Глава 31. О преимуществах прыжков с парашютом

— Ивангелина Неванленнале? — секретарша, на мгновение оторвавшись от монитора, смерила Иву скептическим взглядом. Длинные серьги в ушах качнулись, разбрызгивая по шее радужные искры. — Господин Далентранианнате ждет вас. Проходите.

Секретарша указала коротким жестом на широченную дверь из темно-золотого, цвета гречишного меда, дерева. Как будто Ива могла не понять, где именно ее ждут.

Темно-зеленая ковровая дорожка глушила шаги, отчего казалось, что Ива ступает по густой, тщательно подстриженной траве. Тяжеленная, как гранитная плита, дверь отворилась легко и бесшумно, стоило только слегка потянуть за бронзовую ручку. Кабинет встретил Иву ароматом табака, кожи и дорогого кофе.

— Госпожа… — заместитель управляющего опустил глаза на лежащую перед ним бумажку. — Неванленнале? Мы вас уже ждем. Это господин Линомерианкаан, руководитель службы безопасности.

Высокий худой брюнет с острым, словно вырубленным стамеской лицом поднялся и протянул Иве руку.

— Добрый день, госпожа Неванленнале. Мы благодарны за ваш сигнал.

Никакой благодарности на лице безопасника Ива не видела. Раздражения, впрочем, тоже — и это, наверное, было хорошим сигналом. А может, и нет. Хрен их, этих безопасников, разберет.

— Да. Вы проявили разумную предусмотрительность, — заместитель управляющего качнул круглой головой, и золотые блики светильников скользнули по широкой глянцевой лысине.

— Рада, что смогла быть полезной, — Ива осторожно опустилась в глубокое кресло. Кожа цвета темного вина недовольно скрипнула. Звук получился неожиданно громким и пронзительным. Подчеркивающим вопиющую неуместность какой-то там Ивы в этом роскошном кресле — и в этом роскошном кабинете.

Ну и пошли в задницу. Ива в королевском дворце на подушках сидела — и подушки вообще не выдрючивались.

Решительно упершись ладонями в подлокотники, Ива, игнорируя оглушительные скрипы, поерзала, устраиваясь поудобнее.

— Чем я могу помочь, господа?

— Для начала… — безопасник подался вперед, обнажив в улыбке неестественно-белые, словно выкрашенные эмалью зубы. — Почему вы выбрали такой сложный способ информирования? Можно ведь просто зайти, рассказать о проблеме…

— Вы полагаете? — наивно округлила глаза Ива. — Но в университете нас обучали основам документооборота. Я точно помню, что серьезную информацию нужно передавать в письменном виде.

— Не все, что говорят профессора, следует применять на практике, — улыбка безопасника смягчилась, но глаза оставались колючими и внимательными. — Хотя определенная польза в письменном изложении материала, конечно, имеется. Бумага достоверно фиксирует информацию, исключая любые двойные трактовки, — безопасник выразительно посмотрел, позволяя Иве додумать ужасы возможных двойных трактовок.

— Да, я тоже об этом подумала. Бумажное свидетельство совершенно однозначно — именно поэтому я выбрала именно его.

Выкуси, засранец. Бабушку свою пугай многозначительными взглядами. Ива довела до сведения сотрудников безопасности важную информацию — и официально обвинить ее можно только в излишней тревожности. А неофициально можно и за устное обращение нервы в клубочек смотать.

— Пожалуй… — Линомерианкаан откинулся в кресле, сменив вежливую улыбку на задумчивую. — Значит, вы полагаете, что среди сотрудников нашей компании есть убийца?

— Я?! — удивленно вскинула брови Ива. — Ни в коем случае. Я всего лишь довожу до вашего сведения, что рядом с границей нашей территории местные жители нашли мужчину с перерезанным горлом. Рядом с ним обнаружена желтая пластиковая пуговица от дождевика.

— И почему же эти местные жители обратились к вам, а не к официальным представителям компании?

А вот и пригодились показания охранников. Ну кто мог предположить, что от них будет такая польза!

— Думаю, вы уже знаете ответ на этот вопрос, — пожала плечами Ива.

— Вы хотите сказать, что получили эту информацию от своего любовника, Торвальда Эйнарсона?

— Да. Эту информацию я получила от Торвальда.

— И вы видели это тело?

— Нет. Но я видела два других.

— Значит, не видели… — Задумчивая улыбка сменилась скептической. Похоже, у господина Линомерианкаана была целая коллекция всяческих улыбок — и он намеревался продемонстрировать ее в полном объеме. — И вы не подумали о том, что слова Торвальда могут быть… неправдой?

Линомерианкаан не произнес слово «ложь» — и все же оно повисло в воздухе.

— О! Вы думаете? — недоуменно захлопала ресницами Ива. — Как хорошо, что я обратилась с этой информацией в службу безопасности. Уверена, вы сможете разобраться, что правда, а что — вымысел.

— Можете не сомневаться, — теперь улыбка Линомерианкаана походила на оскал. — Мы обязательно это выясним. Но все-таки хотелось бы услышать ваше мнение. Вы поверили Торвальду?

— Да. Конечно. С чего бы ему лгать. К тому же Торвальд принес пуговицу…

— Которую мог вырвать из дождевика — того самого, что мы подарили ярлу Эйнару.

— Наверное, мог… Но я могу попросить, чтобы Торвальд показал мне этот дождевик! Уверена, он не откажет.

— А если он вырвал пуговицу из другого дождевика?

— А если он не вырывал пуговицу? — Иве надоели эти бессмысленные хождения вокруг да около. — Я не понимаю. В чем смысл этих вопросов? Что вы хотите узнать?

— Ничего. Вы совершенно правы, от вас я вряд ли смогу что-то узнать, — безопасник вдруг подался вперед, наклонившись так близко, что Ива почувствовала аромат его парфюма — густой, сладковатый, тягучий. — Уверен, в докладной вы рассказали все, что знаете. И рассказали максимально честно. Вас пугают эти убийства, вы надеетесь помочь людям — и ожидаете, что мы поймаем преступника. Ваши цели совершенно чисты и благородны. Я прав?

— Да. Наверное, — пожала плечами Ива. — Честно говоря, я никогда не задумывалась о том, благородны ли мои цели. Но я действительно очень хочу, чтобы вы поймали убийцу.

— Если преступления совершает кто-то из наших сотрудников — не сомневайтесь, мы это сделаем, – заместитель управляющего, господин Далентранианнате, сложил на животе пухлые белые руки. На безымянном пальце поблескивала полоска обручального кольца, на указательном сверкал острыми гранями темно-синий сапфир. — Надеюсь, вы никому не рассказывали об этом происшествии, госпожа Неванленнале? Бездумное распространение информации помешает расследованию.

— Нет. Я молчала — и собираюсь молчать в дальнейшем, — заверила высокое руководство Ива.

— Похвально. Полагаю, такая готовность к сотрудничеству заслуживает материального поощрения, – заместитель управляющего качнул головой, тяжелой и круглой, как шар для боулинга. — Рисса, милая, ты здесь? – он склонился к селектору, навалившись мягкой, почти женской грудью на стол. — Сделай пометку: выплатить госпоже Неванленнале премию. В размере… скажем… восемьдесят процентов месячного оклада.

— Спасибо, — изобразила смущение Ива. — Но я это делаю не ради денег.

— Конечно, конечно, госпожа Неванленнале. Я понимаю, — закивал заместитель управляющего. — Но, полагаю, верность компании следует вознаграждать.

А неверность — карать. За сладким пряником так явственно маячила палка, что можно было просто сунуть ее в лицо. Ничего бы не изменилось.

— Вы совершенно верно отметили, госпожа Неванленнале: дело не только в деньгах, — теперь улыбка у безопасника стала совершенно нечитаемой. — Психологический комфорт тоже важен. Поэтому спешу вас успокоить — значительных выбросов аккумулированной маны за последний месяц не зафиксировано. Вспышки проходят по верхнему уровню границы, не превышая ее.

А значит, ритуал проводит не квалифицированный маг. Профессионал из человеческого жертвоприношения выжал бы максимум — а значит, далеко прыгнул бы за верхнюю допустимую норму. Либо убийца все-таки местный… либо убийца не обладает достаточной квалификацией. Как большая часть работников шахты.

Но зачем об этом рассказывать? С чего вдруг начальник службы безопасности отчитывается перед рядовым артефактором?

Ива озадаченно моргнула.

— Это… успокаивает.

Наверное. Нет. Точно успокаивает. Маньяк среди работников шахты — это, конечно, паршиво. Но на порядок лучше, чем квалифицированный маг, выстраивающий мощнейший ритуал с непонятно какими целями.

— Но…

— И еще один момент, — безопасник, подцепив со стола ручку, повертел ее в пальцах. — Я ни в коем случае не собираюсь лезть в вашу личную жизнь. Контрассимилирующее законодательство довольно строго регламентирует отношения с аборигенами, но все мы люди — и все мы нуждаемся в разрядке. Психологической, эмоциональной… Физиологической, — улыбка безопасника стала тонкой и понимающей. — Многие сотрудники нашей компании находят такую разрядку в общении с местными жителями. Мы закрываем на это глаза, потому как уверены: ущерб от подобных отношений невелик, а польза, наоборот, значительна. Но… Вы, госпожа Неванленнале, очаровали наследника престола.

— И вы настаиваете, чтобы я прекратила эти отношения? — Ива подобралась, готовая к сопротивлению, но безопасник покачал головой.

— Ну что вы. Ни в коем случае. Торвальд Эйнарсон красив, силен, богат, влиятелен. Великолепный выбор. Будь я женщиной, я бы тоже не устоял. Но… вы должны учитывать дипломатический контекст.

— Это какой же?

— Не все обитатели Грейфьяля одобряют наше присутствие. Ярл Эйнар, как и его сын, достаточно разумны, чтобы понимать выгоды от сотрудничества. Но есть группа влиятельных лиц, которые были бы счастливы избавиться от «Норд Кристал». Сейчас эта фракция в меньшинстве. Пока в меньшинстве. Но если по городу поползут слухи, что кто-то из наших сотрудников совершает убийства, тем более — убийства ритуальные… Вы понимаете последствия.

— Да. Наверное, — с умным видом кивнула Ива, хотя на самом деле не понимала ни хрена. — И чего же вы хотите от меня? Вряд ли я смогу как-то повлиять на ситуацию, даже через Торвальда.

— Конечно, не сможете, я этого и не требую! — ручка в тонких холеных пальцах безопасника раскачивалась ритмично и четко, как метроном. — Я представляю пределы вашего влияния. И не имею привычки ставить перед сотрудниками нерешаемые задачи. На политическую позицию Торвальда вы повлиять не сможете, на его отца – тем более. Но… вы могли бы спрашивать. Слушать. И запоминать. Раз уж вы столь тесно общаетесь с наследником престола — думаю, вы можете узнать много полезного.

— Вы предлагаете мне шпионить?

— Шпионить? Фу. Мы же не в дешевом боевике. Просто информация, полученная из первых рук, всегда полнее той, которая приходит по дипломатическим каналам. Если вы заинтересованы в процветании нашей компании… А вы, думаю, заинтересованы. Как и все мы. Чем более стабильна позиция «Норд Кристал», чем выше прибыль компании — тем выше доход каждого из работников.

Особенно тех, кто получает регулярные премии.

— Я поняла. Думаю, что поняла, — Ива поднялась, с облегчением отрывая задницу от жаркого, слишком мягкого кресла. — Я могу идти?

— Конечно. Мы очень благодарны вам за сотрудничество, — на лице заместителя управляющего мелькнула короткая гримаса раздражения и тут же исчезла, сменившись отеческой улыбкой.

— Да. Мы очень вам благодарны.

Ручка в пальцах безопасника наконец-то замерла, прицелившись в Иву золотым кончиком стержня.

— Ну? Что там было? — Барти, спрыгнув с перил, потер кулаком отсиженную задницу. — Шеф рвал и метал?

— Ты удивишься, но нет, — Ива, оглянувшись на светлый пустой коридор, ненадолго задумалась, но все-таки решила не рисковать — и указала на лестницу. — Пошли прогуляемся.

Овальная клумба перед зданием управления вылиняла и пожухла, блеклые шары увядших гортензий висели над ней памятником былому великолепию. Ива, неспешно шагая, обогнула свесившийся на дорожку куст можжевельника, легонько пнув его мыском ботинка. С темно-зеленой тяжелой ветки обрушился на землю град льдинок.

Ну надо же. Замерзшая за ночь вода уже днем не тает. Похоже, что Торвальд прав. Скоро пойдет снег.

— Так чего хотел шеф? — Барти, поравнявшись с Ивой, поежился и поднял воротник куртки. — Я думал, он тебе шею намылит. За избыточную инициативность.

— Ты удивишься, но шеф меня похвалил. За проявленную бдительность.

— Серьезно? Не шутишь?!

— Мне даже премию выписали, — Ива, подхватив Барти под руку, понизила голос. — И там, кстати, не только шеф был.

— А кто еще?

— Линомерианкаан.

— Начальник службы безопасности? Серьезно?!

— Да. Собственной хитровыделанной персоной.

— И что он хотел?

— Отчитался передо мной о ходе расследования.

— ЧТО?! — Барти остановился как вкопанный, и Ива, не успев притормозить, по инерции описала полукруг, оказавшись с ним нос к носу. — С чего вдруг Линомерианкаан стал перед тобой отчитываться?

— Отличный вопрос. Сначала шеф вломил мне премию, потом намекнул мне на кары за разглашение внутренней информации. А после этого Линомерианкаан заявил, что выбросов маны, соответствующих масштабу ритуала, не зафиксировано.

— А. Ну тогда ясно, — ухмыльнулся Барти.

— Это что же тебе ясно?

— Все ясно. Начальство, используя как положительное, так и отрицательное подкрепление, попыталось принудить тебя к молчанию. Но никакая премия молчания не гарантирует.

— Как не гарантируют его и угрозы.

— Вот именно. Поэтому Линомерианкаан скормил тебе инфу об отсутствии выбросов. Если уж разглашать – так правильную информацию. Не вызывающую идеологических колебаний и не способствующую паническим настроениям.

— Ага. Вон оно что, — Ива в задумчивости подняла взгляд. По низкому серому небу медленно ползли тучи, рыхлые и тяжелые, словно комья ваты, пропитанные грязной водой. — Не можешь остановить — возглавь.

— Разумная позиция. Очень взвешенная, — ухмыльнулся Барти. — И обрати внимание — она уже приносит плоды!

— В каком смысле?

— В прямом. Ты только что сообщила мне, что никакого ритуала нет. Есть самый обычный маньяк, которого обязательно поймают. А если вдруг не поймают, то невелика беда. Убивает этот маньяк только туземцев, нормальным людям бояться нечего.

— Действительно. Совершенно безопасный маньяк. Даже трупы любезно оставляет в лесу, не смущая взоры нормальных людей этим малоаппетитным зрелищем. Думаешь, этого бешеного ублюдка не будут искать?

— Ну почему же. Будут. Если убийца кто-то из наших — это совершеннейший дилетант и, вероятно, псих. Найдут, возьмут за жопу, вышибут с шахты.

— И передадут полиции?

— Возможно…

— Возможно?!

— Да. Возможно. Сама подумай. С одной стороны — если психа убрать с шахты, аборигенов он резать не сможет. Значит, может переключиться на нормальных людей. Будет полноценное расследование, арест — и, естественно, вопросы к руководству «Норд Кристал». Почему ваши работники людям глотки режут на досуге? Неудобненько… — Барти потер красные пальцы, пробормотал заклинание, и холод вокруг Ивы расступился, сменившись ощущением вполне комфортной свежести. — С другой стороны — если безопасники передадут психа полиции, нужно будет уголовное дело возбуждать. А уголовное дело — это проверки табунами, это статьи в прессе, это вопли этношизы. И, как следствие, падение акций.

— Небогатый выбор.

— Теперь — да. Благодаря тебе.

— Почему мне?!

— Потому что ты, дорогая моя, докладную написала. Которая по всему документообороту прошла, да еще и у тебя в руках заверенной копией осела. Не было бы докладной — можно было бы вообще ничего не делать. Какие такие трупы? Какой такой маньяк?

Теперь остановилась Ива — прямо в центре подмерзшей лужи, в грязном ледяном крошеве.

— Ой.

— Ай! — Барти дернул ее вперед, выбираясь на сушу. — С ума сошла? Ты же мне туфли угробишь!

— Да я себе жизнь угробила! Если меня завтра найдут в ванне с разбитой головой — не верь. Это не несчастный случай. Это Линомерианкаан.

— Во-о-от! Теперь ты поняла! Теперь осознала! — совершенно неприлично возликовал Барти. — А я тебе говорил! Предупреждал! Не лезь не в свое дело! Обжимайся с Торвальдом, наслаждайся жизнью и не суйся в политику!

Ива, понурившись, тяжко вздохнула в тщетной надежде на сочувствие — но надежды не оправдались.

— Вот надо было тебе детектива изображать? Отличная работа, хороший оклад. Бесплатное жилье, компенсация расходов на питание, отпуск двойной. Ну на хрена ты влезла?!

— Потому что людей убивают?

— Да их всегда убивают! Это Грейфьяль, детка! Они еловыми шишками лечатся и раны гноящиеся коровьей мочой промывают. И погибают — в боях, в лесу, в море. Знаешь, какой тут средний возраст? Двадцать семь лет!

Мужик за сорок уже пожилым считается, за шестьдесят — глубокий старик. Ты правда думаешь, что плюс три смерти что-то изменят?

— Я не…

— Из десятка новорожденных выживет не больше пяти. Из десятка матерей родами умрет как минимум одна. Но главное зло Грейфьяля — псих, который мужиков по кустам режет.

— И что ты мне предлагаешь? Забить хер на контрассимилирующее законодательство и начать производство антибиотиков в кустарных условиях?

— Нет. Ничего такого я не предлагаю. Но… в этом хотя бы смысл есть, — криво улыбнулся Барти. — А сейчас ты просто развлекаешься. Закрутила роман с аборигеном, занялась расследованием убийств, сделала артефакт…

Ни первое, ни второе, ни третье не имеет никакой практической ценности. Барти не сказал этого, но слова повисли в воздухе — очевидные, почти осязаемые.

— Знаешь, Ив… Если ты хочешь острых ощущений — попроси выходной, смотайся домой и с парашютом прыгни. Пользы столько же, а вреда ощутимо меньше.

— Уверен? — утомленная осознанием собственной беспечной глупости, Ива начала заводиться. — Вообще-то у нас тут не просто убийства. У нас жертвоприношения. Которые часть ритуала — а любой ритуал, дорогой мой, имеет цель.

— И что? Ритуал проводит не профессионал. Либо безмозглый рукосуй из наших, либо туземец спятивший. Как думаешь, что такого-эдакого он может пожелать? Женской любви? Славы? Золота? Ну и хрен с ним, пусть обсыплется своим золотом. Твоей карьеры это точно не стоит.

— Какая глубокая мысль, — Ива, сунув руки в карманы, задрала голову к небу. Тучи, кажется, опустились еще ниже, провисли, время от времени роняя редкие тяжелые капли, словно разминались перед тем, как утопить землю в холодной, тяжелой пелене дождя. — Ты знал, что наш главный безопасник — левша?

— Нет. А это важно?

— Нет. Наверное, нет.