Глава 36. О преимуществах рабовладельческого строя над развитым социализмом

Ива взмахнула рукой. Пестрое бело-рыжее такси мигнуло сигналкой, свернуло к тротуару и приглашающе распахнуло дверь.

— Залезай, — Ива хлопнула Торвальда по спине, подталкивая к автомобилю. Все равно что каменный столб похлопала. Торвальд не двинулся с места, настороженно глядя в бежевое нутро салона.

Ну да. Черт. Конечно.

— Вот так, — Ива, обойдя Торвальда, скользнула внутрь и подвинулась, освобождая место. — Садись сюда.

Торвальд медленно, осторожно опустился на плюшевый диван, одна за другой втащил длинные ноги, тут же упершись коленями в водительское кресло. И посмотрел вопросительно на Иву. Та, перегнувшись, дотянулась до дверцы, захлопнула ее — и, на мгновение прижавшись к Торвальду, чмокнула его в уголок губ.

— Все хорошо. Ты отлично держишься.

Он ведь действительно хорошо держался. Очень хорошо. А Ива… Ива критически недооценила масштаб проблемы. Торвальд так легко освоился в шахтном домике, так азартно предвкушал путешествие в Вертекс. И потом, в дороге — так спокойно, уверенно переходил из кромлеха в кромлех. Как будто всю жизнь между мирами путешествовал.

Ива решила, что так и должно быть. Поверила, что Торвальд непробиваемый. А он пробивамый. Потому что он… ну… человек. Просто человек. Большой, сильный, выносливый. С огромным, просто невероятным запасом прочности. Но человек.

Нужно было подготовить его. Рассказать, что ждет по эту сторону кромлеха, показать фотографии, хотя бы в куполе постоять в уголке. Дать возможность хоть немного привыкнуть. Она идиотка. Безответственная идиотка.

Ива сжала большую ладонь, переплела пальцы — и почувствовала ответное пожатие. Торвальд сидел ровно, как манекен, но медленно, внимательно обшаривал салон взглядом. В окно он старался не смотреть.

— Это челнок? — наконец спросил он.

Водитель удивленно скосил взгляд в зеркало заднего вида, но промолчал.

— Нет. Точнее… не совсем. — Ива задумалась, подбирая понятный пример. — До Серого утеса ты можешь доплыть на лодке. А можешь доехать на лошади. И то, и то транспорт. Но принцип действия разный.

Водитель, весело хмыкнув, прибавил скорость, обгоняя по правой полосе длинный школьный автобус. Видимо, решил наглядно продемонстрировать преимущество автомобильного транспорта над железнодорожным.

— Если хочешь, закрой глаза, — предложила Ива. Торвальд молча помотал головой.

— Я не для того приехал, чтобы путешествовать зажмурившись.

Глубоко вдохнув, он перевел взгляд вперед, на сияющий огнями проспект. Ива почувствовала, как ее пальцы стиснули — сильно, почти до боли. И отпустили. Торвальд выдохнул, откинулся на спинку дивана. Посмотрел в левое окно, на сплошную стену машин. В правое, на скользящие мимо здания. Чему-то кивнул. И расслабил плечи.

— Это раб или наемный возница? — ткнул он пальцем в таксиста. Тот возмущенно поперхнулся воздухом, но ничего не сказал. Только сжал гневно губы. Ива виновато пожала плечами.

— У нас нет рабов. В Вертексе все люди свободны, они работают за установленную плату.

— Почему? Вы… э-э-э… — Торвальд замялся, подбирая слова. — Вы… вы давно не одерживали победы в сражениях? Я не хочу сказать, что вы плохие воины, на поле битвы случается всякое… Уверен, ваши мужчины сильны и отважны, но…

— Мы просто не ведем войны. Очень давно, — прервала его мучения Ива. — Зачем воевать, если торговля приносит больше дохода.

— Да. Мой отец говорит то же самое, — по лицу Торвальда скользнуло огорчение. — Но рабы у нас все равно есть. А как же без них?

— Обыкновенно. Зачем рабы, если можно просто нанять людей?

— Зачем нанимать, если рабы сделают то же самое бесплатно?

Ива покосилась на водителя. Тот молча крутил руль, выражая затылком глубокое осуждение. Беседа действительно получалась малоприятная. Не та, которую стоит вести в присутствии посторонних. Торвальд, конечно, не виноват — он вырос в жестоком, примитивном обществе. Но… Понимание этого от мучительной неловкости не спасало.

А Торвальду на хмурую рожу водителя было плевать.

— Нет, ну правда. Успешный поход — это золото, скот, рабы. Твои соплеменники сильны и многочисленны. Слабые все это не построили бы, — Торвальд кивком указал на зубрящиеся за окном многоэтажки. — Но вы отказываетесь от выгодного решения, предпочитая ему невыгодное. Почему?

— Потому что! — Ива почувствовала, что начинает заводиться. — Нельзя убивать людей!

— Серьезно? Когда я Ингвара прикончил, ты вроде бы не возражала.

— Это другое! Мы защищались! А Ингвар вообще психопат одержимый. У тебя выбора не было! Но у нас выбор есть. У жителей Вертекса, я имею в виду. Мы можем не прибегать к насилию. Вот и не прибегаем к нему.

— Отказавшись от войн? Ерунда. Если вы не нападаете на соседей, значит, соседи нападают на вас. Так уж устроены люди. Мужчины должны сражаться, такова их природа. Вопрос только в том, на чьей земле произойдет битва.

— Ничего они не должны! Ваш путь воспитания мальчиков не единственно правильный. Барти ни с кем сражаться не хочет — и что? Он стал от этого хуже?

— Ну как сказать. Если вот этот парень сейчас развернется и попытается тебя придушить — кого ты предпочтешь видеть рядом? Меня или Барти?

— Этот парень не будет никого душить! Тут Вертекс, понимаешь? Тут никто никого не душит.

— Или те, кого придушили, об этом уже не рассказывают?

Торвальд торжествующе ухмыльнулся, довольный неодолимостью аргумента. Ива хотела огрызнуться, но посмотрела на него внимательнее — и не стала. Если споры о социальном устройстве общества помогают Торвальду преодолеть потрясение, почему бы не поддержать игру?

Таксист, конечно, будет шокирован… Но эту проблему можно решить чаевыми.

— Не нужно мерить наш мир мерками Грейфьяля. Это у вас там покойники по лесам месяцами валяются. А у нас развитая система защиты правопорядка.

— То-то мы понятия не имеем, где украденный алтарь искать. Это все от избытка правопорядка.

— Так алтарь же! А не человека, пропавшего без вести.

— Ну, знаешь. Алтарь поважнее будет!

Машина, пиликнув поворотником, начала выруливать к тротуару. Ива, посмотрев на счетчик, мысленно умножила сумму на два.

— Сдачи не надо. Больше спасибо, хорошего вам дня.

Таксист, хмуро зыркнув, выхватил у нее из рук деньги, дернул рычаг передач и стартовал с места так, что покрышки взвизгнули.

— Кажется, мы ему не понравились, — вздохнула Ива.

— И что? Почему тебя волнует его мнение? — Торвальд, привычным движением забросив сумку на плечо, запрокинул голову вверх. Двадцатиэтажный дом возносился к небесам, отражая рыжее вечернее солнце десятками окон. — Что дальше? Куда идем?

— Сюда, — Ива взялась за ручку, потянув дверь на себя. — Мы приехали.

— Это. Твой. Дом?!

Глаза у Торвальда начали распахиваться — все шире, шире и шире.