Глава 44. О пользе доверительной беседы

В лицо Ива знала только шепелявого, а потому следить решила именно за ним. Сменить рожу все-таки сложнее, чем куртку. Первый шаг оказался довольно простым. Второй — чуть посложнее. Следить нужно на машине или без? Шепелявый мог приходить на работу пешком, а мог приезжать. Если приезжает, без автомобиля не обойтись, а если приходит… автомобиль можно оставить на парковке.

Самым поганым был третий шаг. Если за шепелявым все же придется идти — как спрятать Торвальда? Даже на людной улице его белобрысая башка возвышалась, как сигнальный маяк над морской гладью. А в районе мастерской «Топмастер» никаких столпотворений не наблюдалось. Шепелявому достаточно один раз оглянуться — и все, хана. Хвост он срисует мгновенно.

Где-то в этом месте Ива засомневалась: а правильно ли она определила цель слежки? Может, с кудрявым полегче будет? Куртка висит на крючке, прицепить на нее жучок проще некуда. Но… кто сказал, что кудрявый эту куртку наденет? Может, он ее только в холодные дни носит. Или в дождь. А может, для грязной работы использует. Для переноски здоровенных булыжников, скажем.

Нет. Жучок нужно цеплять непосредственно на объект. А объектом будет шепелявый. Как только Ива решила эту задачку, все стало просто. Соорудив на коленке крохотный маячок, она заглянула в мастерскую — чтобы уточнить, нельзя ли ускорить ремонт. Послушала стандартное: «Мы делаем все возможное, в очереди перед вами пять машин», разочарованно повздыхала — и аккуратно, незаметно подвесила маячок шепелявому на кроссовок. От усилия немедленно закружилась голова — для прямой манипуляции физическими объектами маны у Ивы не хватало. А маячок она левитировала чистой силой, без вербальной формулы, без дактилоформ. К тому же по сложной траектории, в обход всех возможных препятствий, да еще и вплотную к полу, чтобы крохотный парящий кристаллик не блеснул в солнечном свете.

Из мастерской она вышла взмокшая, как марафонец на финишной черте. Торвальд, заметив неладное, тут же распахнул дверь арендованного «мини-шиви», но Ива скорчила такую рожу, что сразу стало понятно: если тут кому-то и понадобится помощь, то не ей. Впечатленный богатством мимических эффектов, Торвальд снова уселся на место. А Ива спокойно, не торопясь, спустилась к парковке. Остановилась перед витриной, разглядывая манекенов в спортивных костюмах, поглазела на пеструю рекламу тропических туров, сулящую море, пальмы и абсолютный релакс. В фургончике мороженщика купила два рожка — клубничный и шоколадный, для вящего удовольствия присыпав их орешками. Словом, вела себя так, как и должна вести девушка, которая просто прогуливается по улице.

Уже у машины Иву догнало озарение. Когда она просто прогуливается по улице, то никакого внимания на рекламу не обращает. И на витрины не пялится. Пожалуй, над образом обычной прохожей следовало еще поработать. Но что сделано, то сделано. Недовольно фыркнув, Ива открыла дверь и скользнула на место водителя.

— Ну? Что? Как прошло? — тут же набросился на нее Торвальд. — Ты чего такая зеленая?

— Не надо, не щупай меня! Хватит! — шлепнула Торвальда по рукам Ива. — Я просто устала! Вот, держи, — она протянула Торвальду шоколадный рожок. — Ешь.

Тот покосился недоверчиво, но мороженое принял.

— Ты же сказала, что просто зайдешь и выйдешь. Тут не с чего уставать.

— Нет. Я сказала, что зайду, поставлю жучок и выйду. — Прищурившись, Ива шевельнула пальцами, складывая их в знак. Забытая предыдущим арендатором грязная салфетка поднялась с пола, кувыркнулась в воздухе и мягко спланировала под педали.

Торвальд наблюдал за этим неубедительным полетом, словно ребенок — за воздушными гимнастами под куполом цирка.

— Вот как-то так, — небрежно двинула плечом Ива и медленно, с наслаждением лизнула мороженое.

— Ого… — отозвался Торвальд. И тоже лизнул мороженое. — Да. Тут есть отчего устать.

— Кому как. — Приписывать себе несуществующие заслуги Ива не любила. — Маг с хорошим резервом наш автомобиль мог бы в воздухе покружить. Но это не мой случай, — Ива откинулась на спинку кресла, расслабила мышцы и прикрыла глаза. Вот странно же. Физической нагрузки не было, а ощущение, как будто два часа в спортзале корячилась. Аж коленки трясутся. Вслепую пошарив рукой, Ива щелкнула кнопкой аудиоцентра. Салон наполнил медленный, тягучий джаз, пульсирующий, словно огромное сердце. Торвальд удивленно хмыкнул, но смолчал. Ива слышала, как он ерзает, устраиваясь поудобнее, как азартно хрустит вафельным стаканчиком.

Хотелось уснуть. Уплыть на бархатных волнах усталости в темноту и тишину, ничего не делать, ни о чем не думать.

Но нельзя. Никак нельзя. Тряхнув головой, Ива открыла глаза.

— Достань из бардачка карту.

— Откуда?

— Бардачок. Вон та ручка прямо над твоими коленями.

Торвальд щелкнул замком, пошарил в пыльной глубине и вытащил сложенную вчетверо простыню карты. Вчера они больше часа бродили по улицам, настраивая жучок — сначала Ива согласовывала векторы направлений, потом делала масштабирование. Теперь укрощенный трекер показывал ровно то, что должен был — перемещение объекта в пределах плана местности с погрешностью до десяти метров. В данный момент минимальное — зеленая искорка мелко подрагивала, оставаясь в квадратике здания. Значит, шепелявый честно отрабатывал смену.

Ива зевнула, прикрыв рот ладонью.

— Торвальд, солнышко, видишь вон тот фургончик. Я там мороженое покупала. Может, сходишь туда и возьмешь кофе?

— Я?!

Бедняга выпучился на нее так, словно Ива предложила голым по улице пробежаться.

— Ну да. Ты хочешь попробовать? Или боишься, что не справишься?

Простенькая разводка сработала безотказно. Фыркнув, Торвальд выхватил у Ивы карту и решительно направился к фургончику.

— Можешь себе что-то другое взять! Не кофе! — на всякий случай проорала ему в спину Ива. И тут же хлопнула себя ладонью по лбу. — Твою ма-а-ать…

Конспирация же. Гребаная конспирация! Стоило узлом завязываться, удерживая Торвальда в машине — чтобы помножить на ноль собственные же усилия, отправив его за гребаным кофе.

Сука. Как можно быть такой идиоткой.

Ива, вцепившись в руль, наблюдала, как Торвальд идет по тротуару. Как заглядывает в окошко фургончика. Как ждет, упершись локтями в высокую стойку. И возвращается, сжимая в каждой руке по стакану.

Никто не заорал «Ба, глядите, да это же дикий северянин из Грейфьяля!». Никто не помчался в мастерскую — сообщить, что возмездие близко. Мир продолжил существовать, словно ничего не случилось. Потому что ничего не случилось. Всем было плевать. Только продавец, высунувшись из окошка, проводил взглядом странного покупателя. Возможно, вечером он расскажет приятелям, что видел сегодня огромного мужика. А может, и не расскажет.

Выдохнув, Ива разжала побелевшие пальцы. Слава богу. На этот раз обошлось. Что, в общем-то, ожидаемо. Это в кино любое действие ведет к увлекательному сюжетному повороту. А в обычной жизни нет ни сценариста, ни режиссера.

Но в будущем нужно быть аккуратнее. Когда она в следующий раз…

Торвальд постучал в дверь ногой, демонстративно выставив перед собой занятые руки. Ива, перегнувшись через сиденье, щелкнула замком.

— Залезай. Я тут подумала: это расследование можно считать тестовым. Пробным. Первая попытка всегда паршивенькая. Но в следующий раз мы справимся намного лучше!

— А ты, значит, думаешь, что следующий раз все-таки будет, — Торвальд поглядел на нее со сложносочиненным выражением лица.

— Ну… да. А ты нет?

— Эм-м-м… Даже не знаю, что сказать — Торвальд протянул ей стаканчик с кофе. — Лично я не возражаю. Но жители Грейфьяля, думаю, не обрадуются.

— Можно подумать, у них будет выбор.

— Не будет. И это еще одна причина для грусти.

Торвальд отхлебнул из своего стакана, слизнул с усов густую молочную пену.

— Эй, а у тебя что? Не кофе? — заинтересовалась Ива. — Ну-ка, покажи, покажи. Это что, молочный коктейль?!

— Да. А что? Нельзя? — растерялся Торвальд. — Я спросил, что еще можно взять, кроме кофе. Продавец посоветовал… Что-то не так?

— Нет-нет, все нормально, — Ива умиленно улыбнулась, наблюдая, как Торвальд слизывает с кромки стакана пену. — Не думала, что тебе коктейли понравятся.

— Почему? Вкусно ведь. Не понимаю, что вы находите в этом кофе.

— Но это же просто молоко! С сахаром!

— Вот именно. Молоко с сахаром — за каким хеллем пихать в него горькую бурую дрянь?

— Это кофе-то дрянь? Чудесно. Просто чудесно. И это говорит человек, который бьер каждый день литрами хлещет.

— Потому что бьер вкусный! И очень полезен для здоровья. А после вашего кофе не уснешь.

— Но в этом же весь смысл!

— В чем? В том, чтобы не спать? Нормальный человек ночью и должен спать. А днем он сам по себе бодрый, без кофе.

— Это если человек с мечом и луком по лесу бегает. А у меня работа сидячая!

— Я сейчас тоже сижу. Но ведь не сплю же!

— Что крайне подозрительно. Я точно знаю, чем ты полночи занимался.

— Тем же, чем и ты. Мы этим вместе занимались вообще-то.

— Вот! Вот Именно! — воздела палец к потолку Ива. — Но я спать хочу, а ты нет!

— Это потому, что ты женщина. Женщины слабые.

— Что? Что-о-о?! — Ива пихнула кулаком в твердокаменное плечо. — Я слабая? Это я слабая?!

— Но великая колдунья! — Торвальд, хихикая, неубедительно прикрылся ладонью. — И в постели ты горячей огня!

— Я не слабая! Слышишь, лось ты полярный! Не слабая! У меня по гимнастике отлично было!

Ива, отбросив пустой стаканчик, напрыгивала на Торвальда, как кошка на карьерный самосвал. И совершенно пропустила момент, когда зеленый маячок сдвинулся с места.

— Стой! — Торвальд, вскинув ладонь, не глядя блокировал очередную атаку. — Смотри! Смотри!

Ива, разом растеряв запал, уставилась на карту, потом — на дорогу. Из ворот мастерской неспешно выезжал темно-зеленый пикап.

Пикап, в котором так удобно возить камни.

— Вот черт!

Повернув ключ зажигания, Ива выжала заднюю, выруливая на дорогу. Пикап уже вклинился в вялый окраинный трафик — прямо за ним пристроился серебристый минивен, потом — черный седан. Ива, притопив газ, проскочила под носом у автобуса, заняв почетное третье место. Не то чтобы это было важно — медленно ползущий по карте огонек полностью повторял все маневры объекта. Но терять из виду пикап все равно было страшно.

— Ну ты смотри! Действительно показывает! — Торвальд очарованно потыкал пальцем в огонек. — Вот бы на оленей такое же… Ты можешь еще таких штучек наделать?

— Запросто. А как ты будешь их к оленям крепить? — Ива, прикусив от волнения губу, двигалась в потоке машин, не сводя взгляда с пикапа. Слова Торвальда долетали словно из другой комнаты, скользили мимо сознания. Она тайно преследует преступника! На самом деле! Не в шутку, не понарошку — на самом деле!

— Тьфу ты. Точно. Крепить же надо, — вздохнул Торвальд, явно не впечатленный фактом преследования. — Жаль. Удобно было бы.

— И карты у тебя нет, — уточнила Ива, объезжая неловко перестроившийся фургон. Не слишком быстро, чтобы не вызывать подозрения, но и не медленно — чтобы не потерять из виду темно-зеленые борта. — Здесь, на прямых улицах, мы привязку к местности час делали. Представь, что в лесу будет.

— М-да. С оленями фокус не выгорит, — признал Торвальд, снова потыкал в огонек пальцем и откинулся в кресле. — Почему ты его не догоняешь?

— Зачем? Чтобы спугнуть? Не-е-ет, пусть едет, куда хочет. А мы поглядим: куда он хочет, к кому, зачем… — Ива, остановившись на светофоре, высунулась в окно. Пикап не перестраивался, поворотники не включал, значит, должен двигаться по прямой.

А если шепелявый засек преследование? Если сейчас резко развернется и рванет вниз?

Ну и пусть рвет. Ива проедет прямо, словно ни в чем не бывало. На следующем перекрестке раскрутится, спустится по параллельной улице и опять упадет ему на хвост. Потому что карта все покажет! Карта-карта-карта, ах, до чего же хорошо получилось! Прямо-таки замечательно!

— Я — молодец! — гордо объявила Ива, выстукивая по рулю нервный ритм.

— Что?

— Маячок, говорю, хороший. Я — молодец!

— А. Да. Ты молодец, — дипломатично согласился Торвальд. — Трогай, трогай, не стой, он же уезжает!

Желтый свет сменился зеленым, и пикап двинулся с места — без коварных шпионских рывков, просто и буднично, по прямой. Ива неспешно покатила за ним, не сводя взгляда с бутылочно-зеленой крыши. На следующем повороте пикап свернул налево, нырнул под эстакаду и съехал с трассы. Ива, расслабившись, едва не пропустила этот маневр. Резко вывернув руль, она рывком ушла к съезду — в оскорбленном вое клаксонов. И в ужасе уставилась на движущийся впереди пикап. Если шепелявый подозревал слежку, стремительный маневр Ивы эти подозрения полностью подтвердил. А если нет… То бестолковая толкотня на дороге выглядела для него обычным дорожным конфликтом. То ли новичок затупил, то ли усталый водитель чуть не проспал поворот.

Пикап сбросил скорость.

Ива, рефлекторно втянув голову в плечи, словно шепелявый мог заметить ее на таком расстоянии, тоже начала притормаживать. Впереди виднелась вывеска какого-то магазинчика, и можно было изобразить, что именно в магазинчик она и ехала… Но пикап вдруг резко принял вправо. Ива медленно прокатилась мимо него, вывернув голову.

Шепелявый направлялся к бару. Приземистое здание, увенчанное тусклой вывеской «Последний шанс», затаилось в тенях промзоны словно помоечный кот между мусорными баками. На площадке уже стоял десяток машин — таких же недорогих, битых жизнью рабочих лошадок. Судя по всему, клиентами бара были местные синие воротнички, желающие расслабиться после трудового дня. Ива, проскочив съезд, развернулась на ближайшем же перекрестке, вернулась и тоже заехала на стоянку.

— И что теперь? Мы пойдем следом?

Торвальд потянулся было к ручке, но Ива положила ладонь ему на бедро.

— Нет. Подождем здесь. Вряд ли это надолго.

Потому что середина недели. Завтра рабочий день. Не может же шепелявый всю ночь бухать, если потом на работу идти.

Ива, сложив на руле руки, уперла в них подбородок.

Наверное, это было неплохо. То, что шепелявый решил заглянуть в бар. Его ведь нужно будет разговорить, а пьяные люди болтливы. И внушаемы. Ива планировала надавить на шепелявого, угрожая звонком в полицию. Тем более что собственник алтаря вот он, рядышком — в любой момент может о похищении заявить. Теоретически. На практике, конечно, никакого заявления не будет. Безопасники кровно заинтересованы в том, чтобы эта история никогда не попала в официальную статистику. Но шепелявый-то этого не знает! А значит, поверит в серьезность угрозы. И расколется. Наверное. Может быть. Очень хочется думать, что расколется. Потому что других способов получить информацию Ива придумать не могла. Вот был бы у нее полицейский жетон… Ива, тоскливо вздохнув, скосила взгляд на часы. Двадцать минут восьмого.

— Как думаешь, он долго там будет сидеть? — Ива кивком указала на бар. Как будто требовалось уточнить, где именно сидит шепелявый.

— С пивом? Вечность. — Торвальд ответил таким же печальным вздохом. — А может, мы изнутри за ним проследим? Для надежности. Купим пивка, пожрать чего-нибудь…

— Хорошо бы… — Пивка Иве не хотелось, а вот пожрать было бы неплохо. — Но нельзя.

— Так мы где-нибудь в сторонке сядем. В темном углу.

— Не уверена, что там есть темные углы.

Но, может быть, там есть доставка? На мгновение Ива представила, как звонит в бар и заказывает дежурное блюдо. И пару бутылочек пива. Да, прямо на парковку. За срочность хорошие чаевые.

Стоп. А почему нет? Секретность секретностью, но что такого страшного может разболтать официант? Ну скажет он, что кто-то заказал ужин навынос. И что? Что в этом ужасного?

А, гадство. Торвальд. Вот что ужасного может разболтать официант. Увидит в машине здоровенного белобрысого мужика, поразится, расскажет об этом приятелям. А шепелявый услышит.

— Жвачку хочешь? — грустно спросила Ива, выщелкивая себе в ладонь белый кубик.

— Нет. Жвачку не хочу. Мне бы пивка…

Из бара тянуло чесноком и жареной курицей. Ветхий, как говно мамонта, рокешник сменялся фолком, фолк — блюзом, на смену блюзу снова приходил рокешник. Машин на стоянке все прибавлялось, усталые работяги стекались в «Последний шанс», как утомленные пчелы — в улей. Медленно сгущались тени, наливаясь сумрачной синевой, на тусклом небе проступили бледные искры звезд. Вечер тянулся, и тянулся, и тянулся. А шепелявый все не выходил.

Ива, прикрыв ладонью рот, зевнула. Увлекательное приключение с погонями и слежкой оказалось до чертиков скучным. Ты едешь, ты сидишь, ты снова едешь и снова сидишь. В кино все выглядело намного увлекательнее. Как полицейские выдерживают такую жизнь? Или у них нормальные приключения? И только Иве досталось бракованное.

Ни драйва, ни адреналина. Одно бесконечное унылое нифиганеделание. С тем же успехом можно было в очереди постоять.

Медленно, с наслаждением зевнув, Ива повернулась к Торвальду. Тот сидел неподвижно, устремив взгляд на двери, словно вырезанный из камня истукан.

— Тебе что, не скучно?

— Мне? — на лице у Торвальда проступило искреннее изумление. — Почему мне должно быть скучно?

— Потому что ты ничего не делаешь.

— Но я делаю. Наблюдаю и жду.

— За чем тут наблюдать? Ничего же не происходит.

— Но может произойти. В любой момент. Поэтому нужно сохранять сосредоточенность. Будешь зевать — никогда никого не поймаешь. Охотник должен быть внимательным.

— Ненавижу охоту.

— Но мясо любишь.

— Я покупаю мясо в магазине!

— А до магазина оно на деревьях росло? Или по лужайке гуляло, травку жевало?

— Это другое!

— Чего это вдруг? Можно подумать, с коровы мясо само собой падает. Ее тоже убивать приходится.

— Фу! Не рассказывай мне это!

— Да почему?! Ты ведь сама все знаешь. Не понимаю, с чего вдруг… О! — Торвальд вдруг выпрямился, словно охотничья собака, приметившая дичь. — Гляди!

На крыльце, чуть покачиваясь, стоял шепелявый. Похлопав себя по груди, он расстегнул левый карман, достал пачку сигарет и прикурил, прикрываясь ладонью от ветра. Алая точка разгорелась в сумеречной синеве, погасла и опять разгорелась.

Он вышел. О боже, черт побери, он вышел! Что же делать, как поступить, нужно решить, прямо сейчас, немедленно. Ива застыла, прикусив от напряжения губу.

Шепелявый медленно спустился по ступеням, остановился, запрокинув лицо к темнеющему небу. По его губам блуждала нежная пьяная улыбка.

Что же делать? Перехватить и заговорить, изобразить случайную встречу? Или позволить уехать, чтобы подкараулить у дома? А если он не поедет домой? Если, скажем, отправится к приятелям, или к любовнице, или еще куда-нибудь? А может…

Хлопнула дверь. Ива, вздрогнув, поглядела на пустое кресло рядом с собой. А потом — в окно. Торвальд бесшумной тенью скользил вдоль машин, пригибаясь, словно кот, выцеливающий голубя.

Твою мать! Что делать?!

Ива, щелкнув замком, тоже выскочила на парковку. Шепелявого уже не было видно, а когда она обернулась, то не нашла и Торвальда. Охнув, Ива помчалась туда, куда должен был пойти шепелявый. Туда, где должен был подстерегать его Торвальд. К пикапу. И не успела. Глухой звук удара, грохот врезавшегося в металл тела, снова звук удара. Ива, выскочив из-за угла, застыла, прижав руки ко рту. Торвальд, крепко ухватив шепелявого за глотку, вздернул его на цыпочки.

— Догадываешься, кто я?!

Шепелявый, сдавленно засипев, вцепился в огромную лапищу, тщетно пытаясь разжать пальцы. Ноги бессильно скребли по асфальту, нащупывая хоть какую-то опору.

— Ты понимаешь, кто я? — Торвальд, кажется, сильнее сдавил тощую шею, потому что ответом был совсем уж предсмертный хрип.

— Что ты делаешь! Торвальд! Торвальд! — Ива, метнувшись вперед, тоже вцепилась в его руку. И тоже безуспешно. — Ты же его убьешь!

— Конечно, убью! Мелкий грязный ублюдок! Я тебе кишки выпущу прямо здесь, — невесть откуда Торвальд выхватил нож. Небольшой, намного меньше того, которым орудовал дома, в Грейфьяле. Но даже этого ножа хватило, чтобы шепелявый закатил глаза.

А может, у него просто закончился воздух в легких.

Ох, дьявол. Торвальд его правда убьет! Прямо здесь, посреди парковки! Приедет полиция, их повяжут, и всю жизнь Ива просидит в тюрьме, в одиночной камере. Потому что захотела приключений!

— Пусти! Прекрати немедленно! Торвальд! Не смей его убивать! — Ива заколотила кулаками по спине, по плечам — и, кажется, по шепелявому. Сосредоточиться на конкретной цели не получалось. — Отпусти!

Шепелявый, вопреки обстоятельствам, тоже оживился, засипел что-то невнятное, заперхал, царапая ногтями запястье Торвальда.

Да чтоб тебе! Теперь биоматериал под ногтями останется! Даже если получится сбежать незамеченными, все равно обвинят и посадят. Охнув, Ива поймала шепелявого за руки, прижимая их к телу.

— Нет! Перестань! Оба перестаньте!

Вдалеке мелькнул силуэт прохожего. Мужчина остановился, вглядываясь в сумрак.

— Держи его аккуратнее, чтобы ботинки не облевал! — тут же закричала Ива. — Опять нажрался, мудила!

Прохожий исчез.

Торвальд, на мгновение скосив глаза, одобрительно улыбнулся. И ослабил пальцы.

— Ну? Ты узнал меня?

— Да… Кх-х-х… Да… — шепелявый хватал воздух широко распахнутым ртом. — У-у-узнал.

Чушь. Он не мог узнать. Он же никогда не видел… Хотя нет. Не лично Торвальда узнал, просто жителя Грейфьяля. Белобрысого дикаря с далекого северного моря.

— Вот и хорошо, — хищно улыбнулся Торвальд. — Значит, ты все мне расскажешь. Или я вырежу тебе печень. Во славу Отана.

И тыкнул ножом в бок. Видимо, именно там находилась печень. Ива не была уверена — но Торвальд наверняка знал точно.

Видел собственными глазами. Может быть, даже щупал.

— Не-е-ет! — взвыла Ива, снова повиснув у Торвальда на руке. — Не смей. Убери нож!

— Уберу. Если этот овечий выкидыш все расскажет. Ну! Говори! — Торвальд, сжав пальцы, вбил шепелявого в дверь пикапа.

— Ч-ч-что? Х-х-ховор-рить?

— Где алтарь? Куда ты дел камень? — подсказала из-под руки Торвальда Ива.

— П-продал. Ф-ф-фразу. Как привезли.

— Кому?

— М-марфи.

— Какому Марси?

— Больфому. Он фсякие фтуки покупает для магии.

— Марси Большой… — Ива растерянно замолчала. Она предполагала, что шепелявый просто покажет, где спрятал камень. Ну или выведет на покупателя — а того можно будет припугнуть полицией. Но перекуп… Еще одно звено, которое сначала нужно найти, потом придумать, как подступиться…

— Значит, Марси. Большой, — нехорошо ухмыльнулся Торвальд, склонившись над шепелявым так низко, словно пытался его обнюхать. — Отлично. Покажешь, где он живет.

— Х-хорошо. П-покажу.

Перехватив шепелявого за шкирку, Торвальд стремительно протащил его по парковке. Ива опомниться не успела, как тот уже скрючился на заднем сиденье, прикрывая руками голову.

— Ну все. Едем. А хорошо ты мне подыграла, — внезапно склонившись к Иве, прошептал Торвальд. — Я даже не ожидал.

— Подыграла?! А. Ну да. Подыграла. А… А он…

А если он обратится в полицию? А если он пожалуется подельникам? А если он подкараулит в темном переулке?

Но Торвальд, не слушая вялого блеяния, нырнул на пассажирское сидение, и вариантов, в общем-то, не осталось. Ива, пригладив растрепавшиеся волосы, пошла к водительскому месту.

Ну что ж. Она искала способ раскрыть дело. Ну вот он. Быстрый и эффективный. А что незаконный — так вся ее, Ивы, самодеятельность к закону отношения не имеет.

— Куда ехать? — Ива скосила глаза на зеркало заднего вида. Шепелявый болезненным жестом потер шею.

— Давай вперед, на февер. Я покажу.

Воображение тут же услужливо подсунуло Иве картинку: она внимательно смотрит на дорогу, Торвальд увлечен местным пейзажем, а шепелявый тихонечко, незаметно вытаскивает из кармана нож… И втыкает в почку. Чью именно почку, ее или Торвальда, Ива не придумала, а потому не испугалась всерьез. Но на всякий случай уточнила:

— Ты его обыскал?

— Думаешь, у этого недомерка есть что-то ценное? — глаза Торвальда вспыхнули хищным интересом.

— Думаю, у него может быть нож.

— А… Это вряд ли. Был бы клинок, он бы меня пырнуть попытался. А не царапался, как девчонка на сеновале. Но… Слышь ты, болезный. Нож есть? — обернулся к шепелявому Торвальд. Тот истово замотал головой и растопырил ладони, наглядно демонстрируя собственную небоеспособность. — Имей в виду, песий сын. Рыпнешься, и я тебя выпотрошу. Как куренка. Понял?

— П-понял, — откликнулся шепелявый. — У меня нет нофа. Направо! Поворафивай направо!

Ива съехала с четырехполоски на двухполоску. Мимо ползли обшарпанные пятиэтажки северных районов, между ними стеклянно поблескивали стаканы автобусных остановок. Фонарей становилось все меньше, темных укромных закоулков — все больше.

— Налево. Теперь направо. Налево, — продолжал командовать шепелявый. — Вон там, у ломбарда, тормофи. Видишь вывеску с фолотыми монетами? Прямо там.

Ива, послушно мигнув поворотником, свернула. Шепелявый на заднем сиденье заерзал, подозрительно воспряв духом, и Торвальд, перегнувшись, отвесил ему затрещину.

— Что бы ты себе ни придумал — забудь. Прямо сейчас.

Выбравшись на тротуар, он выволок из машины шепелявого.

— Первым иду я. Ты — рядом со мной. Тихо, смирно, послушно. Как барашек.

— А я? — прервала инструктаж Ива.

— Ты — сзади. Держись у меня за спиной, где-то шага за два. Не путайся под ногами. Все понятно? — Торвальд обвел пристальным взглядом притихших спутников.

— Да-а-а, — нестройным хором отозвались Ива и шепелявый.

— Еще раз. Слушай сюда, хорек недомерочный, — Торвальд, схватив шепелявого за шкирку, тряхнул его, словно цепной пес — кутенка. — Мне нужен алтарь, и я его получу. Будешь помогать — останешься в живых. Будешь мешать… — он проникновенно взглянул шепелявому в глаза. Тот дробно закивал, булькая слюной в пережатой глотке. — Вот и молодец. Ну что, веди нас. Вперед, к победе и славе!

Насчет победы Ива не была так уж уверена. А слава в сложившихся обстоятельствах откровенно пугала. Лично она, Ива, предпочла бы остаться безвестной. А не прогреметь на весь Вертекс — скажем, в программе «Самые кровавые преступления года». Но Торвальд уже шагал вперед, а инструкцию насчет двух шагов Ива запомнила твердо. А потому потрусила следом, старательно пристраиваясь так, чтобы не путаться под ногами.

Двери в ломбард Торвальд открыл, просто швырнув в них шепелявого. Наперерез бросился охранник, что-то нашаривая под курткой — и отлетел в сторону, врезался в стену и стек по ней. Из обмякшей руки скользнул на пол оранжевый жезл парализатора. Торвальд, оглядев поле боя, демонстративно хрустнул костяшками.

— М-да. Вот это, стало быть, Большой Марси? Не так уж он и велик.

Сухощавый мужчина за прилавком оцепенело моргнул. Его глаза стремительно перебегали от лежащего охранника к Торвальду, от Торвальда — к шепелявому.

— Э-э-э…

Ива открыла было рот, чтобы высказать сомнения, но шепелявый ее опередил.

— Нет. Большой Марси — вот этот.

Сухощавого перекосило.

— Артензио, мать твою. Я же предупреждал… — его рука скользнула под прилавок.

— Туви! — взвизгнула Ива, но подсказки Торвальду не требовались. Коротко размахнувшись, он швырнул нож. Бам! — рукоять сухо ударила в лоб, и Марси, охнув, отступил, прижав руку к лицу. Между пальцами сочилась кровь. Торвальд, стремительно обогнув прилавок, рывком вышвырнул сухощавого в центр зала. И встал рядом, с любопытством разглядывая.

— Хм. Ты тоже, как по мне, мелковат.

— Как по тебе, все мелковаты, — глуховатым голосом откликнулся Марси. Вытащив из кармана носовой платок, он медленно стер кровь с лица. — Ты откуда такой выискался? И чего хочешь? Денег?

— Нет. Не денег. — Торвальд, наклонившись, спокойно подобрал нож. — Вот этот человек, — кивнул он на шепелявого, — продал тебе алтарь.

— Алтарь? Какой алтарь? — очень натурально удивился Марси.

— Каменный. Темная гранитная плита размером… где-то с овцу.

Марси помолчал, явно прикидывая стратегию. Торвальд, не подгоняя его, спокойно крутил в пальцах нож, ловя клинком отблески света. Не давил, не угрожал, просто ждал. Сама Ива в этом ожидании ничего пугающего не видела, но Марси внезапно помрачнел.

— Ах, каменный. Вроде бы что-то такое было. Хотя я не уверен. Через ломбард много товаров проходит.

— Много гранитных плит? Под завязку залитых маной? — не удержалась Ива.

— У нас большой оборот, — ухмыльнулся Марси. И тут же полинял лицом — потому что Торвальд шагнул вперед.

— Ну, ты уж напрягись. Сделай милость. Припомни. Продавал тебе этот человек алтарь или не продавал?

Сзади медленно, упираясь ладонями в стену, начал подниматься охранник. Его лицо напоминало кровавую маску — алое, неподвижное, с остановившимся взглядом.

Господи, куда его Торвальд ударил? Он же только один раз, откуда столько крови, почему столько… Вот гадство! Ива, метнувшись вперед, подхватила с пола парализующий жезл.

— Торвальд, надо бы его обыскать…

— Не надо, — растянул губы в любезной улыбке Марси. — Гарви просто постоит в уголочке. И помолчит. Правда, Гарви?

Охранник тяжело кивнул, уронив с подбородка каплю крови. И осторожно, короткими неверными шагами, отошел в сторону. Торвальд следил за его перемещениями равнодушным прозрачным взглядом.

— Значит, это твой алтарь, — сделал вывод Большой Марси. — Артензио очень инициативный парень, но соображает плохо. Постоянно выбирает не тех союзников. И не тех противников.

— Мне плевать на Артензио. И на тебя плевать, — двинул тяжелыми плечами Торвальд. — Все, что мне нужно — это алтарь.

— У меня его нет. К сожалению.

— Вот как, — нож в пальцах Торвальда провернулся, словно бы сам собой нацелившись на Марси. — Как жаль.

— Погоди, — Марси вскинул узкую смуглую руку. На указательном пальце тускло блеснуло кольцо. — Я продал алтарь. Это правда. Но я знаю людей, которые его купили.

— И ты скажешь мне, где их найти?

— Конечно.

— Почему я должен тебе верить?

— Потому что я не хочу умирать. И не хочу, чтобы мой ломбард сгорел дотла. Это прибыльное дельце, знаешь ли. Я очень им дорожу.

— Ты думаешь, что я сожгу твой ломбард?

— Обязательно, — по лицу Марси скользнула все та же холодная вежливая улыбка. — Я не Артензио. Я разбираюсь в людях. А вот твоя подруга, кажется, нет. Девочка, ты понимаешь, с кем связалась?

— Понимаю. С порядочным человеком, — вздернула подбородок Ива. — Торвальд хотя бы не торгует краденым.

— О да. Краденым ваш друг не торгует, — широкая ухмылка Марси напоминала пасть глубоководной рыбы. — У него другие интересы. Намного более… радикальные.

Ива открыла было рот, чтобы возразить, но тут же его закрыла. Потому что они сюда не об этике спорить пришли.

— Мои интересы — мое дело, — оборвал внезапную дискуссию Торвальд. — Где алтарь?

— Я могу назвать адрес, — улыбка сползла с лица Марси, как шкурка с гнилого персика. — Но взамен ты пообещаешь не трогать меня, мою семью и мое имущество.

— И имущество твоей семьи, — подсказал Торвальд. Лезвие ножа тускло мерцало в голубоватом свете ламп.

— Отлично. И имущество моей семьи, — благодарно кивнул Марси. — Ну так что? Мы договорились?

— Если я найду алтарь там, где ты скажешь — забуду, что слышал твое имя.

Марси помолчал, нервно подергивая узким, как шрам, ртом.

— Двусмысленное обещание. Будь на твоем месте кто-то другой, я счел бы это попыткой уклониться от соглашения. Но… ты ведь не уклоняешься.

— Нет.

— Ладно, — Марси еще немного помолчал, что-то прикидывая. — Я говорю тебе адрес. Что ты по этому адресу найдешь, не мои проблемы. Есть там алтарь, нет алтаря, сможешь зайти, не сможешь — все это меня не касается.

— Договорились.

Ива, сжав кулаки, застыла. Все это было слишком просто, подозрительно просто. Марси мог обмануть. Мог позвонить своим клиентам, предупредить их о визите. Мог вызвать каких-то головорезов, у таких, как Марси, всегда есть подельники-головорезы — и отправить на перехват. Но… это был успех. Пусть странный, пусть неправильный, но успех! Они нашли этот чертов алтарь. Вопреки всему. Нашли!

— Второй речной спуск, двести сорок восемь.

Торвальд, кивнув, спрятал нож. Марси несколько секунд смотрел на него, не мигая, а потом медленно, осторожно двинулся к прилавку. Наверное, стоило возразить. Все-таки у него там оружие. Но Торвальд, развернувшись, просто пошел к выходу. Ива попятилась за ним, не сводя с Марси взгляда. Тот, ухмыльнувшись, помахал ей узкой ладонью — словно престарелая звезда, приветствующая поклонников.

— Всего хорошего, милая девушка. Приятного вам вечера.

— И вам, — автоматически брякнула Ива. Испуганно охнув, она нырнула за порог и с грохотом захлопнула дверь. Дверь, за которой остался шепелявый.

— Стой! Стой, погоди! — она дернула Торвальда за руку.

— Что?

— Артензио. Марси его убьет!

— Это вряд ли. Артензио приносит деньги.

— Но ты ведь не можешь этого исключить!

— Не могу.

— И что? Ты просто оставишь его там?

— Ну да. Именно так я и сделаю.

— Но почему?!

— Потому, что мне плевать на Артензио. Этот ублюдок украл алтарь Отана. Я должен был перерезать ему глотку. Но не сделал этого — потому что поклялся соблюдать законы вашего мира. Боюсь, это вся доброта, на которую Артензио может рассчитывать. Он трус, вор и предатель. Если Марси захочет его убить, я вмешиваться не буду.

— Но…

— Не переживай, — Торвальд, на мгновение притянув Иву к себе, погладил ее по волосам большой тяжелой рукой. — Самое страшное, что ждет Артензио — парочка свежих переломов.

— Ты думаешь?

— Уверен. Если Марси начнет убивать всех, кто не готов ради него сдохнуть, то скоро останется в одиночестве. А с кем же тогда торговать?

— А. Да. Действительно, — слабо улыбнулась Ива. — Ну, тогда поехали. На Речной спуск.

— Поехали.