Глава 24. О работе, которая у каждого своя

Кабинет у начальника службы безопасности был небольшой — только стол, два кресла и узкий стеллаж, забитый картонными папками. Белые стены, светлая мебель, темно-серый ковер. И растопыренное зеленое деревце у окна, которое должно было оживлять обстановку — однако ее не оживляло.

— Добрый день, — Ива переступила порог и удивленно поежилась. В комнате было прохладно, почти холодно, а воздух хищно и остро пах озоном. Словно здесь только что ударила в землю молния. Господин Линомерианкаан приветливо кивнул, взмахом руки указав на второе кресло.

— Кофе?

— Да, пожалуйста, — согласилась Ива, аккуратно пристраивая задницу на бежевом мягком сидении. — А разве здесь не должен стоять деревянный стул? Такой, знаете, жесткий, с неудобной спинкой?

— Зачем? — вскинул густые угловатые брови Линомерианкаан. — По-моему, кресло намного удобнее.

— Вот именно. А подозреваемый должен ощущать физический дискомфорт — это лишает человека уверенности. В кино говорили именно так, — старательно изобразила наивную улыбку Ива.

— В кино, значит… А вы верите всему, что слышите в кино? — ухмылка безопасника больше напоминала оскал.

— Не всему, — смущенно потупилась Ива. — Но это утверждение показалось мне довольно логичным.

— Пожалуй, да… В теории звучит логично. Но поверьте профессионалу — это совершеннейшая ерунда, — Линомерианкаан изображал дружелюбие так же старательно и фальшиво, как Ива — трогательную детскую наивность. — Госпожа Неванленнале, я усадил вас в удобное кресло, развлекаю светской беседой и предложил вам кофе. Очень хороший кофе, могу вас заверить — на этой статье расходов в моем отделе экономить не принято. И что же? Чувствуете ли вы уверенность и комфорт?

— Честно говоря, нет, — признала очевидное Ива.

— Вот именно. Внешние обстоятельства глубоко вторичны. Важен контекст ситуации. И в данном случае контекст тревожащий, — еще шире оскалился Линомерианкаан. Видимо, в рамках все того же контекста.

— Справедливо, — признала очевидное Ива. — Контекст очень важен. И если вы, господин Линомерианкаан, выбрали именно такой… вероятно, вы хотели меня припугнуть.

— Вероятно, — ровная, словно прорезанная ножом, улыбка вдруг смягчилась, теперь в ней проглядывала обыкновенная насмешка.

— И зачем же?

— Для вящего страха божьего, — теперь Линомерианкаан уже откровенно смеялся. — Видите ли, госпожа Неванленнале. У любого контролирующего органа есть два пути. Первый: дождаться плохих результатов и покарать виновных, попутно внушив ужас всем, кто это наблюдает. И второй: внушить ужас на старте. А потом с удивлением обнаружить, что результаты не так плохи, как ожидалось. Мы, люди, довольно примитивные существа. Всего лишь потомки приматов, уцелевшие в жерновах эволюции. Мы живем в комфортном, безопасном, предсказуемом мире… Но крохотный участок мозга внутри нашего черепа помнит, что хищники рядом: таятся, скользят бесшумными тенями, могучие и стремительные. Да, мы всего лишь потомки выживших обезьян. Тех обезьян, которые были очень осторожными… И передали эту осторожность нам — вместе с противопоставленных большим пальцем и сводчатой стопой. Все, что от меня требуется — просто потыкать в эту осторожность палкой, — Линомерианкаан внезапно подмигнул Иве. Тихо прошелестела, открываясь, дверь, простучали приглушенные плотным ковром шаги. Немолодая секретарша в строгих прямоугольных очках поставила на стол поднос с двумя чашками и сахарницу.

— Терпеть не могу эти дурацкие бумажные трубочки, — Линомерианкаан зачерпнул ложечку бурого тростникового сахара, опустил в кофе и принялся неторопливо размешивать. — Сначала неловко возишься, стараясь ничего не просыпать, потом так же неловко возишься, пристраивая уродливые обрывки. А стол все равно выглядит, как филиал помойки.

Ива, неопределенно кивнув, тоже положила в чашку сахар. Насчет качества безопасник не соврал — кофе оказался отличным: плотным, насыщенным, с ярким ягодным привкусом.

Хотя Торвальд все равно бы не оценил. И попросил молока. Или сока. Или этого кошмарного бьера, который не то что пить — нюхать невозможно.

Поймав себя на неуместной улыбке, Ива согнала ее с лица — и тут же поняла, что ошиблась. Сама по себе улыбка Линомерианкаана не заинтересовала, а вот желание ее спрятать немедленно привлекло внимание.

— О чем вы подумали? — безопасник совершенно собачьим движением склонил голову набок.

— О кофе, — не стала запираться Ива. — Сравнила его с местным бьером. У аборигенов на удивление причудливые вкусы, вы не находите? Из всех возможных напитков они выбрали самый мерзкий — и воспылали к нему любовью.

Лучшая ложь — урезанная правда. Никаких логических противоречий, никаких ошибок интонирования. Ты ведь не врешь. Ты просто немного недоговариваешь.

Но с Линомерианкааном стратегия не сработала. Понятливо кивнув, он пригубил кофе и небрежно бросил:

— Значит, ваш прекрасный принц так и не смог оценить кофе?

— Увы, нет, — признала Ива. Признала все и сразу: и то, что Торвальд не оценил кофе, и то, что думала она именно о Торвальде.

— Не страшно. Зато вам больше достанется, — Линомерианкаан неспешно отпил из чашки. — Для местных это совершенно нормально. Я несколько раз проводил эксперименты — кофе не понравился никому. Зато аборигены с огромным удовольствием пили сладкую газировку. Попробуйте предложить вашему принцу «Свитти Фрутти» — уверен, он будет в полном восторге.

Ива задумчиво хмыкнула. Сама она газировку не любила, но… да. Торвальду действительно могло понравиться.

— Спасибо за совет, — совершенно искренне поблагодарила она. — Я закажу несколько вариантов на пробу.

Задумчиво прихлебывая кофе, Ива терпеливо ждала, когда безопасник скажет что-то более существенное. Не для обсуждения же эволюции Homo Sapiens Линомерианкаан ее пригласил. И не для того, чтобы кофе напоить. Тишина длилась, и длилась, и длилась — а потом до Ивы дошло, что милая наивная девочка не стала бы выжидательно молчать. Она, не выдержав напряжения, заговорила бы — начала болтать обо всяких пустяках, задавать глупые вопросы, рассказывать какую-то чушь, заполняя тревожную тишину словами.

Вот дьявол!

Ива открыла было рот — и осеклась, упершись взглядом в понимающую ухмылку Линомерианкаана.

— Ну что же, госпожа Неванленнале. Приятно знать, что я не ошибся. А теперь к делу, — безопасник, разом посерьезнев, поставил чашку на стол. — Ваши отношения с Торвальдом Эйнарсоном, насколько я знаю, развиваются весьма успешно.

— Можно сказать и так, — осторожно сформулировала Ива. Можно сказать, можно не сказать, слова такая ненадежная штука.

— Это хорошо. У нас, конечно, достаточно рычагов влияния на ярла Эйнара, но в таких вопросах переусердствовать нельзя, — Линомерианкаан склонился, приблизив острое, словно вытесанное из темного камня лицо. Ива почувствовала запах его духов — пряный, сладковато-горький, тягучий. — Как продвигаются ваши уроки магии?

Ох ты ж. Ива не надеялась, что ее противоправная инициатива останется тайной надолго — но чтобы вот так вот, после первого же занятия? Интересно, откуда безопасники берут информацию. Барти стучит? Нет, не может быть. Кто-то подслушал разговор? Но в офисе Ива такие темы не поднимала, а в доме… Неужели прослушка?

— Аборигены удивительно общительны, — снова без труда расшифровал затянувшееся молчание Линомерианкаан.

— Ингибьерн?! — изумленно округлила глаза Ива.

— Что? Нет! — Линомерианкаан вытаращился на нее с таким же глубоким удивлением — и расхохотался. — Незаконнорожденный братец Торвальда скорее руку себе отгрызет, чем упустить шанс научиться магии пришлых.

А. Ну да. Конечно. Ива с трудом удержалась, чтобы не хлопнуть себя ладонью по лбу.

Правду все-таки говорят, что от стресса люди глупеют.

— Вы получаете информацию от слуг.

— В точку, — наставил на нее длинный сухой палец Линомерианкаан. Солнечный блик скользнул по тщательно, до зеркального блеска отполированному ногтю. — Слуги, рабы, любовницы. Они все слышат, все знают — и удивительно мало просят за свои услуги.

Да. Действительно. Служанки в доме Ингибьерна постоянно сновали туда-сюда, то приносили что-то, то уносили. Ива удивилась тому, что совершенно не обратила на них внимания. И обсуждала вещи, которые следовало оставить втайне, так открыто, словно в комнате не было посторонних.

Ладно Торвальд и его братец — у них классовые стереотипы не то что в лобные доли — в мозжечок проникли. Но она, Ива! Можно подумать, социальные предрассудки передаются воздушно-капельным путем, как грипп.

Или половым. Тоже вполне вероятный вариант.

— Да вы не расстраивайтесь, — доброжелательно похлопал ее по руке Линомерианкаан. — Это типичная ошибка новичка. Вы находились в малознакомом, непонятном месте, нервничали и волновались. В такой ситуации естественно довериться кому-то более компетентному и уверенному. В вашей ситуации это был Торвальд — а Торвальд, конечно же, совершенно не обращал внимания на глупых девок.

— Но девки оказались не такими уж глупыми… — пристыженно кивнула Ива.

— Ну как сказать. Умом они действительно не блещут, — небрежно пожал плечами Линомерианкаан. — И приврать горазды. Но суть разговора по их словам восстановить несложно. Значит, вы согласились обучить младшего Эйнарсона магии…

И замолчал многозначительно.

Запрет на передачу магтехнологий лежал в основе политики Колониального совета. Именно этот запрет гарантировал безопасность Вертекса* в любом конфликте. Аборигенные вожди могли объявить войну чужакам, могли разрушить их поселения — но никогда, ни при каких обстоятельствах не могли последовать за колонистами через порталы. Потому что не умели.

Из этого императива проистекало менее значительное, но весьма приятное следствие. Ни один из миров не мог приблизиться к магическим возможностям Вертекса — а следовательно, в любом мире Вертекс мог свою магию выгодно продавать. Или не продавать — что тоже было способом давления и контроля.

Именно поэтому отдел социальных связей так легко раздавал аборигенам подарки — светильники, нагреватели, охранные амулеты. Специально нанятые погодники усмиряли штормы и разгоняли тучи, позволяя скудному урожаю вызреть, защищали его от поздних заморозков, засухи и града. Если нужный человек жаловался на здоровье, свое или близких, им оказывали медицинскую помощь. Но никто никогда не стал бы учить аборигенов магии.

— Не то чтобы согласилась, — Ива неспешно отпила кофе, старательно сохраняя на лице любезную непринужденность. — У Ингибьерна возникли сложности с пониманием книги из его собственной библиотеки. Торвальд попросил меня помочь — и я, естественно, согласилась. Наверное, следовало посоветоваться с вами. Но мне, честно говоря, это даже в голову не пришло. Ситуация казалась совершенно очевидной. Ингибьерну нужна была помощь в изучении аборигенной магии — это никак не противоречит Статуту.

— Вы уверены?

— Определенно. В книге описаны примитивные целительские приемы — но не местной школы, а какой-то южной, простите, не помню названия страны… Или местности? Ингибьерн несколько раз произносил название, но я не обратила внимания. Рецепты зелий, немного манотерапии, суеверная астрологическая чушь. Не более того.

— Не более того… Вот, значит, как… — задумчиво протянул Линомерианкаан. И вдруг улыбнулся. — Полностью доверяю вашему квалифицированному мнению.

Ива почувствовала, как по спине пробежал холодок — словно просыпался за шиворот ледяной иней с ветвей. Очень уж легко принял ее объяснение Линомерианкаан. Не расспрашивал, не пытался поймать на мелких нестыковках, не уточнял допустимые границы обучения. Просто доверился квалифицированному мнению.

— Рад, что мы прояснили этот вопрос, — продолжал между тем Линомерианкаан, сияя доброжелательным оскалом. — Теперь можно перейти к главной теме нашей беседы. Вы же в курсе местных религиозных верований? С позиции практика, так сказать, — безопасник коротко хохотнул, и Ива поддержала его смех улыбкой, хотя шутки в сказанном не увидела. Банальная констатация факта.

— Да. Довелось столкнуться, — согласно кивнула она.

— Столкнуться? Не скромничайте. Вы провели на удивление эффективное расследование, выявили кризис и купировали. Относительно методик можно поспорить… Но победителей не судят, — теперь Линомерианкаан смотрел холодно и цепко. Удивительно, но этот расчетливый хищный взгляд пугал меньше, чем подчеркнутое дружелюбие. — К тому же своими действиями вы завоевали доверие Торвальда Эйнарсона. Думаю, банальная любовная интрижка в этом смысле оказалась бы менее полезной.

— А вам что-то нужно от Торвальда Эйнарсона? — сохраняя в голосе вежливое любопытство, поинтересовалась Ива.

Это было ожидаемо. Для безопасников единственное весомое достоинство Ивы и единственная же полезная ее функция — возможность повлиять на Торвальда Эйнарсона, старшего сына ярла. Она понимала это с самого начала. И она приняла правила игры. Потому что это было выгодной сделкой. Отличная прибавка к окладу, премии, блестящая запись в резюме, для вчерашней выпускницы совершенно недостижимая… Не просто первая ступенька карьеры, а настоящий трамплин. А взамен — всего ничего. Крутить роман с роскошнейшим мужиком, время от времени подкидывая ему правильные идеи.

Всего месяц назад это казалось отличной сделкой. А сейчас Ива стиснула в руках чашку, усмиряя дрожь.

— Ничего особенного. Видите ли, в чем проблема… Какой-то кретин из числа наших сотрудников спер алтарь Отана, — по лицу Линомерианкаана скользнула короткая злая гримаса и тут же исчезла, сменившись стерильным доброжелательным спокойствием. — Алтарь, на котором приносили обильные жертвы, в том числе и человеческие. Вы, госпожа Неванленнале, имеете представление о том, сколько маны может аккумулировать такая вещь.

— Да. Очень опасная штука — в умелых руках, — кивнула Ива. — Но при чем тут Торвальд?

— При том, что этот алтарь принадлежал ярлу Эйнару. И ярл Эйнар в ярости. Я хочу, чтобы вы стали посредником — и помогли нам отыскать приемлемый компромисс. Конечно, мы найдем виновника, конечно, мы вернем этот несчастный алтарь. Но не мгновенно — а ярл требует результатов немедленно. Поэтому нам не помешает дипломатическая поддержка. Ну что? Вы согласны?

— Я приложу все усилия, — сдержанно кивнула Ива.

На этом серьезный разговор был окончен. Какое-то время Линомерианкаан изображал светскую беседу, расспрашивая Иву о ее артефакторских разработках — а может, действительно интересовался потенциалом сотрудника, который волей случая оказался в его отделе. Сначала Ива отвечала сдержанно, потом увлеклась, разговорилась и вывалила на безопасника ворох новых идей. Линомерианкаан слушал на удивление внимательно, а концепцией самоочищающейся урны заинтересовался всерьез и даже попросил набросать схему.

— Любопытно, весьма любопытно, — одобрительно поцокал он, разглядывая густо исчерканный лист. — В быту, пожалуй, малоприменимо — слишком высок риск испепелить что-то важное. А в нашей специфике вещь крайне полезная.

— В вашей? — недоуменно переспросила Ива. — Я думала, этим начальник хозяйственного отдела заинтересуется. Все-таки мусор — это по его части.

— Когда как, когда как… — Линомерианкаан аккуратно отложил в сторону листок. — Знали бы вы, сколько промышленных разработок утекло к конкурентам через выброшенные в урны черновики. Мы, конечно, проводим инструктаж, но некоторые привычки неистребимы. Исписанные листы люди комкают и выбрасывают, даже не задумываясь о том, что смятую бумагу несложно расправить. Ну что ж. Думаю, эту проблему можно считать решенной, — Линомерианкаан постучал по схеме длинным сухим пальцем. — Я подготовлю приказ о назначении вас ответственным исполнителем. Естественно, укажу, что разработка авторская — полагаю, это станет приятным дополнением к вашему резюме. Вы уверенно движетесь к успеху, госпожа Неванленнале.

Еще несколько ни к чему не обязывающих любезностей — и Ива выскользнула в коридор, притворив за собой дверь. Секретарша подняла на нее внимательные глаза, кивнула — то ли прощаясь, то ли просто отмечая присутствие в комнате постороннего, и снова усердно защелкала клавишами печатной машинки.

— До свидания, — на всякий случай попрощалась Ива и устремилась на свободу, не дожидаясь ответа. Мысли гудели в голове, словно рой пчел, вопросы вспыхивали и гасли, версии сменяли одна другую быстрее, чем Ива успевала додумать их до конца. Торопливо сбежав по лестнице, Ива повернула направо, потом еще раз направо и вышла в пустую оранжерею. Понукаемые Кодексом социально-трудовой защиты, архитекторы запланировали эту комнату как место отдыха и культурного досуга. Вот только курить в оранжерее было нельзя, а узкие жесткие диванчики отлично просматривались с порога, позволяя пересчитать по головам всех излишне уставших. Желающие культурного досуга работники сами собой переместились в курительную зону, а утомленные расползлись по архивам, подсобкам и прочим редко посещаемым помещениям. В оранжерею заглядывали только новички, еще не смекнувшие, что к чему, и уборщицы, протирающие чистый пол и поливающие кадки с рододендронами.

Обогнув разлапистый циккас, Ива нырнула под темно-зеленую завесу плюща и оказалась в импровизированном гроте. В маленьком круглом фонтанчике журчала вода, звучала приглушенная музыка, призванная способствовать душевному отдохновению и релаксации. Опустившись на хлипкий диванчик, Ива прикрыла глаза, позволяя мышцам расслабиться.

Итак. Если Линомерианкаан не врет, скоро она станет не просто артефактором, но артефактором-разработчиком, автором собственного проекта, впоследствии успешно внедренного. Это радовало. Но радовало меньше, чем следовало.

А ситуация с Торвальдом беспокоила. Больше, чем следовало.

Ива досадливо сморщилась, выстукивая по подлокотнику нервный ритм.

Она же прекрасно знала, на что соглашалась. Взвесила все за и против, прикинула выгоды — и решила, что работа на Линомерианкаана не создаст проблем. Ива прекрасно помнила свои собственные, тщательно сформулированные аргументы. О том, что шахта не станет ссориться с аборигенами. О том, что никто не поручит серьезные вещи вчерашней студентке — а мелочевкой нельзя навредить. О том, что Торвальд большой мальчик — и на любую просьбу Ивы может ответить «нет».

Ну и вот. Первое поручение. Совершенно безобидное, если задуматься. Выступить посредником в конфликте, объяснить, что шахта не может нести ответственность за каждого работника так же, как ярл не может отвечать за каждого подданного… О, а вот и стратегия. Направление будущего разговора, который, несомненно, состоится. Потому что Ива постарается выполнить поручение Линомерианкаана. Она же не полная дура — отказываться от шанса на быструю, яркую карьеру ради… ради… А ради чего, собственно? Что не так с просьбой Линомерианкаана?

Ива задумалась, ритмично постукивая пальцем по подлокотнику — так же, как постукивала бы карандашом по блокноту. Что же не так…

Просьба ущемляет интересы аборигенов? Нет, не ущемляет. Мирное сосуществование выгодно обеим сторонам.

Просьба неэтична? Нет, вполне этична. Безопасник не собирается покрывать преступника, наоборот, пообещал наказать его — хотя бы для того, чтобы успокоить ярла.

Просьба задевает самолюбие Ивы? Вроде бы нет. Линомерианкаан был вежлив, не угрожал, не пугал.

По всему получалось, что Иве не нравилась сама просьба. Как таковая, просто по факту ее существования. Давить на Торвальда, навязывать ему чужую расчетливую волю не хотелось — даже если эта воля не причиняет прямого вреда.

Ну и если по-справедливости… Сам Торвальд в аналогичной ситуации от агрессивных манипуляций отказался. Может, нужно поступить так же? Просто подойти к Торвальду и рассказать о сотрудничестве с отделом безопасности.

Ива, сосредоточенно нахмурившись, погоняла в голове эту мысль, примериваясь к ней, словно к неудобному велосипеду.

С одной стороны — доверительные отношения с Торвальдом. Отношения, существующие лишь до тех пор, пока длится контракт. С другой стороны — шанс на успешную карьеру. Уникальный шанс, который случается раз в жизни.

Нет. Оно того определенно не стоит. Ладно бы Торвальду действительно что-то угрожало, действия Ивы причиняли бы ему вред. Тогда конечно. Но Ива же ничего плохого не делает! Так зачем портить собственную жизнь?

— Да. Совершенно незачем, — подвела итог размышлениям Ива.

Хлопнула дверь, звякнуло, опускаясь на пол, ведро. Невидимая за буйной зеленью уборщица звучно плюхнула тряпку в воду, завозилась, щелкая креплениями швабры. Ива, тяжело мотнув головой, потерла ладонями лицо. Если в оранжерею уже пришла уборщица, значит, рабочий день заканчивается. Как и день в целом — темнеет в этом безрадостном краю рано. Сейчас на улице уже голубоватые сумерки, которые вскоре сменятся ледяной темнотой. Нужно возвращаться в кабинет, надевать куртку и топать домой.

Где уже, наверное, ждет Торвальд. Не может же он не приехать — хотя бы для того, чтобы о похищенном алтаре рассказать. При мысли о Торвальде губы сами собой растянулись в улыбку. Решительно хлопнув ладонями по коленям, Ива поднялась.

— Ой! Кто здесь? — испуганно вскинулась уборщица. — Ох, это вы, госпожа Неванленнале. И охота же вам в кустах прятаться.

— А где тут еще спрятаться можно? — легкомысленно пожала плечами Ива. — Не в сугробе же.

— Это да… Унылая земля, — согласно закивала женщина. — Вода, снег да камни. Только здесь нормальную зелень и увидишь. Ну ничего. Контракт закончится, вернемся домой… Дома хорошо!

— Это точно. Дома очень хорошо, — не стала спорить с очевидностью Ива.

_________

*Вертекс — многозначный термин, который используют во многих областях. Но в любом случае обозначает вершину, узловую точку, к которой сходятся все линии — в том или ином смысле. Vertex (лат.) — вершина.