Глава 11

Апраксин двор ночью — это не торговые ряды, это кишечник Петербурга. Темный, извилистый и переваривающий все: от краденых телефонов до человеческих судеб. Здесь архитектура имперского величия встречается с эстетикой мусорных баков, а воздух густой от сырости и запаха дешевого табака.

Артем паркует майбах в двух кварталах от Апрашки, в тени облупленной арки. В этом месте блестящий немецкий кузов выглядит как золотой зуб во рту нищего — слишком заманчиво, чтобы оставить без присмотра.

— Травмат в сумку, — командует он, глуша мотор. — И забудь, что ты приличная девочка. Сейчас ты «шкура» авторитетного бойца. Смотри на всех так, будто они тебе должны денег, и ты брезгуешь их случайно коснуться.

— То есть, просто играть саму себя в общении с тобой? — я проверяю предохранитель пистолета. Тяжелый, холодный. Он кажется инородным телом в моей лакированной сумочке рядом с блеском для губ.

— Язва, — усмехается Артем, но его лицо все ещё серьезное. — Идем. И не отходи от меня ни на шаг. Если я скажу «беги» — не спрашивай «куда», просто испаряйся.

Мы входим в лабиринт Апрашки. Под ногами хлюпает каша из снега и мусора. Откуда-то слышится приглушенный смех и звон бутылок.

— Нам туда, — Артем кивает на неприметную железную дверь под козырьком, облепленным объявлениями о продаже почек и регистрации.

У двери стоят двое. «Шкафы» в косухах. При виде Морозова один из них напрягается, кладя руку в карман.

— Морозов? — хрипит тот, что пониже. — Бульдог сказал, ты в завязке по таким местам.

— Бульдог много лает, — Артем подходит вплотную, не сбавляя шага. — Я за своей вещью. Пропусти.

— Вход десять тысяч, — парень сплевывает под ноги. — С рыла.

Артем достает пять купюр по пять тысяч, сворачивает их в трубочку и запихивает парню прямо в нагрудный карман.

— Сдачу оставь на стоматолога. Пригодится.

Внутри пахнет подвалом, плесенью и дорогим парфюмом — дикое сочетание. Это закрытый аукцион «для своих». Здесь нет бархатных кресел. Только бетонные стены и пара прожекторов. Все присутствующие, в основном, в капюшонах. Те, кто покупают краденое искусство, не любят светить лицами.

На импровизированном подиуме — деревянном палете — стоит бутылка ликера Шамбор. Свет прожектора играет на стекле яркими бликами. В этой грязи она выглядит как заложница в плену у варваров. Я чувствую, как ногти впиваются в ладони.

— Лот номер четырнадцать, — гнусавит аукционист, тощий мужик с лживыми, бегающими глазами. — Дизайнерская инкрустированная бутылка ликера Шамбор. Начальная цена — триста тысяч.

— Пятьсот, — мгновенно бросает голос из темноты.

Я оборачиваюсь. В углу стоит человек. Лица не видно, но я узнаю эти массивные часы «под золото» на запястье. Тот самый тип, который приходил в кофейню от Резо.

Артем сжимает мое плечо. Его пальцы — как стальные тиски.

— Миллион, — ровным голосом произносит он.

Зал затихает. Сумма для этой дыры огромная. Люди начинают перешептываться.

Человек в углу подается вперед.

— Полтора. Морозов, тебе мало было утреннего шоу? Решил все бабло на ликер слить?

— Два миллиона, — Артем даже не смотрит на него. Он смотрит на бутылку.

— Два миллиона сто! — я понимаю, что это выкрикивает «Золотой зуб», который тоже здесь, как и его напарник.

Я чувствую, как у меня слабеют ноги и возникает неприятное ощущение в животе. Я не ела с самого утра, а происходящее здесь — настоящее безумие. Если это та самая бутылка — то мы выкупаем мое же имущество у воров. Но Артем спокоен. Он ведет свою игру.

— Три миллиона, — чеканит он. — И это мое последнее слово. Кто перебьет — будет иметь дело со мной на парковке. Прямо сейчас.

Тишина становится осязаемой. Никто не хочет связываться с «Робустой», когда он в таком состоянии. Аукционист нервно сглатывает.

— Три миллиона раз… Три миллиона два…

— Три миллиона двести, — раздается новый голос. Спокойный, властный.

От этого голоса Артем буквально каменеет. Его челюсть сжимается.

Из тени выходит мужчина. Лет пятидесяти, на голове — седой ежик, лицо изрезано морщинами. Взгляд колючий, как проволока.

— Вадим, — выдыхает Артем. — Бульдог.

— Привет, сынок, — улыбается Ковалев, правда эта улыбка скорее напоминает оскал. — Красивая бутылка, да? Но я подумал — зачем она тебе? Ты ведь боксер. Да и девочке твоей, — он переводит взгляд на меня, и я чувствую, как по коже начинают ползать мурашки, — она ни к чему. Ей скоро понадобятся деньги на совсем другие вещи. Например, на венки.

Артем делает шаг вперед, закрывая меня собой.

— Ты украл ее у старика, Вадим. Это низко даже для тебя.

— Я ничего не крал, — Бульдог пожимает плечами. — Мне ее принесли как залог за один… должок. Я просто выставил ее на продажу. Бизнес. Ничего личного.

Он подходит к ящику, берет бутылку в руки. Мое сердце замирает. Он держит ее за горлышко, как котенка.

— Хочешь ее, Артем? Давай сделку. Ты сдаешь бой против американца в следующую пятницу. Просто ляжешь в четвертом раунде. И эта безделушка — твоя. Вместе со всем, что внутри.

— Пошел ты, — цедит Артем.

— Тогда смотри внимательно, — Бульдог поднимает бутылку над головой.

Я хочу закричать, броситься вперед, выхватить пистолет, но Артем удерживает меня.

— Не смей, — шепчет он мне.

Бульдог разжимает пальцы.

Бутылка летит вниз. Время замедляется. Я вижу, как свет играет на ее гранях. Слышу собственный вдох, который кажется бесконечным.

Раздается пронзительный звон.

Бутылка разлетается на тысячи осколков о бетонный пол. Ликер растекается, оставляя на бетоне лужу цвета хорошо заваренного чая, но в нос тут же бьет запах крепкого алкоголя.

Флешка либо отлетела в сторону, либо внутри ее не было, потому что я ее не вижу. Но все равно он — настоящий дебил. Он только что разбил об пол целое состояние, и даже осколки этой бутылки стоят невероятное количество денег.

— Что за? — Бульдог хмурится. — Где обещанная мне флешка?

Артем вдруг начинает смеяться. Громко, страшно, перекрывая своим смехом гул в этом подвале.

— Ты идиот, Вадим. Ты такой же идиот, как и я полчаса назад.

Он делает шаг к осколкам, наклоняется, поднимает один из них. Видимо, рассматривает цифры. А затем поворачивается ко мне.

— Это чертова матрешка из лжи!

— О чем ты? — шепчу я, глядя на осколки.

— Это опять другая бутылка, Аня, — Артем кидает подобранный осколок в сторону Бульдога.

Бульдог багровеет.

— Взять их! — орет он своим людям. — Быстро!

Артем хватает меня за руку, и буквально швыряет за колонну. В ту же секунду над моей головой в бетон вгрызается пуля.

— Аня, стреляй в лампу! — командует он, выхватывая свой нож.

Я достаю травмат, но руки дрожат так, что я едва вижу цель. Остатки толпы прорываются к выходу. В темноте подвала вспыхивает новый свет — красный луч лазерного прицела, который медленно ползет по груди Артема.