Ива, удовлетворите же мое любопытство, — начал разговор Ингибьерн. На контрасте с Торвальдом его улыбка сияла полуденным солнцем.

— В чем именно? — Ива, поддев ножом кусочек курицы, окунула мясо в кисло-сладкую клюквенную подливу.

— Говорят, вы упокоили опасного призрака. Могущественным ритуалом изгнали дух в туманные глубины Хелля.

— Ну… Э-э-э… — Ива вопросительно зыркнула на Торвальда. Сам по себе ритуал был довольно простым, но стоит ли об этом говорить? Или нужно преувеличивать сложность задачи — а вместе с ней и масштабы героического свершения? Выигрывая время, Ива положила в рот еще кусочек мяса. Торвальд продолжал молчать, сумрачно уничтожая свиную ногу, Ингибьерн, улыбаясь, ждал ответа. — Ритуал был довольно сложным, это правда, — решилась наконец Ива. Нет, ну а что? Для местных он действительно сложный! — Но, честно говоря, намного сложнее было уговорить Мар на участие в этом ритуале.

— Но разве вы не могли ее принудить? С вашим-то могуществом… — на лице Ингибьерна отразилось льстивое восхищение.

— Это было бы затруднительно. И очень дорого, — честно ответила Ива. Когда речь шла о технике ритуала, врать будущему ученику не следовало. — Видите ли, в чем проблема… Для выполнения ритуала объект… то есть дух должен находиться в центре… з-з-з… колдовского круга, — нашла она понятное название. — Но дух, как вы понимаете, не материален. А значит, принудить его силой невозможно. Если бы Мар отказалась, пришлось бы создавать искусственную филактерию — так называют вещь, с которой неразрывными узами связан дух мертвого. Это долгий и сложный процесс — особенно в ситуации, когда дух против привязки категорически возражает. То есть решительно, — быстро поправилась Ива. — Потом при помощи филактерии следовало переместить дух в зону иммерсивного воздействия — я хотела сказать, в колдовской круг. И только тогда я смогла бы начать ритуал экстрадиции. Изгнание духа, — снова поправилась Ива. Объяснять профессиональную тему, не используя профессиональную же терминологию, оказалось неожиданно сложно.

— Но вы смогли бы это сделать? — изогнул рыжую бровь Ингибьерн.

— Конечно, — не стала разочаровывать его Ива. — Но на все приготовления ушло бы самое меньшее пару дней. И все это время разгневанный дух оставался бы на свободе — полностью осознавая, что его пытаются изгнать туда, куда он не хочет уходить. Раз уж вы теперь мой ученик… Как думаете, что сделала бы в такой ситуации Мар?

— Разнесла бы ферму, — фыркнул Ингибьерн. — Значит, Кальву не на что жаловаться, — он бросил странно внимательный взгляд на Торвальда.

— А он жалуется? — вдруг заинтересовался тот. Ива недоуменно нахмурилась. По словам Торвальда, Кальв был всего лишь небогатым фермером. Какая разница, жалуется он или нет? Тем более что Мар все-таки изгнали — а Кальв именно этого и хотел.

— Еще как, — сочувствие на лице Ингибьерна было таким же фальшивым, как восхищение. — Рассказывает, что из-за колдовского ритуала лишился серебряных серег, которые должен был получить по наследству. Хотя сам же об этом ритуале и просил… У этих фермеров нет никакого представления о благодарности, — сокрушенно покачал головой Ингибьерн. Серебряные бусины в рыжих волосах согласно звякнули. — Но что поделать. Для такого человека, как Кальв, серебряные серьги — великое богатство.

Торвальд, притихнув, посмурнел, бездумно постукивая костью по тарелке. Ива поглядела на него, поглядела на Ингибьерна.

— Я не понимаю. А в чем проблема?

— В том, что по закону серьги должны были перейти к Кальву, — после тяжелого молчания откликнулся Торвальд.

— Я помню. Но ты же объяснил ему, что по-другому не получится… Объяснил же? — засомневалась Ива. Слушать она старалась внимательно, но иногда сложности местного политеса ускользали от понимания.

— Объяснил, — раздраженно дернул ртом Торвальд. — Но Кальв, как видишь, остался при своем мнении.

— И что? Его мнение имеет такое большое значение? — Ива никак не могла взять в толк, что именно так огорчает Торвальда.

— Его — нет, — криво улыбнулся Ингибьерн. — Но у Кальва есть сводный брат, весьма состоятельный купец.

Ива нахмурилась. Серьги, возможно, имели ценность для небогатого фермера — но с чего вдруг они заинтересуют состоятельного купца?

— И что? Он даже не наследник.

— Вы совершенно правы, — глубокомысленно кивнул Ингибьерн. — Купец не прямой наследник. Но у Хрейдаля и Кальва был общий отец, оба они Альриксоны. Если бы Кальв получил серьги — они стали бы имуществом рода. Невеликий прибыток, но прибыток. А Торвальд настоял на том, чтобы серьги перешли к дочери Мар — которая после замужества принадлежит другому роду.

— И состоятельных купцов там нет, — добавил Торвальд, искоса зыркнув на брата. — Ты, как я вижу, уже говорил с отцом?

— Я? — вскинул рыжие брови Ингибьерн. — О чем? О болтовне Кальва? Пока нет — и не думаю, что это потребуется. До ярла новости доходят быстро, особенно неприятные.

— Простите, но я все равно не понимаю, — не выдержала Ива. — Вы опасаетесь, что состоятельный купец будет глубоко опечален утратой серег? Честно говоря, они не показались мне такими уж дорогими.

— Они и не были дорогими, — досадливо двинул плечом Торвальд. — Тонкие, легкие, грубой работы. Но дело не в цене. Для Хрейдара это удобный повод — при необходимости он сможет упрекнуть ярла в том, что его сын отступил от закона, несправедливо распределив наследство.

— Несправедливо? Серьезно?! Мар же сказала, что серьги всегда передавались по женской линии! Она хотела подарить их дочери, просто не успела!

Торвальд вскинул на Иву глаза — прозрачная голубизна внезапно полыхнула темным огнем.

— Неважно, чего хотела Мар, — на тонком насмешливом лице Ингибьерна мелькнуло вполне искреннее сочувствие. — Важно, что она не успела.

— Но это несправедливо! Мар твердо выразила свое желание, и для этого у нее были все причины! С чего вдруг она должна отдавать единственное свое богатство Кальву? Чтобы он подарок любовнице сделал? — начала заводиться Ива. — Я бы на ее месте тоже серьги не отдала!

— Но есть закон… — начал было Ингибьерн.

— И что же он говорит? Что умерший обязан вернуться из загробного мира, чтобы передать свое имущество?

— Нет, конечно. Но…

— А что — но? Что — но? Серьги Мар закопала, когда была жива. Имела она на это право?

— Несомненно, — в зеленых глазах Ингибьерна мелькнул огонек интереса. — И что же из того следует?

— То, что по воле Мар — совершенно законной воле, хочу отметить! — серьги оказались в месте, для Кальва недоступном. Могла бы, скажем, в море выбросить. Пожертвовать богам. Обменять… допустим, на мед — и слопать его лично, ни с кем не поделившись. Это ведь все законно, правильно?

— Да.

— Тогда вопрос. Если бы Мар сделала что-то из перечисленного — Кальв мог бы требовать, чтобы серьги ему вернули? На основании того, что теперь Мар мертва, а он — законный наследник?

— Вы же сами знаете, что нет, — по губам Ингибьерна скользнула понимающая улыбка. Он явно сообразил, куда клонит Ива, и теперь наблюдал за вывертами незнакомой логики. А вот Торвальд таращился на Иву, как житель тропических островов на северное сияние.

— То есть, можно утверждать, что в рамках волеизъявления Мар серьги должны были остаться в земле.

— Но из моря серьги достать нельзя, — Ингибьерн качнул головой, и блики пламени огненной медью вспыхнули в волосах. — А из земли — можно.

— Отлично, — ухмыльнулась Ива. — И почему же он этого не сделал?

— Потому что не знал, где они.

— Вот именно! Не знал — а узнать мог только от Мар. Которая согласилась рассказать это в обмен на решение Торвальда — взвешенное и справедливое. Если Кальв передумал — ну что же. Мы всегда можем вернуть все как было. Заберем серьги у той девушки… не помню, как ее зовут, я снова позову Мар. И она укажет место, где следует закопать ее имущество. Естественно, в тайне от Кальва — ведь ее прижизненное желание было именно таким. А это желание, как мы только что выяснили, совершенно законно.

— Ха! — торжествующе вскрикнул Торвальд, прицелившись в Иву обглоданной костью. — Вот именно! Если этому хорьку вонючему что-то не нравится — я эти серьги опять зарою! И пусть сам выкапывает — хоть до Войны Богов!

Ингибьерн, задумчиво прищурившись, побарабанил пальцами по столу.

— Да, это может сработать. Брат мой, запомни слова мудрой девы. Когда отец начнет задавать тебе вопросы — а он начнет, можешь не сомневаться — постарайся возражать ему так же убедительно. И обязательно упомяни о том, что своевременное изгнание разгневанного духа позволило сохранить ферму этого старого дурня.

— А почему отец будет задавать вопросы? То есть ярл Эйнар, я хотела сказать? — Ива переводила взгляд с одного брата на другого, не зная, от кого ожидать ответа.

— Потому что в споре между сильным родом и слабым предпочтение нужно отдать сильному — если нет убедительных свидетельств в пользу обратного. В нашем случае, как вы понимаете, таковые свидетельства отсутствовали, — вежливо объяснил Ингибьерн.

— Да. С рыбаков ни пользы особой, ни вреда. А купец при случае и подгадить может, — добавил Торвальд, наполнил кубок бьером и в два глотка опустошил.

— А. Значит, с отцом ты уже поговорил, — малопонятно ухмыльнулся Ингибьерн. — А я-то думал, что предупреждаю тебя.

— Предупреждаешь. Наверное, Мы утром разговаривали, про жалобы Кальва отец не знал — Торвальд снова наполнил кубок. — Но я совершенно согласен с Ивой. Никаких прав на это хеллево серебро у Кальва нет. Хоть так, хоть эдак.

— Зато у Кальва есть брат, — неприятно скривился Ингибьерн. — Хоть так, хоть эдак. Ладно, не будем терять время, обсуждая фермеров и их мертвых жен. Прекрасная Ива, вы готовы уделить мне время? — на физиономии Ингибьерна появилось совершенно кошачье томное выражение.

Ива, не удержавшись, фыркнула — но тут же кивнула.

— Да, конечно. Мы будем заниматься здесь или пройдем в вашу…э-э-э-э… библиофику? — вспомнила она непривычное название.

— В библиофику, — твердо отсек альтернативы Ингибьерн. — Но вот это захватим с собой, — он подцепил со стола плошку медовых лепешек. — Бери орешки, братец. И бьер. Будет чем скрасить ожидание, пока мы постигаем премудрости высокого искусства магии.