Глава 38. О привязанностях, в которых нет никакого смысла

За окном плавала серая хмарь. То ли вечер уже наступил, то ли погода испортилась. Ива, зевнув, медленно обвела глазами комнату. Она дома. После стольких месяцев — наконец-то дома. В собственной спальне, на собственной кровати, под собственным одеялом. Господи. Хорошо-то как. Ива пошевелилась, выпрямив затекшую ногу, и Торвальд за спиной заворчал, придавил плотнее рукой к матрасу. Ох. Да. Торвальд. Прямо здесь, самый настоящий абориген. Дрыхнет без задних ног, горячо и влажно выдыхая в затылок.

Ива хихикнула.

Думать так о Торвальде было странно. То есть он, конечно, действительно абориген. Цивилизационный разрыв, культурная пропасть и все такое. Но это же… Торвальд. Не какой-то абстрактный мужик, дикий, немытый и страшный. А Торвальд. Торвальд, таскающий странные деликатесы — моченую клюкву, смалец с чесноком и прочую жуткую дичь. Торвальд, смеющийся так громко, что стекла в окнах дрожат. Торвальд, с которым можно обсудить идиота-начальника, тупоголовых коллег и общую несправедливость вселенной.

Какая, мать твою, культурная пропасть? Откуда?

Ива осторожно погладила тяжелое, твердое, как доска, предплечье, ощущая пальцами и жар кожи, и проступающий рельеф вен, и жесткие волоски.

В этой спальне бывали мужчины. Ива не жила затворницей, не избегала приятных знакомств. Но все эти связи были легкими, ни к чему не обязывающими. И никогда не длились долго. Мужчины заходили на чашечку кофе, оставались на вечер — но к ночи Ива всегда ненавязчиво намекала, что пора бы уже собираться домой. От одной мысли, что в ее кровати будет спать малознакомый, посторонний, в сущности, человек, волосы на загривке вставали дыбом. А тут — ну подумать только. За спиной сопит в шею здоровенный бородатый абориген — и ничего дыбом не встает.

Торвальд не ощущался посторонним. Наоборот. Как будто в пазле встала на место деталь — без фейерверков, без барабанов и фанфар, но безоговорочно и прочно. И это пугало. Потому что закончится срок контракта, и… и… и что? Вряд ли Торвальд захочет перебраться навсегда в Вертекс. А сама Ива даже представить боялась, каково жить в Грейфьяле. Не приезжать изредка, на пару часов, а всегда. С утра до ночи, каждый день, год за годом.

Но зачем думать об этом? Контракт подписан на долгих три года, за это время может произойти все что угодно. Может, Ива втрескается в симпатичного безопасника и забудет о Торвальде. Может, увлечется новым проектом и охладеет к любовным забавам. Будущее непредсказуемо, так зачем волноваться о том, чего еще не случилось? Ива, раздраженно фыркнув, выбросила из головы неприятные мысли. И сосредоточилась на текущих проблемах. Первая и главная была чудовищно прозаична. Мочевой пузырь уже распирало. Ива пошевелилась, сползая к краю кровати, и Торвальд немедленно напряг руку. Словно в чугунную ограду уперлась. Ива осторожно повторила попытку. И даже почти успешно — ей удалось проползти сантиметров двадцать. Но Торвальд что-то недовольно пробурчал сквозь сон, вздохнул — и легко, без усилий подтащил Иву обратно. Как будто плюшевую игрушку передвинул. Еще и навалился, фиксируя собственным весом.

Ой-ой-ой. Теперь мочевому пузырю стало совсем грустно.

— Пусти, — прошипела Ива, упираясь ладонями в горячую грудь. — Дай мне встать.

— М-м-м, — возразил, не просыпаясь, Торвальд и навалился еще крепче.

— Пусти! Мне в туалет нужно!

Ива снова толкнула его. И наконец-то получила реакцию. Торвальд приоткрыл один глаз, разочарованно вздохнул — и приподнял руку. Ива скользнула под нее, как под шлагбаум. Торвальд поморщился, причмокнул губами и снова закрыл глаза. Бесшумно ступая босыми ногами, Ива отступила, прихватив с кресла халат. У двери она обернулась. Торвальд спал, вытянувшись во весь рост — еще чуть-чуть и пятки свесятся с кровати. Одна рука откинута, вторая прикрывает глаза. Поросшая золотыми волосами грудь мерно вздымается, рот приоткрыт. Подчиняясь внезапному импульсу, Ива вернулась, подтянула повыше покрывало, укутывая Торвальда по плечи. Не то чтобы в квартире было холодно… Но почему-то это показалось правильным.

Избавившись от переполняющей мочевой пузырь тяжести, Ива прошлепала на кухню. Есть не хотелось, но скоро проснется Торвальд. А Торвальд на отсутствие аппетита никогда не жаловался. Ива коснулась пальцами шара, мысленно потянувшись к образу ресторанчика: красные кирпичные стены, высокие арки окон, столы, накрытые бело-красными клетчатыми скатертями.

Шар помутнел, наполнился серебряным дымом, из которого проступило округлое женское лицо в ореоле огненно-рыжих кудряшек.

— Добрый день. Ресторан «Старый город». Чем могу помочь? — приветливо откликнулась женщина, запнулась — и радостно улыбнулась. — О, это вы! Давненько вы к нам не обращались.

— Добрый день. Я работала по контракту, — смутилась Ива. — Не думала, что вы меня помните.

— Конечно, помню! Вы же наш постоянный клиент, — кажется, оператор действительно была рада звонку. Впрочем, немудрено. Ива постоянно заказывала готовую еду, не мотала нервы придирками и не скупилась на чаевые.

— И останусь им. Ваш повар — волшебник, передавайте ему мою благодарность, — закончив со взаимными расшаркиваниями, Ива решительно перешла к делу. Вечером Торвальд определенно проголодается — после такого насыщенного дня. И утром не ограничится чашечкой кофе. Возиться с приготовлением завтрака не хотелось. Тем более что потом нужно организовать обзорную экскурсию — Ива предвидела, что убегается вусмерть. А потому…

— Я хочу заказать ужин. Два фиксированных меню, пожалуйста — с говядиной и с курятиной. Сет круассанов с мясными и рыбными начинками, десяток пирожных с ягодами, фисташковый десерт. Для Ивангелины Неванленнале, адрес у вас записан, — бодро отбарабанила она. — Да, чуть не забыла. Добавьте к заказу пиво. Три бутылки «Медового хмеля» и три бутылки «Черного бархата».

— О. У вас намечается вечеринка! — заулыбалась оператор. — Может, добавить немного романтики? Декоративные контейнеры с праздничным дизайном, свечи, бумажные гирлянды с маноаккумуляторами? Светятся теплым золотым или розовым светом до шести часов. Могу предложить вариант с голубками, сердечками, растительным декором…

— Нет, спасибо. Это самый обычный ужин, ничего такого, — отвергла любезное предложение Ива. — Спасибо. Оплачу наличкой.

— Да-да, конечно, — радостно закивала оператор. — Через полчаса курьер будет у вас.

Разорвав связь, Ива сунула шар обратно на полку. Включив кофеварку, она опустилась на стул, подперев кулаком щеку.

Вот ведь странно. Для нее, Ивы — и для миллионов других жителей Вертекса свечи — это романтика. А Торвальд даже внимания не обратил бы. Потому что для него свечи — это просто источник света. В отличие, скажем, от люми-кристаллов. Которые повергают Торвальда в трепет — но самой Иве кажутся ужасно скучными.

И как, скажите на милость, романтический ужин устраивать? Светлячков в банку наловить, что ли?

День тихо полз к вечеру. Ива прошлась по дому, стирая накопившуюся за месяцы отсутствия пыль, загрузила в машинку новую постирушку и дождалась курьера, приняв от него два объемных пакета с логотипом ресторанчика. Из пакетов завлекательно пахло мясом и специями, но есть без Торвальда было неловко, поэтому Ива ограничилась кофе. К сожалению, без сливок — из съедобного в доме остались только прогорклые кукурузные хлопья и сахар.

Пристроившись на стуле у окна, Ива неспешно прихлебывала кофе, наблюдая, как вспыхивают в полутьме фонари и вывески. Вон та, длинная, бело-оранжевая — продуктовый, изумрудная с золотом — салон бытовых артефактов, красная — спортивные товары. После Грейфьяля пейзаж казался чрезмерно ярким, почти назойливым. Из-за обилия света вечернее небо окрашивалось не в черный, а в серый, звезды на нем были тусклыми, едва заметными — словно смотришь на них через грязное стекло.

Странно. Это ведь постоянный эффект. Наверняка небо было таким и месяц назад, и год, и десять лет. Но Иве оно казалось совершенно нормальным. А теперь не кажется. Потому что она видела настоящее звездное небо — низкое, черное, бархатное, словно крышка шкатулки. Усыпанное звездами так густо, словно их разбрасывали полными горстями.

— О чем задумалась?

Охнув, Ива вздрогнула, едва не уронив чашку.

— Не подкрадывайся! Я же тебя просила!

— Да я и не подкрадывался… — лицо у Торвальда сделалось растерянным и виноватым. — Просто подошел. Извини.

Склонившись, он примирительно чмокнул ее в шею и встал за спиной, тоже разглядывая лежащий внизу город.

— Ага, — после непродолжительного молчания сообщил Торвальд. — Теперь я понял, зачем ты везде занавески вешаешь.

— И зачем же? — заинтересовалась Ива.

— От света. Это же с ума сойти можно — столько огней. Спать невозможно.

— И поэтому тоже, — покладисто согласилась Ива.

— А еще почему?

— Для красоты.

— Для красоты? Серьезно? Вы сначала делаете окно, а потом прикрываете его тканью его для красоты?

— Ну вы же стены коврами прикрываете.

Торвальд помолчал, обдумывая аргумент.

— Справедливо, — наконец признал он. И уперся ладонями в подоконник, разглядывая мерцающую, переливающуюся, словно гирлянда, улицу.

— Иди сюда. Покажу интересное, — Ива, достаточно хорошо изучившая Торвальда, подтолкнула к нему коробку. — Вот тут потяни, по линии перфорации.

— Что это? — недоуменно потыкал пальцем в картон Торвальд.

— Еда. Я заказала в ближайшей харчевне, пока ты спал.

— Да?

Недоумение сменилось интересом. Торвальд покрутил в руках бело-золотую упаковку, легонько потряс, прислушиваясь к звукам. И разорвал бумагу. Руны терморегуляции и стазиса с треском деактивировались. Коробка развернулась четырьмя лепестками, которые тут же срослись в одноразовую тарелку.

— О-о-ох ты, — восхищенно выдохнул Торвальд, наблюдая, как расползаются по целевым зонам продукты: обжаренный до золотой корочки картофель — налево, хрусткие листья салата — направо. Полосато-румяный стейк занял почетное место в центре, вокруг изумрудными горошинами рассыпались каперсы.

— Откроешь мой? — протянула второй пакет Ива.

Уже зная, чего ожидать, Торвальд принял упаковку, как дорогой подарок. Водрузил на стол, присел на корточки, пристально вглядываясь в надписи. За краешек тянул медленно-медленно, отслеживая момент, когда магия придет в действие — и картонный пакет начнет трансформацию. Комок риса и крылышки, удерживаемые силовыми плоскостями от перемешивания, шлепнулись на тарелку и устремились к противоположным полюсам. Торвальд бесхитростно ткнул в ползущий рис палец, заставив белую массу прихотливо изогнуться, обтекая препятствие.

— Куда руками? — только и успела охнуть Ива.

— Да ладно, — не глядя отмахнулся Торвальд. — Они чистые. Мы же купались.

Часа четыре назад.

Ива попыталась вспомнить, слышала ли хлопок двери туалета до того, как Торвальд вошел на кухню. Не вспомнила и решила считать это хорошим знаком.

— Ладно. Давай поужинаем и будем одеваться. Покажу тебе город.