Сагертская Военная Академия — Глава 10

Глава 10

А нам с Нольвен стоило бы вспомнить, что происходит, если будильные чары настраивают сразу двое… С другой стороны, от этого громогласного воя мы не только подлетели над постелями, но и избавились от желания «поспать еще минуточку».

– Какой кошмар, – нервно выдохнула моя лисонька и сыпанула Лилею лишнюю порцию сахара. – До сих пор поджилки трясутся.

– Зато не проспали, – хмыкнула я и, взяв вещи, выскользнула в ванную. Ну как сказать – выскользнула… Выпала, потому что запнулась о заранее собранную сумку. Но ничего, носом пол не пропахала.

Вернувшись, я чуть посторонилась в дверях, чтобы пропустить лисоньку, и, закрыв за собой дверь, выпустила из шкатулки гребень. Так что, когда Нольвен вернулась, я была уже заплетена и наступила ее очередь. К слову, мы действительно привыкли к этим тугим косам, и голова к вечеру если и болела, то по совершенно иным причинам.

– Итак, нам к профессору Эдилхарду, – торжественно произнесла я, на что лисонька возмущенно ответила:

– Что?! А завтрак? Мы же не проспали!

– Разумеется, – кивнула я, – сначала завтрак. Но это не так волнительно!

– Да? – прищурилась Нольвен. – А разве тебе не хочется увидеть нашего славного капитана? Последние дни, если мы все же успевали к завтраку, ребята приглашали нас за свой стол.

– Не факт, что они сделают так снова, – сдержанно ответила я. – У них есть друзья и все такое.

– И все такое – это ты про Вайрин? – заинтересовалась Нольвен, – мне вот кажется, что Красавчик Фил специально притаскивает эту девицу к Гарту. Прямо-таки спит и видит, как наш капитан сойдется с ней.

Я только плечами пожала. Что я могла сказать? Что тоже это заметила? Так не заметить это может только слепой. Ну а узнать, какие мысли бродят в голове худшего из близнецов Гильдас, я не могу. Во-первых, плохо умею, во-вторых, это незаконно. И я не могу сказать, какая именно причина меня останавливает. Пожалуй, совокупность – будет крайне глупо так серьезно подставиться и при этом ничего не узнать.

Нольвен оказалась права: едва мы набрали подносы, как Фраган помахал рукой и создал для нас два стула. Хм, странно, раньше всегда были свободные стулья.

– Наверное, с ними хотел сесть кто-то еще, – задумчиво произнесла моя лисонька и ловко увернулась от чужого подноса. – Право слово, квэнти, вы будто не студентка военки, а какая-то неловкая целительница.

Выдав эту полную яда реплику, Нольвен одарила студентку сочувственным взглядом и прошла к столу парней. Хотя теперь правильнее говорить – к столу турнирной команды. К нашему столу.

– Что у вас там случилось? – нахмурился Фраган, он как раз сидел лицом в ту сторону.

– Ничего, – улыбнулась Нольвен. – Девочка чуть не упала, но удержалась. Молодец. Хоть и странно, что такая неловкая студентка учится аж на седьмом курсе военки.

Я ясно видела, что девица нарочно пыталась обдать Нольвен остатками супа, но… Это недоказуемо. И с этим ничего не сделать до первого испытания. Жаль, что дата еще не назначена.

– Назначена дата круга дуэлей, – произнес Дрегарт, будто читая мои мысли. – Шестнадцатого октября нам предстоит доказать, что военка по-прежнему сильна в дуэлях.

– Быстро они. – Я поджала губы.

– Три осенних месяца, три зимних и три весенних, – пожал плечами Волькан, – испытания всегда где-то в центре. В смысле, в середине осени, зимы и весны.

– Мы еще не готовы, – внушительно сказал капитан, – но мы успеем подготовиться.

Я только вздохнула. Кажется, плакали мои субботние факультативы. Впрочем, то же самое сейчас коснется и Стевена с Валикой. Им так же, как и мне, предстоит потратить все свободное время на подготовку к турниру.

– Нормально все будет с твоими факультативами, – шепнула моя лисонька. – Скоро нас выпустят, и тогда я сварю несколько полезных зелий. Чтобы быстрее восстанавливаться после тренировки, чтобы лучше запоминать, и еще парочку запрещенных зелий. Разработаю график приема, и ты все успеешь. И даже не подсядешь на стимуляторы. Ну и, может быть, не сильно потравишь внутренние органы, но последнее не страшно: летом можно пройти очищающий курс.

– Спасибо, – с чувством произнесла я. – Это очень ценно для меня.

Оставив подносы на столе, мы всей толпой отправились на боевую магию. Мы с Нольвен пока не попали в группу военных лекарей, нам еще только предстоит убедить профессора Бальвине (я сразу разузнала, как ее зовут и как она выглядит), что мы достойны занять место в ее группе.

– Первый урок всегда теория, второй практика, – шепнул Волькан. – Переспрашивать неразумно, лучше оставить место и потом у кого-нибудь переписать. Больше всего профессор не терпит, когда тратят его время.

– Спасибо, – шепнула моя лисонька. – Мэль любит переспрашивать.

Дрегарт бросил на меня насмешливый взгляд, и я ощутила, как загораются мои щеки. Ну да, я люблю, чтобы в конспекте все было точно. Чтобы, повторяя материал, не приходилось гадать, что это за слово или сочетание слов. Эх, это будет трудно.

Пока мы шли к аудитории, я вдруг почувствовала себя первокурсницей: внутри поселилась неприятная мелкая дрожь. С точно такими же чувствами я когда-то вошла в кабинет квэнни Таори, моей первой наставницы в нелегком деле исцеления.

– Нам сюда, – коротко произнес Волькан.

Свободные парты в аудитории были только на задних рядах. Но мы с Нольвен не в обиде: люди учатся здесь уже шестой год, и никто не обязан уступить нам насиженное место. Так, кивнув парням, мы спокойно прошли назад и вытащили учебники, тетради и карандаши. У меня была дурная привычка писать конспекты простым карандашом, чтобы потом можно было его красиво оформить. И моя лисонька подхватила от меня эту привычку, потому что: «На фоне твоих конспектов мои похожи на каракули бездомного, а это меня оскорбляет».

На самом деле задние ряды не так и плохи: кабинет огромен, парты стоят на широких ступенях, так что нам никто не загораживает обзор. Внизу есть кафедра, из-за которой должен вещать профессор. Подобные вещи, как правило, хорошо зачарованы, чтобы разносить голос профессора до самых отдаленных уголков аудитории.

– Полагаю, представляться мне не нужно. – Профессор Эдилхард просто появился за кафедрой. Не открыл портал и перенесся, а просто возник.

– Мнится мне, что профессор – мастер в маскировке и чарах сокрытия. Ведь его даже модифицированный поисковик не видит.

Нольвен прикрыла глаза, а я испуганно замерла: мой голос разнесся по всей аудитории.

– Для новоприбывших уточню: на моих занятиях не болтают, – миролюбиво произнес профессор. – После занятия квэнти Конлет задержится и продемонстрирует мне свою модификацию. Если я такой не знаю, что вряд ли, то наказания не будет. Итак, к уроку. Сегодня мы поговорим о таком понятии, как теневой огненный шар.

Я обратила внимание, что никто не записывает: все студенты зачаровали свои пишущие принадлежности и сидели внимали профессору. Вот ведь! А сейчас колдовать нельзя, наши учебники нам этого не простят!

– Квэнти Конлет, что вы думаете о теневом огненном шаре? – обратился ко мне профессор. – Встаньте.

И, что самое интересное, никто в аудитории этому не удивился. Из чего я сделала простой вывод: так как он посчитал себя задетым, теперь весь урок будет доводить меня. Но! О теневых проклятьях я знаю достаточно. С точки зрения целителя, конечно, но это лучше, чем ничего.

– Мне не доводилось сталкиваться с этим заклинанием напрямую, однако могу сказать, что каждый предмет в реальном мире имеет тень. И в этой тени можно спрятать очень и очень многое. Я думаю, что теневой огненный шар – это сдвоенное заклятье: один огненный шар виден противнику, а второй скрыт в тени.

– Допустим, – кивнул профессор Эдилхард. – В чем опасность?

А в чем опасность? Я-то откуда могу знать?! Режущие проклятья, прошедшие через глубокие слои тени, приносят частички Изнанки, и рана начинает гнить. И вот хоть умри над пациентом, пока с гноем все изнаночные эманации не выйдут, рана не заживет. Но работает ли это с огнем?

– Теневые режущие проклятья прихватывают с собой частицы Изнанки и впечатывают их в нанесенную рану, из-за чего происходит нагноение. Возможно, с теневым огненным шаром происходит то же самое.

– Возможно, – согласился профессор. – А если нет?

– В любом случае, если заклинание касается глубоких слоев тени, оно изменяется.

– Всегда? – тут же прищурился профессор.

А я почувствовала, как по спине потек холодный пот. Я больше никогда не открою рот ни в одной из аудиторий! Есть там профессор Эдилхард или нет!

– Существует ряд исключений. Есть группа исцеляющих заклятий, которым Изнанка не помеха.

– Только исцеляющих?

– Не только, – сквозь зубы ответила я. – Пять стихийных заклятий и группа боевых заклятий, относящаяся к запрещенному классу.

– Что ж, садитесь, квэнти Конлет, – усмехнулся профессор. – Справочниками вы пользоваться умеете.

Справочниками?! Да это в нас вбивали еще на третьем курсе! Если вовремя не понять, отчего именно умирает пациент, то…

Лисонька крепко стиснула мою ладонь, и я медленно выдохнула. Спокойствие, Маэлин Конлет, только спокойствие. Твоя реплика отчего-то зацепила профессора, и он теперь отыгрывается. Или ставит эксперимент?

«Или хочет узнать уровень знаний, – мелькнула в голове разумная мысль. – Вопросы были прямые, без подтекста. Меня не пытались завалить или выставить на посмешище. А уж если вспомнить блиц-опрос от квэнни Таори…»

Я окончательно успокоилась и вслушалась в лекцию. В общем и целом я оказалась права. Единственное, что огненный шар не приносил с собой эманации изнанки, нет. Он просто разогревался до невероятной температуры и прожигал абсолютно любой щит.

– На этом все, завтра приступим к отработке теневого огненного шара. Расходитесь по старой схеме: сначала аудиторию покидает первая ступень, затем вторая, третья – и так до последних рядов. Квэнти Конлет, я жажду узреть ваш модифицированный поисковик.

Повернувшись к Нольвен, я хотела шепнуть подруге, что от ужаса чуть не модифицировала его еще раз. Но вовремя вспомнила про заклятье и промолчала. Это, впрочем, от профессора не укрылось.

Подойдя к столу, я скастовала свое заклятье и тихо пояснила:

– Оно реагирует на окружающий мир, а не на мага. То есть на скрип половиц, шорох шагов, шевеление занавесок или листвы. Звук приминаемой сапогами травы.

– Спасибо, я знаю, – хмыкнул профессор. – Что ж, вы меня не удивили, поэтому наказание все же получите. Однако модификация сложная и в справочнике ее не найти, поэтому зверствовать не буду. Сегодня вечером, после ужина, комендант выдаст вам метлу и вы пойдете мести наши черные дорожки.

– Вопросы задавать можно? – скупо осведомилась я.

– Вам интересно, за что я вас наказываю? – Он кивнул. – В вашем случае – почти ни за что, но правила для всех одинаковы. Вы могли прийти заранее и их прочесть, – профессор указал на стену, где висел лист с каким-то перечнем, – но вы этого не сделали. И не могли сделать, поскольку не знали о наличии у меня особых правил. Однако…

– Незнание закона не освобождает от ответственности, – вздохнула я.

– Именно. И я дал вам шанс, кто ж виноват, что вы им не воспользовались?

– Нельзя изменить заклятье за время занятия. То есть можно, но толку не будет.

Профессор Эдилхард рассмеялся:

– А разве я просил рабочую модификацию? Думайте, квэнти Конлет, квэнти Лавант, думайте. Иначе кто-нибудь начнет думать за вас. И хорошо, если хоть какие-то ваши интересы будут учтены. До свидания.

Профессор исчез, а мы с лисонькой вышли из аудитории.

– Я пойду с тобой, – решительно произнесла подруга. – Постою рядом на всякий случай.

– Да что уж там, – фыркнула я. – Если бы нас ловили раньше, то такое времяпрепровождение мне было бы привычно.

Посмеиваясь, мы подошли к Волькану, который не пошел с общей группой и остался поджидать нас.

– Наказал?

– Не страшно, – улыбнулась я парню.

– Прости, – он опустил взгляд, – я так привык молчать на его занятиях, что даже не вспомнил о правиле.

– К Хаосу, – отмахнулась Нольвен. – Но вот про следующий урок расскажи, пожалуйста, подробней.

– У нас дальше яды и противоядия, – негромко ответил Волькан, – а этот предмет для боевого факультета новый. Он у военных лекарей с третьего курса, а у нас только сейчас. Вводная часть, немного практики, и все. Ну, как знакомство с дисциплиной, и чтобы знали, что в природе можно съесть, чтобы замедлить распространение яда по организму.

Мы с Нольвен переглянулись и поняли, что будущее играет новыми, приятными красками. Нам преподавали «Яды и противоядия» в очень усеченном формате. Нечто вроде «да, есть такое, иногда используется, но вам это не нужно». Мы с лисонькой тогда влюбились в эту дисциплину. И, как настоящие подруги, поделили ее пополам: я отдала свое сердце противоядиям, а она – ядам. Нет, мы интересовались и тем, и тем. Но мне больше нравится работать с уже готовым ядом, чтобы вывести к нему антидот. А вот Нольвен любит колдовать над котлом так, чтобы получилась забористая отрава.

Перерыва между занятиями нам как раз хватило, чтобы прийти к нужной аудитории. Что нас весьма порадовало, ведь в этих уныло-серых коридорах заплутал даже Волькан. Он пояснил, что эта часть принадлежит военным лекарям и студенты-боевики бывают тут крайне редко.

Войдя в аудиторию, мы с Нольвен поразились: остались свободными все первые и вторые парты. Отчего? Неужели боевым магам настолько неинтересен предмет? Или они что-то знают про преподавателя?

В любом случае нам выбирать было не из чего, и мы сели вперед, практически напротив кафедры профессора. А я, скрестив пальцы, попросила Отца-Хаоса, чтобы он ниспослал нам профессора Эльраваран. Вообще, Эльраваран – это ее имя, довольно сложное для произношения. К нему в комплекте идет совершенно непроизносимая фамилия, мы с Нольвен тренировались произносить ее – Беортхсийе. Раза с сотого у меня начало получаться, но с заметными паузами между слогами. Профессор родилась на границе Срединной Империи, и мать ее была степной колдуньей. Отсюда и фамилия – там род по матери идет. Про отца нам выяснить ничего не удалось, но, с другой стороны, мы и не пытались. Нам было интересно найти истоки такой фамилии. Да и, чего врать, внешность профессора тоже заинтересовала – миндалевидные глаза, медная кожа, чернющие волосы с одной-единственной седой прядью. Прядью, в которую вплетена низка черных бус. Ходили слухи…

– Ура, – шепотом произнесла Нольвен, и я, вынырнув из своих мыслей, чуть не подскочила на стуле.

В аудиторию, медленно и спокойно, вошла она – профессор Эльраваран Беортхсийе. Императрица ядов и владычица противоядий! Человек, который за свою жизнь изобрел больше сотни новых составов!

– Рада видеть новые… – Тут она посмотрела на нас с лисонькой и, чуть усмехнувшись, продолжила: – И не новые лица. Меня зовут Эльраваран Беортхсийе, обращаться ко мне можно и нужно – профессор Эльраваран. Вас я постепенно запомню по мере прохождения занятий. Маэлин и Нольвен – на задние ряды, я не сомневаюсь в том, что вы не пропустите ни одного моего слова. Весь задний ряд – сюда. Я не буду повторять дважды одно и то же. Точно так же я не буду писать объяснительную ректору из-за вашей преждевременной смерти.

– Смерти? – надменно уточнила Ильяна и медленно направилась от задних парт к передним.

– Смерти, – совершенно ровно повторила профессор. – Быстрее, пожалуйста, здесь не театр, а вы не актриса.

А я, собирая вещи, не удержалась и уточнила:

– Мы вновь будем пить яд и готовить к нему противоядие?

– Вы и ваша подруга – да, остальным нужно будет лишь отличить, в каком стакане безопасный напиток, а в каком – отрава. И выпить то, что они посчитают безопасным. Противоядия у меня будут при себе, и я их, разумеется, выдам. Но, возможно, на всех не хватит, так что есть смысл подстраховаться и отнестись к моей дисциплине с уважением.

Кажется, студенты немного приуныли. Мы же с Нольвен были счастливы и, я уверена, думали об одном и том же – как застолбить у профессора место на факультативе!

«Если бы я только знала, что она преподает здесь на полную ставку, шел бы этот турнир лесом», – мысленно стонала я и быстро-быстро конспектировала лекцию. Профессор никогда не «лила воду» на своих занятиях. Все было по делу, четко, ясно и понятно.

– На сегодня все, к следующему занятию я жду внятное эссе о грибах. Чтобы понять, что именно вы должны написать в домашнем задании, внимательно перечитайте конспект. Всем спасибо за внимание, свободны.

После занятия у нас был обед, но мы с лисонькой решили пренебречь едой – поесть можно и на ужине – и сразу прояснить вопрос с факультативами.

– Есть, – профессор даже не стала дожидаться нашего вопроса. – Вы замучили меня, в хорошем смысле, еще у целителей, так что для таких пытливых и увлеченных студентов я бы в любом случае нашла места. Но они есть и так.

– Профессор, можно задать вопрос? Почему вашему предмету уделено так мало внимания? У целителей? Ведь это важно, – нахмурившись, спросила я.

– Потому что однажды кто-то придумал, что целители не должны лечить отравления, – криво улыбнулась профессор Эльраваран. – И порой люди умирают просто оттого, что в Кальсторе не находится мастера Ядов. Этой зимой, к примеру, я была в Срединной Империи, а мои ученицы отправились в степь – повышать квалификацию. Те же мастера, что были в Кальсторе, не смогли определить яд, и юная девушка умерла. И хоть это гнусно и цинично, но нам всем повезло в том, что девушка эта из богатого и знатного рода. Ее безутешные родители дали ход моей давней петиции, и в ближайшие годы ситуация должна измениться. А теперь бегом на обед, если не хотите полакомиться моим притравленным печеньем – как раз готовлюсь к занятиям с седьмым курсом военных лекарей.

– Одну минуту, профессор. Пожалуйста, подскажите, что нам нужно сделать, чтобы попасть к лекарям? – прямо спросила Нольвен.

– Выдержать экзамен профессора Бальвине, не спорить, не говорить «А нас учили иначе» и не выпячивать свою базу.

– К Хаосу, – отмахнулась Нольвен. – Но вот про следующий урок расскажи, пожалуйста, подробней.

– Ура, – шепотом произнесла Нольвен, и я, вынырнув из своих мыслей, чуть не подскочила на стуле.

– Смерти? – надменно уточнила Ильяна и медленно направилась от задних парт к передним.

– Смерти, – совершенно ровно повторила профессор. – Быстрее, пожалуйста, здесь не театр, а вы не актриса.

А я, собирая вещи, не удержалась и уточнила:

– Мы вновь будем пить яд и готовить к нему противоядие?

Хотя, возможно, мне это только кажется, ведь до коменданта мы добрались совершенно спокойно. Он выдал нам две метлы, пояснил, как именно подавать на древко силу, чтобы эффект был чистящим, а не наоборот, после чего строго спросил:

– План Академии изучен?

– В процессе, – отрапортовала я. – Точно знаем расположение библиотеки и столовой.

– А, ну и хорошо. Столовая и библиотека — это самое главное.

Так, вооруженные двумя метлами – Нольвен решила не просто рядом постоять, а полностью присоединиться ко мне, – мы отправились к главным воротам. Начинать нам предстояло оттуда.

– Так подметать – чистое удовольствие, – хмыкнула моя лисонька, когда опробовала зачарованную метлу. – Ни пыли, ни грязи не остается. И все с одного маха.

– Рад, что Военная Академия указала вам ваше истинное место, – произнес до боли знакомый голос.

Мы с Нольвен резко развернулись и увидели Стевена. Он стоял в воротах, а за его спиной в воздух поднимался плат.

«Точно, после оглашения составов команд капитаны должны познакомиться друг с другом. Вот о чем я забыла», – пронеслось у меня в голове.

Нольвен поудобнее перехватила метлу, нехорошо прищурилась и с неласковой улыбкой спросила:

– А не боишься, что мы тебе твое место укажем? Гнойники-то с лица свел? Или так и ходишь, пульсируешь?

Усмехнувшись, Стевен чуть подался вперед:

– Даже не стал пытаться, Лавант. Даже не стал пытаться. И скоро вам предстоит узнать почему.

А я, подавив улыбку, делано легкомысленно ответила:

– Ты же не настолько подл, чтобы подать жалобу в Совет Магов?

– Скоро узнаешь, – повторил он и брезгливо добавил: – С дороги. Право слово, раньше ты, Маэлин, хотя бы пыталась прилично выглядеть.

От унижения у меня загорелись щеки. Да, платье на мне, прямо скажем, побитое жизнью. Но как он смеет указывать на это?!

– Знаешь, Стевен, – я склонила голову к плечу, – нельзя быть настолько мерзкой самодовольной скотиной, нельзя. Отец-Хаос все видит, и рано или поздно он вернет тебе все, что ты натворил.

Едва договорив, я чудом расслышала какой-то странный короткий шорох. Как будто что-то пролетело мимо меня.

– Такие слова – утешение слабых, – усмехнулся Стевен и резко дернулся. – Что ты сделала?!

– Я?

А с лица Тенеана медленно сползала иллюзия, обнажая изуродованную щеку. Ох, как же отвратительно выглядит мое модифицированное проклятье!

– Если ты настолько плох, что твои иллюзии рассыпаются на глазах, – Нольвен хмыкнула, – то мы тут абсолютно не виноваты. Надо было лучше учиться.

– Лучше учиться нужно было тебе, – надменно бросил Тенеан и, обозначив издевательски-короткий поклон, прошел дальше.

В тот же момент я уловила еще один короткий шорох.

– Лилей?! Это ты?

– Ага, это он, – хихикнула Нольвен. – Чем-то плюнул в мерзавца. Два раза. Молодец, цветочек!

– Лилей, не подвергай себя опасности, – строго сказала я. – Ты нам слишком дорог!

Ответом мне стало короткое копошение волосах и спланировавшие на плечо ярко-рыжие лепестки.

– О, ингредиенты. – Моя лисонька тут же подхватила их и спрятала в кармане. – Ладно, это все, конечно, выбивает из колеи, но дорожка сама себя не подметет.

Согласно кивнув, я принялась махать метлой. Р-раз, р-раз, р-раз! Все лучше, чем драить белые камни щеткой и мылом! Все же военка заботится о своих студентах. Или о гарантированной чистоте своих дорожек.

Работая руками, я размышляла о том, мог ли Стевен подать жалобу в Совет Магов. Неужели он настолько глуп? Мое проклятье хорошо тем, что невозможно доказать, само ли оно сорвалось или было сотворено специально. За непроизвольное стихийное проклятье, не приведшее к смерти и серьезным увечьям, штраф от десяти до тридцати золотых сагертов. И что самое главное, по таким мелочам Круг Истины не пробуждают.

– Я вот думаю, – Нольвен остановилась, смахнула со лба выбившийся локон, – а что, если он все же подал жалобу?

Поперхнувшись смешком, я тут же пересказала подруге свои мысли.

– А если он настоит на Круге Истины? Вы, так-то, жених и невеста. Последнее время такие случаи рассматриваются особо.

– Не страшно. Три дня общественных работ я тоже переживу. И мы не жених и невеста. Я против и за это существо замуж не пойду, – разозлилась я.

– Тут я с тобой согласна, но, – моя лисонька тяжело вздохнула, – все наши проклятия бессильны против бюрократии.

В общем, за несколько часов мы центральную дорожку только что не отполировали. Поскольку никто не уточнил, сколько именно нам нужно размахивать метлами, от главных ворот до входа в учебно-академическую часть мы дошли минут за двадцать. Потом обратно и еще раз. И еще. В общем, сейчас черный камень приобрел какой-то особенно глубокий цвет и мерцание.

– А вы молодцы, – хмыкнул комендант. – И в следующий раз тоже не спешите с первого раза метлы возвращать.

– Всюду подвох, – вздохнула моя лисонька. – А что бы произошло?

– Вся собранная вами пыль вернулась бы в тройном размере, – улыбнулся комендант. – У нас тут все построено так, чтобы нести студентам максимум пользы.

– Обесценивание проделанной работы должно было научить нас уточнять задание, да? – спросила я.

– Именно, – кивнул комендант. – Прежде чем браться за какое-либо задание, боевой маг обязан выяснить всю нюансы. А то можно крепко влететь. Все же наши выпускники зачастую берут контракты в Срединную Империю. А это чревато большими штрафами. Тамошние алвориги любят бесплатную рабочую силу, подставят под нарушение какого-нибудь мелкого условия – и все, ты не только денег за работу не получишь, но еще и должен останешься.

– Вы говорите с таким чувством, – задумчиво произнесла я, – как будто сами так попались.

Комендант тяжело вздохнул:

– Попался. Не всегда же я тут сидел. Когда-то был толковым магом, служил на границе. Ладно, кыш отсюда. Расстроили старика.

– Да какой же вы старик, – фыркнула Нольвен. – Даже седины нет.

– Я сказал – кыш, – притворно сурово нахмурился комендант, и мы живенько вымелись из его небольшого кабинета.

– Мне вот интересно, – Нольвен подняла руку и погладила Лилея, – чем именно наш красавец угостил Тенеана. Мы когда в комнату придем, дашь образец? О, кивает. Мэль, давай поторопимся.

– Поторопимся, – согласилась я. – Но прошу зачесть мой голос – я ставлю на почесуху.

– А я бы хотела, чтобы от яда нашего Лилея у Тенеана случился словесный понос. Или не словесный, – мечтательно произнесла Нольвен. – Впрочем, слезшая иллюзия уже делает меня довольной и счастливой.

Дрегарт Катуаллон

Фраган сидел на подоконнике и тасовал наши бумаги. Его брат-близнец в это время изображал смертельно оскорбленную личность. Ведь ему личным ректорским приказом было запрещено соваться в переговорную. А все потому, что, встретив в коридоре капитана команды стихийников, Фил не сдержал длинный язык и едва не обзавелся заковыристым проклятьем.

– Нам пора, – произнес я и встал с кресла. – Нехорошо заставлять людей ждать.

– Скажи это капитану целителей, – хмыкнул Фраган и вышел вслед за мной.

Притворив дверь, мой давний друг серьезно посмотрел на меня и попросил:

– Главное, держи себя в руках.

– Есть причины для беспокойства? – нахмурился я.

– Стевен Тенеан, капитан турнирной команды целителей, еще и жених твоей Мэль.

– Она не моя.

– Потому ты и бесишься, – кивнул Фраган.

А я серьезно задумался, друг ли он мне.

– Откуда информация? – спросил я и на мгновение прикрыл глаза. Усмирить пошедшее вразнос пламя было тяжело, но необходимо.

– Записка оттуда, записка отсюда, – отмахнулся Фраган. – Перед поступлением девчонок был большой скандал, часть Кальстора радостно гудела: единственная дочь алворига Конлета ушла из дома и поселилась у своей одиозной бабушки.

– Меровиг Конлет хороший человек, к ней неприменимо это слово, – возразил я.

– Только избранные считают Меровиг Конлет хорошим человеком, – хмыкнул Фраган. – В любом случае их предбрачное соглашение, со всеми должными подписями, хранится в магистрате Кальстора. И только родители могут его расторгнуть.

А у меня в голове промелькнула короткая мысль, что щиты на магистрате – из свиста и палок, да и само здание полностью деревянное и спалить его дело нескольких минут…

– Конечно, – продолжал Фраган, – есть и другой способ. Наша Мэль может выйти замуж по старому обычаю. Пройдет через костер Хаоса, и все прежние обеты и обещания растворятся в первородном пламени.

– Довольно, – оборвал я друга. – Хватит.

Толкнув дверь переговорной, я коротко поздоровался с собравшимися.

– Дрегарт Катуаллон, капитан турнирной команды от Сагертской Военной Академии. Мой второй номер – Фраган Гильдас.

– Лиоссия Огненная, капитан турнирной команды от Сагертской Академии Стихий, – мелодичным голосом произнесла высокая и худая девица. – Мой второй номер Торн Земляной. Поясню, что на определенном этапе мы теряем прежние фамилии и получаем новые.

– Мы знаем это, – коротко произнес я и повернулся к последнему не представившемуся капитану.

И надо признать, что это было серьезное испытание на выдержку. Даже бесновавшееся внутри меня пламя замерло и свернулось в крошечную искру. Оно не хотело касаться этого.

У окна, заложив руки за спину, стоял темноволосый парень. Средний рост, средняя внешность. Его можно было бы назвать абсолютной посредственностью, если бы не великолепно-омерзительное проклятье во всю щеку. Крупные гнойные нарывы пульсировали и всячески привлекали к себе внимание. Кого же он так разозлил?

Выпустив ментальный щуп, я с удивлением ощутил знакомую энергию. Мэль? Неужели эту мягкую и добрую колдунью можно довести до вот такого?

Пламя внутри меня встрепенулось, возвращая себе былую силу. И мне пришлось усилить внутренние щиты, чтобы не пропустить его наружу.

– Стевен Тенеан, капитан турнирной команды от целительской академии второй ступени. Второй номер мне не нужен.

Последняя его фраза превратилась в болезненный укол. Вот, значит, как? Второй номер тебе нужен, но его нет.

– Мы здесь для того, чтобы обсудить несколько стандартных вопросов, – заговорил я, продолжая держать Тенеана в поле зрения. – Во-первых, проголосуем по дуэлям – парные или командами все против всех. Во-вторых, обсудим состав команд и есть ли у кого какие-либо претензии.

– Последний пункт мне непонятен, – нахмурилась Огненная. – Какое вам дело до состава моей команды? И какое мне дело до состава вашей?

– В прошлом были случаи, когда в академию принимались магистры и архимагистры, – усмехнулся я. – И если это становилось известно, то на встрече капитанов можно было проголосовать против такого «студента». Обменяемся бумагами.

Фраган вышел из-за моей спины и отдал капитанам по листку. Огненная пробежалась взглядом по списку, где были не только имена, но и возраст наших сокомандников, и вернула бумагу:

– Возражений нет.

– Маэлин Конлет? С каких пор военная академия берет в команду слабосилков? – с прищуром спросил Стевен Тенеан.

– Слабосилков? – с интересом переспросил я. – Мэль находится на среднем уровне по академии, если говорить о ее боевых навыках.

«На таком среднем уровне, который ближе к низкому», – хмыкнул я про себя, вспомнив идеально подходящую характеристику Эдилхарда.

– И при этом она уже дипломированный целитель младшей ступени. Исключительная находка для команды, – с усмешкой произнес Фраган.

– Я голосую против ее участия, – резко произнес Стевен и смял листок.

На мгновение в переговорной повисла тишина. Кто-то более поэтичный, нежели я, назвал бы ее звенящей. Но всю атмосферу нарушил несдержанный смешок Фрагана:

– Вот так запросто? Целитель, ты хоть что-то о турнире читал? Ладно эти, стихийники. Они давно в своем мире живут, но ты-то!

– Мой второй номер хотел сказать, что просто слов недостаточно. Вы должны обосновать свой голос. Назвать причину, по которой наличие Маэлин Конлет в команде Сагертской Военной Академии дает нам незаконное преимущество. Любые иные причины недопустимы.

Огненная, внимательно осмотрев кабинет, села в свободное кресло и закинула ногу на ногу. Ее второй номер встал за спиной своего капитана и принялся внимательно за нами наблюдать.

– Я запрещаю Маэлин Конлет участвовать в турнире на основании того, что она моя невеста, – свысока бросил Тенеан.

А я поразился тому, что у такого ничтожества может быть такая исключительная невеста. Любит Отец-Хаос, конечно, любит пошутить, но не до такой же степени!

А пламя, уже несколько лет живущее в моих жилах, взревело, заставляя кровь кипеть. Сжечь. Сжечь, невзирая на уродство, – вот требования огня, поселившегося в моем теле. Увы, иглы боли, сопровождавшие каждую услышанную мною ложь, могли бы притушить неугасимую ярость хаотичного пламени, но… Лжи не было. Это существо имело право называть Мэль своей невестой. Отвратительно.

Мой добрый друг заметил, что я не способен вести диалог, и вновь вступил в разговор:

– Вы можете попытаться запретить Мэль участвовать. В частном разговоре двух частных лиц. Но межличностные отношения – это не повод инициировать голосование.

– Однако вопрос о составе команд должен быть решен сейчас, – едко усмехнулся Тенеан. – Я хочу поговорить со своей невестой. Надеюсь, по этому поводу возражений нет?

– А я еще не хотела идти, – с восхищением произнесла Огненная. – Могу я задать вопрос? Это восхитительное проклятье не дело ли рук вашей невесты? Вижу явную стихийку – как же вы взбесили свою квэнти?

– Вас это не касается, – холодно бросил Тенеан.

– Я приведу девчонок, – коротко произнес Фраган и бросил на меня умоляющий взгляд, – будь в порядке.

– Вы чем-то больны? – тут же заинтересовалась Огненная.

– Я чрезмерно огорчен попытками капитана целителей отнять у меня ценного члена команды, – усмехнулся я.

И вновь в комнате повисла тишина. Не звенящая, но зато шуршащая: Тенеан старательно вытягивал какие-то бумаги из узкого кармана. На одном из листов я рассмотрел гербовую печать целителей. Неужели они одумались и решили переманить девчонок обратно?

«А ведь они могут уйти», – мелькнула в голове непрошеная мысль. Непрошеная, но справедливая. Военка немногое может дать подругам, и если они уйдут, это будет правильный, хоть и бесчестный поступок.

Посреди комнаты возник портал, от которого веяло силой Фрагана. Первой на паркет соскочила Нольвен. О Хаос, девчонку что, по полосе препятствий гоняли? Очень уж истрепанное платье!

– И чего? Вот ставлю свою косу, что нас сдернули из-за этого куска, мх-х, лошадиных продуктов жизнедеятельности!

Следом за ней из портала выпорхнула Мэль. Она легко улыбнулась, увидев меня, и, переведя взгляд на Тенеана, тут же помрачнела.

– Всем доброго вечера, – негромко произнесла моя целительница. – Что заставило вас вызвать нас? Это ведь встреча капитанов и… О, Стевен, ты и Валику подставил? Вижу, что наш Дрегарт с Фраганом, стихийников тоже двое, а где же квэнти Тревёр?

– Оставила место для тебя, моя несравненная, – усмехнулся Тенеан и добавил: – Ты все так же тянешь Лавант за собой.

– Она и тебя тянула, – показала зубки Нольвен. – И вытянула, на наши головы.

– Лисонька, – мягко произнесла Мэль, – здесь это никому не интересно. Турнир вскроет все нарывы. Дрегарт, что от нас требуется?

– У капитана Тенеана есть заявление, – коротко произнес я.

– Я, Стевен Тенеан, запрещаю тебе, Маэлин Конлет, участвовать в турнире Академий, – с изрядной долей пафоса произнес недоносок.

– Я вот как-то даже не нахожу что сказать, – оторопело произнесла моя целительница. – Ты кто? В смысле, мне ты кто?

– Маэлин, наши маленькие разногласия не должны влиять на всю нашу жизнь, – улыбнулся он и протянул ей письма. – Читай. Читайте, раз уж ты не жизнеспособна без своей подруги.

Подруги уткнулись в письма, а я поймал себя на непреодолимом желании зайти им за спины и, пользуясь высоким ростом, узнать содержимое посланий.

Маэлин Конлет

Все происходящее до отвращения напоминало дешевую пьесу. Особенно учитывая письмо от матери, где она уведомляла меня, что при соблюдении простых правил и принесении необходимых извинений я могу вернуться домой. Домой.

– Какая щедрость, – хмыкнула Нольвен, привалившаяся к моему плечу. – Ты впечатлена?

– Безмерно, – процедила я.

От отца было отдельное письмо. Алвориг Конлет коротко уведомил меня, что его отец прекратил финансирование своей жены. И что если я не хочу привести Меровиг Конлет на грань нищеты, то мне следует, да-да, соблюдать несколько правил и принести извинения.

– А Мера сама-то знает, что ее все это время финансировали? – заинтересовалась моя лисонька.

– Конечно, – я бледно улыбнулась, – только она эти деньги не тратила никогда. Противно ей было.

Последнее письмо было от нашего… От главы двух целительских Академий. Меня официально уведомляли, что если я поручусь за Нольвен Лавант, то мы обе можем вернуться в Академию. Для нас будет выделено два бюджетных места.

Прикрыв глаза, я сжала листок и тут же ощутила неприятный укол: бумага была защищена по высшему разряду.

«Нашли слабое место. Если не вернуть меня на истинный путь, то вбить между нами с лисонькой клин», – промелькнула в голове мысль. Нольвен хотела обучаться там, в целительской академии. Она спит и видит, как совершает открытие и спасает мать, которая угасает на глазах. Но…

– Дай-ка. – Моя лисонька вытянула из моих рук письма вместе с конвертами. – Знаешь, хорошо, что наша дружба уже настолько крепка, что мы способны принять решение друг за друга. Капитан, явите нам чудеса.

Резко повернувшись, я увидела, как Нольвен протягивает письма Дрегарту и, прищурившись, ехидно его подначивает:

– А что, слабо сжечь эту дрянь, невзирая на академическую защиту?

Гарт поднял на меня взгляд, а я, ничуть не сомневаясь, решительно кивнула. И в ту же секунду фиолетовое пламя превратило зачарованную бумагу в пепел.

– Ты позволяешь Лавант управлять твоей жизнью, – с отвращением произнес Стевен. – Хотя есть более достойные доверия люди.

– Надеюсь, ты сейчас не себя имел в виду? – скептически уточнила и добавила: – Научись держать слово, Тенеан. Ты сказал: «Поступишь в военку – можешь считать, что жениха у тебя нет». Я поступила, а ты как-то не спешишь исчезать. Мы еще нужны здесь?

– Нет, – улыбнулся Фраган, – дальше этот балаган сможет поехать без вас. Умоляю об одном: что было в бумагах?

– Из важного – предложение вернуться в Академию. На внезапно нашедшиеся бюджетные места.

– Ого, – Фраган уважительно посмотрел на меня, а потом перевел взгляд на Нольвен, – от таких предложений тяжело отказаться.

– Не в нашем случае, – фыркнула моя лисонька и выразительно посмотрела на бледного от ярости Стевена. – Во-первых, здесь, в военке, преподает профессор Эльраваран. Во-вторых, к целительской академии прилагается Тенеан.

– Мы оказались не настолько, м-м-м, меркантильны, чтобы согласиться, – подытожила я слова моей лисонька. – Те, кто готовили для нас это непривлекательное предложение, слишком привыкли судить по себе.

Коротко попрощавшись, мы с Нольвен вышли из переговорной. Следом за нами вышел и Фраган, который быстро открыл портал и коротко бросил:

– Поторопитесь, не хочу оставлять капитана одного. Как бы он еще чего-нибудь не сжег. Или кого-нибудь.

– А ты сможешь его остановить? – заинтересовалась Нольвен.

– Нет, но я всегда смогу предоставить алиби, – усмехнулся Фраган.

– Что-то вроде: огненный шар просто лежал на полу, когда безвременно усопший решил поднять его и рассмотреть? – предположила я, и, получив в ответ кивок, поспешно шагнула в портал.

Только в комнате я позволила себе высказаться честно и без оглядки на окружающих.

– Сейчас мне особенно горько от моего проклятия, – вздохнула моя лисонька. – Ведь ты и половины нужных слов не использовала!

– Как они могли? Нет, ну как? Я ушла, ничего не прошу, ничего не требую и…

Нольвен, сбросив обувь, забралась на заправленную постель и, покачав головой, произнесла:

– Ты – единственная дочь. В вашем браке со Стевеном должно было родиться не меньше двух мальчиков, один из которых унаследовал бы фамилию Конлет. Это раз. Два – наверняка Тенеаны неплохо заплатили бы за тебя, все-таки сильные одаренные магички не торопятся замуж. И детей рожать тоже не торопятся.

– Это все отвратительно. – Я последовала примеру лисоньки и тоже растянулась на кровати.

– И к тому же, так или иначе, но ты их ребенок и они, наверное, хотят тебе добра. Просто понятия о добре у вас с ними разные, – неуверенно добавила Нольвен.

– Или отца просто задевает, что дочь ушла из дома и не попала на помойку, – вздохнула я. – Что нельзя прийти и, милостиво бросив пару монет, небрежно проронить: «Твой дом все еще ждет тебя, хоть ты и оступилась».

– Да, – скривилась Нольвен, – боюсь, что твоя версия ближе к правде. Но в любом случае рычагов давления на нас нет ни у кого. Кроме ректора военки.

Дождавшись, пока Лилей окончательно выпутается из моих волос, я перевернулась на спину и слепо уставилась в потолок. Цветок устроился рядом с моей головой и, тихо потрескивая, гладил меня по щеке узким листочком. Помолчав, я хрипло произнесла:

– Знаешь, я сдохну, но военка обойдет нашу с тобой прежнюю Академию. Любой ценой. Мне плевать, кто будет первым, главное, чтобы Тенеан был позади.

– Вот и славно. Лилеюшка, дай-ка мне иголочки, а то мы так и не заметили, чтобы с этим благородным животным было что-то не так.

Цветок приосанился и, встряхнувшись, сбросил в протянутую ладонь пучок тоненьких полупрозрачных иголочек.

Рассовав иголочки по флаконам, Нольвен залила их разными проявителями и убрала всю эту батарею под кровать.

– Завтра узнаем, – улыбнулась она и начала распускать косу. – Пора готовиться ко сну. Завтра будет хороший день.

Я только кивнула и прикрыла глаза. Переодеваться, расплетать волосы и вообще что-то делать не хотелось. Было… Не больно, нет. Больно было, когда я уходила. Сейчас было просто противно. Как будто в дерьмо вляпалась и оттереть не обо что.