Глава 19

Но это, оказывается, к моему сожалению, и одновременно, счастью, не Артем, а Сергей, глава охраны Артема.

— Кирилл Викторович, опустите оружие, — голос Сергея звучит как удар молота. — Артем не придет. Я здесь, чтобы забрать Анну Павловну.

— Ты? — Кирилл смеется. — Ты же верный пес Виктора, Сережа. Ты годами «пас» нас. С чего вдруг такая смена декораций? И, кстати, Викторовну. Анну Викторовну. Хотя… кажется, папа говорил, что ты стал слишком лояльным к нашему «гладиатору». Оказывается, ты просто предатель.

— Зеркала бьются, Кирилл. Рано или поздно это происходит со всеми, — Сергей делает аккуратный шаг к нам. — Я — сотрудник службы безопасности. Отпустите ее. Иначе я буду вынужден выполнить приказ Артема.

Кирилл сужает глаза. Между ними повисает напряжение. В этот момент я понимаю, что у меня есть все, что нужно, чтобы отвлечь внимание Кирилла и дать фору Сергею. Я нащупываю в кармане антисептик в спрее.

— Кирилл! — резко воплю я так, будто умираю, чтобы он абсолютно точно посмотрел на меня.

Когда он на долю секунды оборачивается ко мне, я вскакиваю и хорошенько, раза три-четыре, пшикаю ему в глаза.

— А-а-а! — он роняет пистолет, хватаясь за лицо.

Сергей делает рывок. Глухой звук удара — Кирилл вскрикивает, его рука с пистолетом уходит в сторону. Второй удар — под дых. «Глянцевый» Морозов складывается пополам, роняя флешки на пол.

Я бросаюсь на колени, забираю флешки, спешно засовываю в сумку все, что из нее выпало.

— В машину, Анна Павловна! — рявкает Сергей, прижимая Кирилла коленкой к полу. — Демид встал с того входа, с которого вы вошли! Меня не ждите!

Я несусь по темным коридорам. В голове пульсируют три мысли: «Артем. Папа. Сестра». Я и не догадывалась! Я подумать не могла, что сейчас, где-то там, в Штатах, половина моей души проектирует биологическое оружие или бог знает ещё что, пока я как оголтелая, несусь по БДТ.

Машина срывается с места, вжимая меня в кресло, как только я запрыгиваю внутрь, увидев Демида. Надо признаться, в этот раз видеть его я несказанно рада.

Мы едем долго. Город за окном меняется: за парадным центром идут промзоны, затем спальные районы. А дорога, будто бы, та же самая — к пентхаусу на Крестовском.

Затем мы, наконец, въезжаем во двор-колодец где-то на Петроградке. Старый фонд, лепнина, красивые арки. Демид паркуется в углу, глушит мотор и кивает на дверь парадной.

— Приехали, — глухо говорит Демид. — Третий этаж, квартира тридцать два.

Я вылетаю из машины. Лестничные пролеты перед глазами мелькают калейдоскопом.

Звонить в дверь не приходится, мне открывает Дима. Из чего я делаю вывод, что он увидел нас с Демидом по камерам.

Дима кивает, пропуская меня внутрь. И его буквально тут же оттесняет Артем.

— Артем Викторович… — недовольно ворчит Дима.

Но Артему наплевать на его слова. Он обхватывает меня руками, прижимает к себе и утыкается носом в мой затылок.

Он жадно вдыхает мой запах, пытаясь убедиться, что я — не галлюцинация.

— Ты цела? — хрипит он мне в макушку, его пальцы лихорадочно ощупывают мои плечи, спину, руки, проверяя на наличие переломов или ран. — Он тебя тронул? Скажи мне, он тебя тронул?

— Нет, нет, я в порядке, Артем, я цела! — я глажу его по спине, чувствуя, как под пальцами перекатываются напряженные до предела мышцы. Его трясет. Этого железного человека, который еще утром казался неуязвимым, сейчас колотит крупная дрожь.

Он отстраняется ровно настолько, чтобы заглянуть мне в лицо. Его ладони обхватывают мои щеки, большие пальцы очерчивают скулы. В его глазах — бездна. Там плещется вина, боль и что-то ещё, огромное, необъятное, чему мы оба боимся дать название.

— Я думал, я потерял тебя, — выдыхает он. — Я думал, этот ублюдок тебя увез, — шепчет он мне в губы. — Я чуть с ума не сошел. Если бы Сергей опоздал… Пять дней, Аня… Всего пять чертовых дней, а я уже не помню, как дышать, когда тебя нет рядом.

— Я здесь, Артем. Тем… Я…

Я собиралась спросить его, какого он, спрашивается, ни слова мне не сказал о брате, но…

Он больше не говорит ни слова. Он просто накрывает мои губы своими — резко, требовательно, отчаянно. Он целует так, будто хочет выпить мое дыхание, присвоить себе каждый мой вздох. Я отвечаю ему с той же страстью, цепляясь за его плечи, чувствуя вкус соли и металла на губах.

Слышу, как входная дверь хлопает. Это Дима, наконец-то, решился закрыть ее.

Я слышу сдавленный стон, когда Артем слишком резко из-за этого ещё крепче прижимает меня к себе. Ему больно, но он не отпускает меня.

Его рука скользит по моей шее, срывает с меня шапку, запутывается в волосах, оттягивая голову назад, открывая доступ к пульсирующей жилке. Горячие губы касаются кожи, обжигая, оставляя невидимые метки.

— Тем, тебе ведь больно… — шепчу я, пытаясь немного отстраниться, хотя все во мне кричит о том, чтобы я не делала этого.

— Плевать, — рычит он, прижимаясь к моему лбу. Его дыхание тяжелое, прерывистое. — Мне плевать на боль. Главное, что ты здесь.

Артем уводит меня в гостиную. Дима и Демид уходят на кухню.

— У меня тут антибиотики… Я все купила, — начинаю я.

Артем смотрит на меня глазами голодного щеночка, только хвостом не виляет.

— Наверное, нагло спрашивать: но ты там по пути за хлебом не заходила? Есть дико хочется.

Я улыбаюсь. Артем улыбается в ответ.

— Шучу.

— Я знаю, но то, что ты хочешь есть — хороший признак, — у меня становится так тепло-тепло на душе.

Артем садится на диван и притягивает меня к себе на колени. Его лицо внезапно меняет выражение: оно становится резким и сосредоточенным.

— Я передумал, Ань, — говорит он глухо, глядя в стену. — План меняется.

— Передумал? О чем ты?

Я чувствую, как тепло испаряется и по спине пробегает холодок.

— Мы никуда не летим. Ты права, я был не прав. Бросать Павла Андреевича — неправильно, Виктор не простит ему твою мать. Поэтому я буду драться, Аня.

Я вскакиваю.

— Это самоубийство, Артем! Ты ранен! Какой бой⁈

— Я Робуста, Ромашка. Я перевариваю пули на завтрак. У меня высокий болевой порог и отличная мотивация, — криво усмехается Артем, но потом снова становится серьезным. — Мы с Сергеем разработаем план. Бой — это идеальное прикрытие. Там будет пресса, там будет охрана БК, и там будет хаос. В этом хаосе Сергей вытащит твоего отца…

Артем обхватывает меня за талию и притягивает обратно. Его близость — как оголенный провод. Несмотря на рану, от него исходит такая мощная мужская энергия, что мои мысли начинают путаться.

— Но ты улетишь. Завтра утром, из Пулково-3. Иначе я не смогу готовиться, Сахарок. И не смогу выйти на ринг, зная, что ты в этом городе, и Виктор может до тебя дотянуться. Улетай, пожалуйста, чтобы я мог быть спокоен.

— Что? — я отшатываюсь, словно от пощечины. — Ты меня прогоняешь?

Я чувствую, как внутри все леденеет.

— Я тебя спасаю. Пожалуйста, Аня. Сделай это для меня. Один раз сыграй роль послушной девочки.

— Нет, — я вскидываю подбородок. — Я не брошу тебя. Я не брошу отца. Я не твоя «собственность», которую можно отправить посылкой в безопасное место. Я остаюсь.

Артем рычит — низко, вибрирующе.

— И буду смотреть твой бой из первого ряда, — добиваю я.

— Я выпью столько обезболивающего, что смогу пробить бетонную стену. Это наш единственный шанс расставить точки над «ай», Ромашка. Но до этого… Мне нужно, чтобы ты подумала. У тебя есть флешки. Там достаточно информации, чтобы уничтожить Виктора как минимум юридически и финансово. Хотим ли мы этого? Хотим ли мы разрушить его «империю зеркал»?