Глава 5. О превратностях, подстерегающий ученых мужей на их нелегком пути

— Долго же ты спишь, — сокрушенно покачал головой Инги и демонстративно скосил глаза вверх. Солнце, перевалив низкий зимний зенит, уже катилось за крыши домов, к черной полосе далекого леса.

— И тебе здравия, — любезно улыбнулся брату Торвальд, спешиваясь. Вместо того, чтобы смутиться, Инги самодовольно оскалился, и спускать подобную наглость было никак нельзя. Бросив повод рабу, Торвальд легко взбежал по ступеням. — Эх, где мои детские годы… Счастливое время, когда я верил, что мужчина и женщина в одной постели всего лишь спят…

Ободряюще похлопав Ингибьерна по плечу, Торвальд шагнул мимо него в дом.

— И все равно ты мог бы приехать пораньше! — донеслось в спину. Инги не собирался сдаваться… ну что ж. Это его выбор.

— Мальчик мой… — развернулся на пятках Торвальд. — Спешка — удел юнцов. Опытный мужчина, желающий подарить женщине истинное наслаждение, ни в коем случае не станет торопиться. Придет время, и ты этому научишься…

— Да я уже умею! — не выдержал Инги, и Торвальд сжал губы, сминая счастливую улыбку. Наконец-то! Боги, наконец-то! Он все-таки одолел этого мелкого самодовольного засранца в споре!

— Я не мальчишка, у меня были женщины! Много женщин! И все они были довольны! Я не нуждаюсь… — осознав, что поддался на примитивнейшую подначку, Инги осекся, гневно сверкая глазами. — Я не нуждаюсь в твоих советах, брат, — почти спокойно закончил он.

— Зачем же тогда позвал? — изобразил наивное удивление Торвальд. — Неужели соскучился?

— Да. Нет. Это не имеет значения, — досадливо тряхнул головой Инги, с усилием возвращая лицу снисходительно-отстраненное выражение. — Проходи в дом, я прикажу накрыть на стол.

Вот, значит, как… Накрыть на стол, да не в общей зале, в личной комнате Ингибьерна, за крепкой, мать его, дверью. Это что же мелкий поганец замыслил? Заинтригованный, Торвальд отступил в сторону, пропуская хозяина вперед.

— Йорид, неси рыбу! — оглушительно рявкнул Инги в полутьму дома. — Лепешки, сыр, что там еще есть! И вино не забудь!

Ух ты. Даже вино. Не отвар из бузинных цветов с медом, до которого Инги был великий охотник, не привычный бьер — гребаное вино!

Где-то в глубине дома засуетились, затопотали, загрохотали посудой. Инги, удовлетворенно кивнув, последовал вперед, любезно подсвечивая гостю масляной лампой.

— Проходи, — Игни распахнул дверь в свою комнатушку. Тут же вереницей потянулись служанки, расставляя тарелки и кубки.

— По какому случаю пир? — Торвальд опустился на высокий, с резной спинкой стул.

— Ну почему же пир? Просто поедим, поговорим… — Инги, наклонив кувшин, разлил по кубкам вино — бледно-желтое, цвета неспелых яблок. Рот тут же свело предчувствием кислоты, но Торвальд мужественно удержался от гримасы. Инги действительно очень старался. Даже такое прозрачное, чахлое винишко стоило немало.

А значит, Инги готовил почву для просьбы. Очень, очень серьезной просьбы.

— Что тебе надо? — не стал ходить вокруг да около Торвальд.

Инги застыл с поднятым кубком, на лице мелькнули, стремительно сменяя друг друга, неловкость, досада — и усталая обреченность.

— Ну, если ты предпочитаешь попросту, в лоб… Мне нужно увидеться с твоей чужеземной колдуньей.

— С Ивой? — изумился Торвальд.

— А что, у тебя еще одна чужеземная колдунья имеется? Шикарно живешь! — фыркнул Инги и отпил вино. Торвальд последовал его примеру, заранее каменея лицом, чтобы не перекосило. Боги, какая кислятина! Из чего эту хрень делают? Из морошки?

Торвальд закинул в рот кусок соленого сыра.

— Ну так чего ты хотел? От моей чужеземной колдуньи?

Инги притих, задумчиво вращая в пальцах кубок. Свет вспыхивал и гас на прихотливых изгибах чеканки.

— Я купил одну книгу. Весьма недешевую. Но не могу ее прочитать.

— Ну так найми переводчика. Там какой язык?

— Итландский, — на лице у Инги мелькнуло раздражение.

— Но ты же знаешь итландский.

— Я? Знаю итландский? Ах да, действительно! Спасибо, что напомнил, брат мой, я ведь совсем об этом позабыл, — губы Ингибьерна исказила тонкая злая усмешка. — Что бы я делал без твоих мудрых советов…

Вот гадство! Действительно. Про переводчика Инги и сам бы сообразил. Ну и потом — какой переводчик? При чем тут вообще переводчик? Если Инги просит о встрече с Ивой, значит, проблема у него не с переводчиками, а с колдунами.

За каким Хеллем Торвальд с этим дурацким советом вылез? Никто ведь за язык не тянул! Но нет, поторопился, брякнул глупость — и свел на нет уже одержанную на входе победу.

Торвальд, разломив лепешку, аккуратно намазал ее маслом, сверху уложил ломтик копченой форели. И только потом поднял глаза.

— Если мои советы тебе не нужны — может быть, я пойду? Дел, знаешь ли, накопилось изрядно. Зачем зря время терять?

— Нет-нет, ну что ты. Я не это имел в виду, — кротко потупил взгляд Инги. Искренности в этой кротости было столько же, сколько в дерьме — золота, но все-таки Инги отступил. И Торвальд решил удовлетвориться результатом.

— Так что у тебя с книгой?

— Я… Ну… Видишь ли… — Инги столь очевидно смутился, что Торвальд даже жевать перестал, наслаждаясь этим редким, а оттого весьма ценным зрелищем. — Я… Я над ней засыпаю.

Торвальд хрюкнул. Застыл, прикрывая ладонью рот. Хрюкнул снова. Лепешка и сыр, почти пережеванные, не позволяли расхохотаться, но смех рвался наружу, и сдержать его не было никакой возможности. Могучим глотком Торвальд втолкнул в себя пищу, поперхнулся, закашлялся — и тут же в голос заржал, утирая с лица выступившие слезы.

— Над книгой? Засыпаешь? Ну правильно! Так и должно быть! — сотрясаясь от хохота, Торвальд хлопнул Ингибьерна по плечу, едва не свалив беднягу со стула. — Главное, чтобы на девке не засыпал, а над книгой — это совершенно нормально!

— Да перестань ты! — вскинулся Инги, алый, словно кузнечный горн. — При чем тут девки?! Я серьезно!

— Так я тоже серьезно. Плюнь ты на эту скучищу, — Торвальд все еще хихикал, но потихоньку справлялся со смехом. — Подари книгу… вон, хоть жрецам подари. Они рады будут.

— Не сомневаюсь! Знаешь, сколько эта книга стоила?

— Сколько? — могучим усилием Торвальд одолел неуместное веселье.

Все же Инги действительно переживал. Может, из-за своей неспособности прочитать слишком мудреную книгу, может, из-за уплаченной за нее цены — но переживал ведь.

— Два прута серебра.

— Сколько?! Ну охренеть… Отец знает?

— Нет. Я не говорил еще. Хотел сам разобраться, заклинания изучить, а потом уже показать.

— Ага. Понятно…

Теперь Торвальд действительно понял. Инги действительно немного умел колдовать. Совсем чуть-чуть, магия ему не давалась, но учился усердно — и по древним рукописям, и у жрецов. А сейчас, получается, ему подвернулась дорогущая книга. Два прута серебра! Это же охренеть можно! Но Инги заплатил в надежде, что сможет выучить могущественные заклинания. Выучить. И продемонстрировать отцу. Ярл ведь так хотел, чтобы Грейфьяль обрел собственную сильную магию…

Вот только никакой магии не случилось. А серебро потрачено. Два прута серебра!

— Думаешь, Ива поможет тебе разобраться? — Торвальд не знал, злиться на Инги или жалеть его.

— Надеюсь. Слушай, дело не в том, что книга сложная! Я все понимаю! Просто… не могу читать. Какую главу ни открою — дальше пары абзацев уйти не могу. Падаю лицом в стол и засыпаю. Как будто по голове чем-то треснули! — Инги несколькими глотками осушил кубок и снова долил вина. — А потом… Ничего не помню. В смысле, те пара абзацев, которые я прочел — они ведь должны остаться в памяти, правильно?

— Ну… наверное.

— Конечно, должны! А их нет! Я и с начала брался, и с конца, в каждую главу сунулся — ничего! Ни слова не помню! Это ведь ненормально, правда?

— Не знаю, — Торвальд задумался, вспоминая собственное обучение. Он, конечно, тоже забывал выученное — но ведь не полностью же. Даже самые нудные уроки хотя бы кусками, но оставались в памяти. А Инги прочитанным всерьез интересовался. И прилагал усилия. — Думаешь, это колдовство? — сделал очевидный вывод Торвальд.

— Надеюсь.

«Ну да. На что же еще тебе надеяться», — мысленно хмыкнул Торвальд и весомо кивнул.

— Хорошо. Я поговорю с Ивой. Думаю, она согласится помочь.