Глава 11

Утро порадовало нас ответом: на иголочках Лилея находилось сразу два вида яда. Один полностью растворял магию – судя по всему, именно из-за этого со Стевена слетела иллюзия. А вот второй… Второй был не столько ядом, сколько своеобразным аналогом энергетического зелья, только в очень высокой концентрации.

– Лилей, – сипло произнесла моя лисонька, – Лилей.

Я, собиравшая сумку, недоуменно посмотрела на подругу, которая медленно опустилась на колени перед испуганным и ошарашенным цветком.

– Лилей, – едва шевеля губами, выдавила Нольвен. – Дай мне еще твоего яда. Того, что уничтожает магию.

От открывшейся перспективы у меня перехватило дыхание. Вряд ли кто-то пробовал исцелять проклятье с помощью яда. Тем более что Лилей относительно редкий вид – я все же заглянула в маго-ботанический справочник и оценила все возможности нашего растительного друга. Правда, разум у ложного лилейника появляется и сам по себе, но спустя двадцать-тридцать лет от прорастания семечка. Наш цветок – вынужденный акселерат. Или принужденный?

– Думаешь, этот яд сможет уничтожить проклятье? – тихо спросила я, глядя, как Нольвен аккуратно собирает выпущенные Лилеем иголки в прозрачный флакон.

– Не знаю, – моя лисонька бледно улыбнулась, – но я надеюсь. Проклятье гнездится в печени, оттуда его никак не выгнать. Но, что гораздо хуже, оно изменяет кровь. И если впрыснуть в кровоток яд Лилея, то…

– То мы рискуем получить труп, – осадила я Нольвен. – Нам нужна серия экспериментов. По крови яд разнесется по всем органам.

Нольвен криво улыбнулась:

– Я знаю. Я просто… Я просто хочу верить.

– И я хочу, – кивнула я. – И мы будем не только верить, но еще и работать в правильном направлении. Сейчас наша главная задача – это попасть в группу военных лекарей. Все время, пока пытаемся, будем изучать яд. Затем встанем на очередь к имитатору.

– Имитатор не даст гарантии, что яд безопасен, – покачала головой Нольвен. – Он слишком далек от настоящего человека.

– Но хоть что-то, – упрямо продолжила я. – К тому же, если идти по этой дорожке, можно разработать противоядие от яда Лилея. Вогнать в жилы квэнни Лавант вначале яд, дождаться уничтожения проклятья и влить противоядие. Это так, в порядке бреда, но… Знаешь, за каждым магонаучным открытием стоит несколько бредовых теорий. Сейчас нам есть с чем работать.

– Может, имеет смысл отослать это старшему целителю городского дома исцеления? – тихо спросила Нольвен.

– Отошли. – Я пожала плечами. – Скажи, что выписала иглы с ядом из Срединной Империи. Отошли, чтобы потом не мучиться совестью. Но я готова поставить свою косу на то, что никто не будет это изучать. Вспомни, что сказала профессор Эльраваран: целители не работают с ядами.

– Значит, я буду работать, – зло выдохнула Нольвен и добавила: – Но образец все же вышлю. Надо же хоть немного верить в людей, верно?

Я только кивнула и помогла подруге разделить тоненькие, хрупкие иголочки. И после, пока моя лисонька была в ванной, я наглаживала Лилея и рассказывала ему, что именно произошло с мамой Нольвен.

В итоге наш цветочек прижал к моему виску узкий листочек и я получила что-то вроде телепатического сообщения. К своему стыду, понять я смогла только одно: Лилей хочет крови.

– Моей? – уточнила я.

Вот не знаю как, но ему всем собой удалось выразить одну простую мысль: дура.

– Ну а чью? – И тут до меня дошло. – Кхм, может, и дура. Временами. У Нольвен был флакон крови. Думаешь, ты сможешь переварить ее? И вывести специальный яд?

Цветок встряхнулся так, будто пожимал плечами. И я, пока подруга не услышала этих новостей, поспешно спросила:

– Это не навредит тебе? Может, мы можем как-то обезопасить тебя.

Лилей выразительно указал на тумбочку, в которой был заперт сахар.

– Ха. Что-то мне с трудом в это верится.

Обиженный в лучших чувствах цветок забрался в горшок и изобразил из себя безвременного засохшего.

– Мы будем отслеживать твое состояние, – строго сказала я. – А Нольвен скажем вечером – она и так сейчас взбудоражена.

Лилей тут же встрепенулся и деловито кивнул. Затем свил из своих корешков подобие человеческой руки и протянул ее мне. Скрепив наш договор торжественным рукопожатием, мы занялись каждый своим делом. Я перепроверила сумку с учебниками, а он распушился на подоконнике, чтобы ухватить как можно больше солнечных лучей.

Когда Нольвен вернулась в комнату, мы подхватили сумки и вышли. Всю дорогу до столовой моя подруга была тиха и задумчива. Это даже ребята отметили, но в душу лезть не стали. Ну, за исключением Фила. Иногда мне казалось, что этот человек в принципе ничего за душой не имеет. Пустышка.

– Нет, ну правда, отчего же наши милые квэнти столь задумчивы сегодня? – Фил придвинулся к Нольвен вместе со стулом.

Моя лисонька подняла на него чуть затуманенный взгляд и, нехорошо улыбнувшись, ответила:

– Оттого, что нам есть чем думать. Видишь ли, Филиберт, иногда так бывает. Люди думают, и некоторым это даже доставляет удовольствие. Но ты не поймешь.

Гильдас прищурился, но ответить на колкость не успел: его перебил Дрегарт.

– Сегодня после ужина встречаемся в переговорной, – негромко, но внушительно произнес наш капитан. – Надо пользоваться тем, что Мэль и Нольвен еще не перешли под крыло Бальвине. Тогда будет сложнее.

– Я понимаю, отчего милая Мэль везде ходит с подружкой, – Фил откинулся на спинку стула, – но отчего ты это поощряешь?

– И это мы тоже обсудим, – кивнул Дрегарт. – Или ты хочешь устроить разборки здесь?

– Выпрямись и веди себя прилично, – зло выдохнул Фраган. – Видит Хаос, ты становишься невыносим!

– Ну мне же нечем думать, – оскалился Фил.

О, Нольвен так сильно его задела? Никогда бы не подумала: от братца Филиберту прилетали и более ядовитые реплики. Или все дело в том, кто именно его осадил? Так сам виноват, к чему лезть туда, куда не просят?

После завтрака мы всей группой отправились на теорию и практику маскировки. И как-то так вышло, что Нольвен шла чуть быстрей и рядом с ней пристроился Фраган. А я оказалась в паре с Дрегартом. Позади нас шли Фил и Волькан.

– Как так вышло, что ты стала невестой этого человека?

Неожиданный вопрос Дрегарта заставил меня вздрогнуть.

– Почему ты спрашиваешь? Впрочем, неважно. Все решили родители, а я… Сопротивлялась, пока могла. Потом смирилась. А потом он показал свое истинное лицо и я ушла из дома. К бабушке.

Произнести все это вслух, да еще и перед чужим, по сути, человеком… Это было трудно и неприятно. И ощущение теплой, сухой ладони, сжавшей мои ледяные пальцы, бесценно. Бросив короткий взгляд на капитана, я позволила себе не думать и просто переплела свои пальцы с его. Удивительно, что никто ничего не заметил. Или не рискнул сказать.

Уже в аудитории мы с Нольвен сдали свои работы профессору и сели за одну парту. Хоть мне и показалось, что Дрегарт хотел позвать меня к себе. Но… Показалось. Да и не хотела я бросать Нольвен в одиночестве.

– Фраган интересный человек, – шепнула подруга за пару минут до сигнала к началу занятия. – Но брат у него – хуже не придумаешь. Как так вышло?

– Может, мы не все знаем? – предположила я. – Жизненные трудности могут сломить человека.

– Какие, например? – скептически уточнила Нольвен. – Про Гильдасов нет ни единой сплетни.

– Уже подозрительно, ты не находишь? – улыбнулась я.

Подруга только фыркнула, но не ответила: началось занятие.

Профессор Милтрит огорошила нас новостью: на следующем занятии нас ожидает практика. У нас будет всего двадцать минут, чтобы спрятаться. А после профессор выйдет на охоту. От этих слов у меня по коже пробежали мурашки.

После занятия моя лисонька шепнула:

– Хорошо, что у нас есть Мера. И плохо, что нет Облака Невесты.

– Зато есть тонкие шелковые платки, – улыбнулась я и тут же погрустнела. – Как думаешь, удастся поговорить с профессором Эдилхардом до занятия?

– Поговорить удастся, – уверенно произнесла Нольвен. – Но вот не выдаст ли он нам еще одно наказание… Это уже вопрос вопросов.

Согласно кивнув, я подхватила подругу под руку, и мы, под ненавидящими взглядами наших однокурсниц, подошли к поджидавшим нас парням. Нольвен уже успела познакомиться с несколькими сплетнями, которые объясняли мое присутствие в команде. Что ж, я узнала много нового о возможностях женского организма. Реально нового – несмотря на мой диплом, мне и в голову не приходило, что в одну женщину может поместиться столько интересного!

Практическое занятие по боевой магии проходило на скрытом полигоне. Не той его части, где находились разнообразные тренировочные полосы.

В свободное время на этот полигон мог пройти любой студент, имеющий разрешение преподавателя. Сам полигон представлял собой огромный гулкий зал, разделенный на узкие полосы. С одной стороны было защищенное рунным кругом место для мага, с другой стороны стояла мишень. Оную мишень можно было придвигать и отодвигать.

– Займите места напротив мишеней, – негромко, но очень четко произнес профессор Эдилхард. – Активируйте защиту, затем, по моей команде, создайте теневой огненный шар. Когда у вас не получится, начнем разбирать самые распространенные ошибки. У кого не получится и после этого… Будет работать индивидуально.

В последнюю фразу профессор вложил так много чувств, что у меня по спине побежали мурашки. Мало того, что я не успела с ним поговорить перед занятием, так еще и индивидуальная работа! Мне страшно…

Нольвен подмигнула мне и заняла соседнюю со мной дорожку. Ох, лисонька, это меня совсем-совсем не утешает. Ты ведь первая пострадаешь!

– Профессор Эдилхард, можно задать вопрос? – Нольвен дисциплинированно подняла руку.

– У вас уже не получилось? – с интересом осведомился профессор.

– Мне немного не по себе: вдруг мой шар кому-нибудь повредит? – произнесла моя лисонька и смущенно опустила ресницы.

– Если вам удастся проломить эти щиты, – с непередаваемой интонацией произнес профессор, – то я помогу вам выплатить виру за убитых и искалеченных. Вы должны понимать, что вас прикрывают сильнейшие щиты.

– Спасибо, профессор, – кивнула моя лисонька и подмигнула мне.

Что ж. Теневой огненный шар. Ничего сложного, на самом деле. Если знаком с основами, то, по сути, просто раз-раз, через тень и по спирали обратно.

Или это только кажется простым? Взаимодействовать с глубоким слоем тени тяжело. Увы, я целитель и у меня никогда не получалось его почувствовать. Только просчитать. А расчеты… Это просто механика, абсолютно пустая, голая механика. Но боевая магия – это не только искусство, это действо исполненное тщательно контролируемых чувств. Нельзя просто рассчитать рисунок боя, нет. Иначе бы Волькан был первым. Противника нужно ощущать всем телом, всей душой, вести танец, перехватывать управление над общей мелодией, задавать свой тон и побеждать. И это, кстати, не мои слова. Это я просто убрала все непристойные словечки из приветственной речи дяди Нольвен. Правда, в тот раз вместо «танцев» он назвал иное, более интимное действо. Но я стараюсь не использовать настолько ядреные глаголы. Даже мысленно.

– Время пошло, – четко произнес профессор.

Вдох-выдох. Не то чтобы мне так важно было освоить боевую магию, но если я собираюсь растоптать турнирную команду целителей, то мне следует взять всё. Абсолютно всё и еще немного сверх.

Тень. Изменчивая и постоянная, ненадежная подруга и верная защитница, неисчислимая и поддающаяся расчетам. Все эти взаимоисключающие понятия – тень. А что, если нельзя рассчитать, но можно попросить?

Пожалуйста. Пожалуйста, отзовись.

Кольцо огня, второе, третье, четвертое. Собираю шар и окунаю его в тень. В густую, удивительно послушную тень. И вот на кончиках пальцев дрожит он – теневой огненный шар. Только на шар он как-то не очень похож, но сумраком тянет. Интересно, из этих исходников могло получиться что-то другое? Вряд ли.

– Маэлин Конлет.

Профессор Эдилхард не был громогласен, нет. Но его вкрадчивый голос заставил меня вздрогнуть, и я, огладив взглядом пышущий темным жаром сгусток, развернулась к нему:

– Да, профессор?

Рядом с профессором я увидела озадаченного Дрегарта. Почему он не у своей дорожки? Хотя, вероятнее всего, наш капитан уже давно владеет этим заклятьем.

– Интересный нынче выпуск у целителей, – с усмешкой произнес он. – На первом же занятии создать полноценный сгусток тени. Маэлин, вы знаете, что если вы его не удержите, то живых на этом полигоне не останется?

Не удержу? Я недоуменно посмотрела на темное подрагивающее марево. Не черное пламя, как Нольвен, нет. Просто… Просто густая, чуть липковатая тень, внутри которой сокрыт могущественный жар. Зачем его удерживать? Он ведь так спокоен. Просто висит над пальцами, чуть подрагивает от легкого сквозняка. На первый взгляд это совершенно безобидная вещь.

– У меня есть скрытый потенциал, – медленно произнесла я и попросила тень забрать сгусток.

Ощутив недовольство ненадежной подруги, я чуть сощурилась и пообещала призвать жар при первой же необходимости. В ту же секунду сгусток исчез.

– Кто вас тренировал? – жестко спросил профессор Эдилхард.

– Конкретно это заклинание я узнала от вас, – спокойно сказала я.

И поймала взгляд профессора, направленный на Дрегарта. На удивительно спокойного Дрегарта. Ох, а не он ли мне помог?!

Но я же почувствовала тень. Ощутила ее поверхностное дыхание, ее отстраненный интерес.

– Тем не менее вам придется дать пояснения. Катуаллон, объясните остальным студентам, почему у них ничего не вышло. Студентка Конлет – за мной.

Когда я уходила, Нольвен показала мне два больших пальца. А я только глаза закатила. Что хорошего-то? Как я объясню свой успех?

– Словами, студентка Конлет. Вы объясните этот феномен словами, – не оборачиваясь, бросил профессор.

– Я сказала это вслух? – осторожно уточнила я.

– Нет, – лаконично ответил он.

Как выяснилось, у этого крытого полигона был небольшой закуток, где поместился крепкий стол и два стула. Ну и массивные шкафы с надежными дверцами и матово-мерцающими замками. Пахло в этой каморке кофе и сладковатым табаком. Хм, ректор заходил?

– Садитесь, квэнти Конлет, и кайтесь, – усмехнулся профессор и занял место за столом.

– А у вас тоже есть амулет правды?

Эдилхард как-то задумчиво хмыкнул и довольно обтекаемо ответил:

– Есть некая возможность отличить правду от лжи. Не всегда, но вот сегодня – есть. Итак, я вас слушаю.

Коротко кивнув, я решила начать издалека, чтобы по ходу рассказа сообразить, как умолчать об участии дяди Нольвен в моем образовании. Нет, ну мало ли что? Лучше уточнить в письме, можно ли говорить о нем, и тогда уже каяться по полной. Ведь, по идее, мы с лисонькой очень даже подходим под определение «недо-боевики» – или как там говорил ректор?

– Как вы можете знать, профессор, целители и боевая магия – два почти противоположных направления. Хотя в теории мы пересекаемся, ведь, чтобы достойно исцелять раненых и проклятых, лекарь должен знать всю подноготную проклятья или боевого заклятья.

Через пару минут, углубившись в историю развития целительства, я поняла, что у меня пересохло во рту.

– И таким образом, профессор, вы можете понять, что целителю необходимо изучать боевую магию не только по книгам и справочникам. Вы знаете, что, несмотря на общность, организм двух разных колдунов может дать различную реакцию на одно и то же заклятье. Особенно сильно этот момент иллюстрирует оглушающее заклятье.

Эдилхард, откинувшись на спинку стула и скрестив на груди руки, кивал в такт моим словам.

– Мне нравится ход ваших мыслей, квэнти Конлет, – произнес он наконец и насмешливо добавил: – Полагаю, в вашем становлении принимала участие не только Меровиг Конлет, но и Тирс Лавант.

Округлив глаза, я с легким придыханием произнесла:

– Мне приятна ваша оценка.

– Оценки я выставляю в журнал, – хмыкнул профессор. – Итак, у вас должен был не получиться теневой огненный шар.

– Не получиться?

– Не получиться, – кивнул Эдилхард. – Он ни у кого с первого раза не выходит. Кроме Дрегарта, но Катуаллон у нас особый случай. И тут вы, Маэлин, сотворяете теневой сгусток. Ваши оправдания?

– Теневой сгусток? – Потерев кончик носа, я пожала плечами и спокойно сказала: – Боюсь, что это был теневой огненный шар. Я создала огненные кольца, пропустила их сквозь тень и сложила из них сферу. Или сложила сферу, а потом пропустила ее сквозь тень?

Тут я поняла, что толком не помню, как именно действовала. Так, вначале у меня ничего не вышло, а потом… А потом я сделала сферу огня и, не сжимая ее до огненного шара, окунула заклятье в тень.

– Вы поняли свою ошибку? – Профессор все это время внимательно смотрел мне в глаза.

– Свою ошибку я поняла еще до того, как начался урок, – вздохнула я. – У меня с огненным шаром большие проблемы: он летит, куда хочет. У меня нет над ним контроля. Мне нужно было поговорить с вами до занятия, но…

– Но ваша подруга уточнила про щиты, и вы успокоились и решили попробовать, – кивнул Эдилхард. – Кстати, спешу вас первой обрадовать: всю вашу группу ждут бдения в библиотеке.

– Почему?

– Потому что на уроке я сказал: прожигает любые щиты. А перед практикой ни один студент не поправил меня, когда я заверил квэнти Лавант в безопасности.

– А. Но как мы…

– Как вы могли поправить преподавателя? А как вы потом будете обсуждать детали заказа со знатными и влиятельными людьми? Как вы скажете, например, Хранителю Теней, что его затея – фуфло и люди только зря погибнут?

– Хранитель Теней…

– Боец и тактик, да. Я просто привел его в пример. Выпускники нашей Академии ценятся далеко за пределами Сагерта, – профессор встал, – и если на шестом курсе студенты по-прежнему боятся высказывать свое мнение и не способны отстаивать свое право на безопасность… Что ж, значит, эти студенты не очень хотят получить диплом и право брать официальные заказы. Идемте, квэнти, думаю, с вводной теоретической частью Катуаллон закончил. Надо порадовать ваших сокурсников и отправить вас в бокс. Вместе с вашим капитаном. Думаю, он воспитает ваш огонь.

Бокс? Но я ведь не заразна? Или профессор имеет в виду какой-то другой бокс?

Пока я размышляла, мы вернулись к общей массе студентов, которых наш капитан выстроил в две шеренги. Сам он ходил по центру и что-то вдумчиво втолковывал соученикам.

– Профессор, – он первым заметил нас, – шестой курс ко второй попытке готов.

– Отлично. У меня будет короткое объявление для шестого курса, – с легкой улыбкой произнес профессор, и я увидела, как ближайших к нам студентов отчетливо перекосило. – Все слышали мой разговор с квэнти Лавант?

В ответ раздалось нестройное утвердительное мычание.

– Отлично. Я рад, что к шестому курсу вы отучились врать, – покивал Эдилхард. – Все ли помнят основное свойство теневого огненного шара?

Еще одно утвердительное нестройное мычание, но уже с нотками грусти.

– А почему никто не сделал мне замечание?

А в ответ тишина. Профессор кивнул сам себе и, хлопнув в ладоши, радостно возвестил:

– Жду от каждого из вас по двенадцать эссе. Каждое должно так или иначе касаться боевой магии, и не приведи Хаос вам списать с кого-то. Или воспользоваться студенческим хранилищем. Да-да, я знаю, что каждый выпуск сдает копии своих работ, чтобы они поработали на благо идущих следом. Хорошее дело, но не на моей территории. Капитан Катуаллон, берите эту чрезмерно одаренную целительницу и ведите в бокс. К концу занятия я хочу видеть, как в ее руках огненный шар перетекает в теневой и обратно.

– Принято, – коротко ответил Дрегарт и открыл портал.

Ого, бокс так далеко?

– Скорее так глубоко, – улыбнулся Гарт. – Прошу. Там безопасно.

«Боксом» оказалась длинная каменная кишка, на одном конце которой стояли мы, а на другом – мишень. По сути, то же самое, что и на полигоне, но без соседей. И Дрегарт слишком близко, поскольку защитный круг не особенно широк.

– Мэль?

– А?

– Ты меня слышишь?

Он чуть наклонился, чтобы заглянуть мне в глаза, и я, нервно хихикнув, честно выдохнула:

– Прости, отвлеклась.

Так, Маэлин Конлет, ты в академию пришла не за симпатичным боевиком, а за знаниями. Сосредоточься и услышь, наконец, что тебе вещает капитан Дрегарт Катуаллон!

«А ничего интересного он не вещает», – мрачно подумала я. Все то же самое говорил инструктор в академии, а после алвориг Тирс Лавант. И я делаю все так, как сказано.

– Ты поняла меня?

– Да, – кивнула я.

– Тогда сотвори огненный шар.

И я сотворила. После чего быстро оказалась на каменном полу, под твердым и теплым телом Дрегарта.

– Я же сказал сотворить, а не отпускать, – укоризненно произнес он.

Его теплое мятное дыхание щекотало мое ухо, и я, не сдержав смешок, ответила:

– Так в этом и проблема, Гарт. Оно всегда так происходит. Просто раньше шар летел куда угодно, только не в меня, и мы с этим как-то смирились.

Капитан поднялся и помог встать мне. После чего недоверчиво посмотрел и осторожно спросил:

– Какой наставник мог смириться с этим безобразием?

– Самый лучший, – искренне ответила я. – Он сделал все, что смог. Инструктор в академии тоже не справился и просто запретил мне тренироваться. А… А другой инструктор сказал, что огненный шар – мой «последний довод».

– Значит, мы сделаем его первым, – уверенно произнес Дрегарт. – Хорошо, что ты в стандартной форме.

– В каком смысле? – напряглась я.

– Мне необходимо коснуться твоего очага. – Капитан зажег на ладони призрачное фиолетовое пламя.

Моего очага… Это он куда – туда руку сунуть хочет?! Нет, конечно, есть и более интимные места, но…

– А можно как-то иначе? – робко пискнула я.

– Мэль, – он чуть смутился, – я не каждому предлагаю. И я не смогу понять, что с тобой не так, если не буду чувствовать, как именно в твоем теле циркулирует энергия.

– Может, хотя бы через ткань? – уныло спросила я.

– А ты можешь почувствовать ток чужой энергии через ткань? – насмешливо осведомился Дрегарт.

– Могу, – я пожала плечами, – и через ткань, и сквозь доспех. И даже, если сильно напрягусь, сквозь каменную плиту, при условии, что человек на ней лежит. Или пылко прижимается.

Дрегарт удивленно посмотрел на меня, после чего хмыкнул и уважительно произнес:

– Хороший контроль. Ты станешь прославленным целителем.

– Угу, – уныло вздохнула я и принялась расстегивать жакет.

Подумать только, какой конфуз!

– А ты знаешь, что раньше после такого женились? – нервно пошутила я.

А он посмотрел мне в глаза и спокойно ответил:

– А ты готова выйти замуж?

Такой прямой вопрос смутил меня. Готова ли я выйти замуж?

– В ближайших планах не было, – спокойно и размерено произнесла я. – Но не все зависит от моих желаний.

Дрегарт склонился ко мне и, пристально глядя в глаза, тихо спросил:

– Ты знаешь, что Север защищает своих женщин? Никто не заставит тебя соблюдать условия родительского сговора.

Ответив ему таким же прямым взглядом, я четко произнесла:

– А я сейчас и не про Стевена.

На несколько мгновений нас укутала густая тишина. Она не была тяжелой или напряженной, нет. Просто каждый из нас вынес из этого разговора что-то свое. И кто знает, возможно, это что-то изменит. А может, так и останется непроизнесенной вслух дымкой, рассветным туманом, что исчезает под солнечными лучами.

– Ты можешь коснуться меня, – коротко сказала я, когда молчание стало тяготить меня.

В тот же момент Дрегарт оказался у меня за спиной. Его горячая сухая ладонь скользнула под мою форменную блузку. Он крепко притиснул меня к себе и негромко приказал:

– Создай огненный шар.

Ага. Да. Одна проблема: я не могу сосредоточиться. За моей спиной чужое горячее тело. Сильное и крепкое, и… Отец-Хаос, я никогда не была так близка ни с кем!

– Мэль?

– Сейчас, – выдохнула я. – Это смущает.

– Что?

– Ты, твоя рука у меня под блузкой. – Я нервно дернула плечом.

– Я касаюсь лишь твоего живота, – недоуменно отозвался Дрегарт.

А во мне вскипело что-то темное, что-то едко-ехидное:

– Может быть, ты и перетрогал всю военку, но для меня такое взаимодействие непривычно!

– Как же ваши наставники проверяли ток энергии? – он был спокоен и явно не планировал реагировать на мои резкие слова.

Это спокойствие отрезвило меня, и я значительно тише и спокойнее ответила:

– Зачем бы им это делать?

– Хотя бы затем, чтобы понимать, отчего у студента не получается то или иное заклинание, – с нажимом произнес Дрегарт.

– Если не получается, значит, не приложено достаточно стараний, – я пыталась ответить равнодушно, но в голосе все равно прозвенели нотки старой обиды.

Я выкладывалась на полную. И дело даже не в этом клятом огненном шаре, нет. Дело в том, что у меня не выходило и куда более важное заклятье – диагност жидкостей. Хоть убивайте, но я не отличу подслащённую воду от подсоленной. Ну только если не попробую. То же самое с зельями – только на запах, цвет и переливы при встряхивании. Это могло стоить мне звания первой ученицы. Но я смогла изобрести свой собственный метод – пропитанные особенными зельями полоски бумаги. Во время экзамена я капала на них выданные составы и именно благодаря этому правильно назвала абсолютно все препараты.

– Если ученик старается, но не может справиться с заклятьем, значит, с его энергетическими каналами что-то не в порядке. Или в порядке, но ему не подходит само заклятье. Рисунок энергокружева у каждого свой. Он неповторим. – Тут Дрегарт хмыкнул и поправился: – Повторим, но это большая редкость. Поэтому успокойся и начни плести заклятье. Считай, что меня нет.

Но он был. И все лишние, непрошеные мыслишки и эмоции начали пробиваться наверх. Я отгоняла от себя даже тень подобных идей. Мне не нужны никакие отношения. Ни-ка-кие. Мне никто не нужен, в моем сердце нет вакантных мест. Точка.

Вдох-выдох, и я, не позволяя себе расслабиться, выплетаю огненный шар. И вновь он слетает с моих подрагивающих от напряжения пальцев. Но далеко отлететь не успевает: Дрегарт гасит его одним движением.

– Еще раз, медленней.

Раз на пятый я забыла и про его руку, бесстыдно прижатую к моему животу, и про тепло сильного тела за спиной. И про свежий аромат мяты, который пять попыток назад кружил мне голову. Я забыла обо всем этом и хотела лишь одного: чтобы этот изверг оставил меня в покое. Клянусь, этой ночью мне будет сниться огненный шар! Во всех своих стадиях.

На десятой попытке я смирилась и ощутила апатию. А после двадцатой пришел азарт. Мне стало до судорог интересно, когда ему надоест!

– Достаточно, – произнес наконец Дрегарт. – У тебя довольно редкий… изъян в кружеве. Есть целый ряд заклятий, которые не будут подчиняться тебе в полной мере.

– Изъян? – дрогнувшим голосом переспросила я.

И голос мой дрогнул не от страха или обиды. О нет. Это была злость. Изъян?!

– Каким концентратором ты пользуешься? – спросил Катуаллон и, развернув меня к себе, принялся приводить в порядок мою одежду.

Эти странные действия привели меня в себя и не позволили закатить великолепный скандал.

– Подвеска, – чуть замедленно произнесла я.

– Сама выбирала?

– На день рождения подарили, – грустно улыбнулась я.

Даже странно, что мама не потребовала оставить концентратор дома. Он ведь тоже куплен не на мои деньги.

– Ты давала артефактору кровь, слезы и волосы? Или иные части себя? 1439f7c

– Н-нет, зачем? – Я отошла на шаг от Дрегарта. – Зачем?

– Я отвечу не сегодня, – он пристально посмотрел на меня и чуть принужденно улыбнулся, – пойдем сдаваться. Ты мой первый провал.

На полигоне нас встретили выразительными взглядами, тихим присвистом и поднятыми большими пальцами. Ну да, кто о чем, а студенты всегда думают об одном и том же.

Дрегарт оставил меня рядом с Нольвен, а сам подошел к профессору и о чем-то тихо с ним переговорил. После чего Эдилхард посмотрел на меня с каким-то зверски нездоровым интересом. И я, развернув аудиальный щуп, успела уловить:

– Это может быть интересно.

– Это не точно, – хмуро произнес Дрегарт. – И если все так, то ей нужна помощь, а не научный интерес.

Остаток дня я провела под впечатлением от боевой магии, и даже великолепнейшие навыки профессора Алхимии не произвели на меня никакого впечатления. Нет, я не ошиблась в преобразованиях и не словила еще одну отработку. Но… Но я была не здесь. Мои мысли кружились вокруг концентратора. Что с ним не так? Зачем для покупки рядового артефакта могла потребоваться моя кровь?

Всю ночь мне снились кошмары, и утром я встала абсолютно разбитой. Такой же разбитой я оставалась до вечера пятницы. Уснула я, только залившись лисонькиными зельями по самую маковку. Надеюсь, бабушка сможет хоть что-то прояснить.