60

Мы подъезжаем к невысокому зданию в два этажа со стеклянными панелями. Над входом надпись «Чёрный Дракон» и изображение, собственно, иллюстрирующее это название. Похожее тату я видела у Алексея на плече.

Внутри становится тревожно. Мне кажется, я лезу куда-то совершенно не туда. И ничего хорошего из этого не выйдет.

— Что это за клуб? — спрашиваю парня за рулём.

— Спортклуб, в котором мы тренируемся.

— На чём специализируется?

— На боевых.

— Ясно.

Демьян паркует машину возле входа. Зловещее место какое-то. Тёмное стекло хищно поблёскивает в свете фонарей. Вокруг лавочки, фонтан, газон. Но всё это мало скрадывает опасность, которой дышит это «Чёрный Дракон».

— Идём?

Но внутрь мы проходим не через парадный вход, а какую-то дверь сбоку, которая ведёт на цокольный этаж. Яркий свет и размеренная музыка бьют по органам чувств после тишины ночи. На входе возле турникета охранник за стойкой вопросительно смотрит на нас.

— Паша, это опоздавшие, — улыбается Демьян.

Мне ставят печать на запястье и подсовывают ручку и какой-то документ, просят сдать телефон.

— Что это? — обеспокоено смотрю на друга Лекса.

— Договор о неразглашении, малышка. Это закрытая тусовка богатеньких отпрысков, так что всё в порядке вещей.

Может и в порядке вещей, но меня напрягает. Я словно плыву в мутной воде, не понимаю, что и для чего делаю.

— Вон, кстати, и Лекс, — Демьян указывает пальцем дальше по проходу.

И действительно, я вижу Шевцова. Он стоит к нам спиной, подпирая плечом косяк, смотрит в широкий, ярко освещённый зал, откуда доносятся голоса и музыка. Я быстро ставлю подпись в договоре, и турникет загорается зелёным. Мельком обращаю внимание на печать на запястье. Она светится в люминесцентном свете бледно-оранжевым. Различаю лишь цифру пять, но буквы вокруг немного смазаны, так что я решаю не морочить голову и оставляю эту затею, спеша к Алексею.

Я тихо похожу и касаюсь ладонью его плеча. Шевцов оборачивается и застывает. Он шокировано смотрит то на меня, то на Демьяна, а потом его глаза расширяются, когда он замечает печать на моём запястье.

— Какого хуя она тут делает? — обращается к Демьяну, а тот желтеет под взглядом друга. — Я, блядь, тебя спрашиваю, Демьян?

Лекс хватает парня за грудки и припечатывает к стене, но осекается, увидев предупредительный взгляд охранника.

— Лёх, — у Демьяна не только по лицу разливается мертвенная бледность, но и шея становится как мел, особенно на фоне чёрной рубашки. — Антон сказал, ты будешь рад. Типа сюрприз от него.

Теперь пришла очередь побледнеть Шевцову. Я слежу за его взглядом и натыкаюсь на салютующего бокалом с улыбкой Ермолаенко, который стоит на другой стороны залы в компании ещё нескольких парней.

— Лёша, я ничего не понимаю, — в испуге хватаю сводного брата за руку.

— Чего ты не понимаешь, бестолочь? — выплёвывает он уже мне. — Что нельзя посреди ночи садиться в машину к незнакомым мужчинам?

— Но он сказал…

Я осекаюсь, понимая, что несу откровенный бред. Шевцов прав. Тысячу раз прав. Я ещё не понимаю, в чём дело, но уже точно знаю, что влипла по уши.

— Что это за место?

— Секс-вечеринка, — Алексей смотрит мне в глаза, ищет там смущение. — Для особых предпочтений. На лайте, но тем не менее.

Но находит не смущение, а страх. Мне действительно страшно. В зале больше двадцати пяти человек. В основном молодые парни и девушки до тридцати лет. Мужчины в брюках и рубашках, на некоторых бабочки, девушки в красивых коктейльных платьях. На первый взгляд и не скажешь, что это развратное сборище. Может, Шевцов пошутил. Просто поглумился в очередной раз. Но почему тогда так отреагировал на моё появление?

— Деньги дают возможность позволить себе большее. То, на что у большинства не хватит смелости и внутренней свободы, — продолжает смотреть мне в глаза. — Я предупреждал тебя, не лезь ко мне, мой мир — не розовые пони.

— Лёша, пожалуйста, давай уйдём отсюда! — шепчу отчаянно, продолжая цепляться за его рубашку.

Но в ответ он качает головой.

— Не получится уже. Ты подписывала что-нибудь на входе?

— Да. Демьян сказал, что это договор о неразглашении.

— Блядь. Я оторву ему башку. Но сначала яйца.

Вижу, как натягиваются желваки на лице сводного брата, а глаза темнеют от злости.

— Слушай сюда. Мне нужно отойти.

— Нет! — крепче хватаюсь за рукав, но Лекс одёргивает меня за руку.

— Тише! Ни с кем не говори, а если кто подойдёт — не опускай глаза, поняла?

Ничего я не поняла, но согласно киваю. Только бы он поскорее вернулся.