Глава 12. Элла сбила человека

Элла, 15.07 (спустя 11 дней)

Я сбила человека. По крайней мере, так думают все вокруг. Я уверена, что остановилась вовремя. Уверена! Да?

Постаралась заставить себя дышать медленнее и успокоиться. Дрожащими руками потянулась отстегнуть ремень. На улице кричали, над упавшим мужчиной склонились два ребенка и тормошили его. Не уверена, что так можно со сбитым. То есть не над сбитым, а перед кем я резко затормозила, признаюсь, была зла и слишком набрала скорость. Но я успела! Я остановилась! Он сам грохнулся мне на капот!

Надо помочь человеку, вряд ли люди по своему желанию падают в обмороки на машины. Когда я отстегнулась и открыла дверь, мои мысли сменились на совсем идиотские, что Миша напророчил же мне аварию и почему-то звездам поцарапанного зеркала моей машины оказалось мало!

Выбежала и склонилась над лежащим мужчиной, чтобы осмотреть.

– Баба с гранатой, – презрительно сказала склонившаяся над сбитым… баба.

– Бабуль, посторонитесь, – сказала старушке с опаской. А то, может, она не меня обзывала, а признавалась, кто она и что у нее под этим цветастым халатом.

– Веня, – сказала, узнав лежащего.

Странно, что сразу не определила, кто тот идущий по пешеходу мужчина. Высокий, нестандартной азиатской наружности, от которой взял основное: оттенок кожи, густые темные волосы и разрез глаз. Такого видно издалека. Ну разве что цвет кожи стал иным, то ли более серым, то ли более белым, в общем, точно не здоровым.

Надо его в больницу, она тут буквально за поворотом, там и рядом пункт приема скорой помощи. Я знаю, так как в той больнице лежала Аля, я к ней как раз и ехала.

Скорую ждать дольше, чем довезти его самостоятельно. Крови или каких-то повреждений я на нем не вижу. Я, конечно, не спец, но, по идее, обморок – не травма, передвигать можно.

– Ты убила нашего папу, – крикнул впервые что-то вразумительное один из мальчиков.

Он толкнул меня. Да так, что я отлетела, упала и поцарапала кожу на правой ладони об асфальт. С моим ростом и размерами меня могут обидеть даже дети. Давно научилась внушать страх и уважение, но сейчас было все иначе. Я дрожала как осиновый лист и не могла вымолвить и слова с момента, как узнала, кто лежит на асфальте.

Что Вениамин вообще здесь делает? У него же рабочий день!

Я встала, но тот же темноволосый мальчишка меня снова толкнул. Пусть уже и не так сильно, но с той же злостью и остервенением. Весь взлохмаченный, кулаки крепко сжаты, руки в стороны. Как будто он хотел стать визуально больше, чтобы напугать меня и не дать добить отца. Защищал.

Если судить по моему опыту, то в таком состоянии помогает только работа. Надо дать парнишке задачу помочь папе. Второму мальчику такая тоже не помешает. Тот был более худеньким, низеньким и светловолосым. Он стоял, замерев в одной позе, прижав ладони к груди. Возможно, он так стоял с самого начала, я не обратила внимания, так как осматривала Вениамина на предмет повреждений.

И тут мое сердце екнуло. Я не проверила пульс. Вдруг его надо реанимировать, а я тут стою и с мальчишками дерусь? Тут же проверила и успокоилась. Наверное, никогда я не была так счастлива, как в момент, когда мои пальцы на его шее почувствовали ритмичные удары.

С трудом опираясь на свои шпильки, я попыталась приподнять огромную тушу своего коллеги. И, возможно, только благодаря кипящему во мне адреналину мне это удалось. Но недолго. Мальчишки решили, что я пытаюсь скрыться с места преступления вместе с телом их отца, и атаковали меня. В этот раз вместе. Спас меня мой командный голос, выработанный на собственных «детках».

– А ну-ка помогли!

И ребята послушно помогли мне поднять немалый вес Вениамина. Правда, тот черноволосый, который так усердно меня атаковал, снова вспомнил, кто тут убийца, и убрал руки от отца, наверное, собираясь снова применить на мне свои кулаки.

– Больница за поворотом! Кладем его в машину и едем! – скомандовала я, заодно постаравшись объяснить.

Ясная и четкая цель дала мне целую минут спокойствия и помощи в перемещении тяжелой ноши. Сильные пацаны, особенно этот… с кулаками.

Правда, зря я ему доверила верхнюю часть туловища Вени, так как при затаскивании отца на заднее сиденье мальчик познакомил мою машину со лбом моего коллеги. Раза этак три…

Эм-м, может, стоит снова проверить пульс? Но я решила не тратить время и поспешила на водительское сиденье. Светловолосый мальчик в этот момент залез к остальным. Не знаю, как они там втроем уместятся, но до поворота здесь недалеко.

Вокруг начался гомон, кажется, окружающие только сейчас отмерли. С учетом того, что они думали, мол, это именно я сбила Веню, не удивлена, почему все так растерялись и замерли. Обычно водители после такого происшествия вызывают скорую или скрываются с места происшествия, а не пытаются увезти труп. А что? Нет тела – нет дела.

Последняя мысль дошла и до той самой бабки с гранатой, она отняла телефон от уха и что-то сказала. Я не разобрала слов, но, кажется, там было о женщинах легкого поведения и террористках. Как много от нее сегодня признаний.

Я поспешно села, захлопнув дверь, и завела машину.

– Гони, дура! – заорал мне прямо в ухо кто-то из мальчишек.

– В машине надо пристегиваться, – сказал второй.

В этот момент мы проезжали столб, и раздался страшный скрежет.

– И дверь закрывать, – сказал тот, кто назвал меня дурой.

– Вы почему двери не закрыли?! – закричала уже я, увидев заднюю дверь у себя в левом окне.

Гадство! У меня же там дети сзади!

– Мы же можем выпасть! – продолжил мою мысль один из мальчиков.

Простите, детишки, но вашему папе требуется срочная помощь, так что…

– Представьте, что это американские гонки.

– А-а-а-а! – ответственно заорали те, кто явно катался на таких горках. Тот, кто был сзади меня, а значит, и рядом с открытым проемом вместо двери, вцепился мне в блузку, сжав вместе с тканью еще и мои волосы, выдирая скальп.

– А-а-а-а! – заорала, поддержав общий настрой.

С такими криками и с раскуроченной дверью мы вписались в поворот, свистнув колесами. Я лишилась части скальпа, но пацан позади меня удержался. Определенно у ребят есть опыт американских горок. Или же по снятию скальпа, тут точно не скажу.

– У папы ноги выпали!

Что ж, надеюсь, они ему не очень нужны. Вряд ли я что-то смогу сейчас сделать с водительского сиденья. К счастью, больница была уже видна.

– Это все ты виноват! – заорали позади.

– Нет, ты! – крикнули в ответ.

Мое сиденье сильно затряслось, и я бросила взгляд в зеркало заднего вида. Мальчики дрались. Более мелкий не сдавался, хотя его и сразу подмял под себя… брат, полагаю?

– Прекратите! – закричала истерично.

Кажется, мой командный голос иссяк после всего пережитого. Драка переросла в кучу-малу.

– Хотя бы не деритесь на отце! – И это тоже не помогло.

Сбив шлагбаум машиной, я въехала на территорию больницы и резко затормозила, от чего между сидений вылетел один из мальчишек, стукнувшись лбом о мою руку на коробке передач.

– Если мы твоего папу не добили, то сейчас спасем, – обнадежила испуганного блондинчика.

– Это тебя мы добьем, – сообщил темноволосый.

– Фу, у меня между пальцев волосы! – воскликнул тот, что торчал между сиденьями.

Он с меня скальп снял, и ему еще и противно! Гневно посмотрела на мальчишку. А взгляд у меня тяжелый, фирменный, отработанный на подчиненных. Наверное, нельзя было так смотреть на явно более впечатлительного, чем брат, мальчика. Он не выдержал, поднялся да выскочил в проем двери и побежал в сторону стоящих скорых с криками:

– Спасите! Убивают!

Кажется, мой взгляд действительно убийственный. На его крики вышли из-за скорой двое мужчин с сигаретами в руках. Судя по синей одежде – работники скорой.

Вышла из машины и поспешила к пострадавшему. Убежавший мальчишка явно обернулся, увидел меня рядом со своим отцом и заорал уже истошнее:

– Папу убивают!

То его убиваю, то отца, а пять минут назад второй вообще заявлял, что убила. Пусть хотя бы определятся. Осмотреть Вениамина я не успела, меня отодвинул работник скорой, шикнув на мальчишку, все еще сидящего внутри, тот открыл единственную еще работающую у меня заднюю дверь и выскочил наружу, опять ударив отца по голове, в этот раз своей же рукой.

Вначале он посмотрел через окно, что там врач делает с папой, а потом, кажется, испугался, обежал машину и схватил меня за ноги, трясясь. Я растерялась, так как тогда, когда он на меня набрасывался с кулаками, мне было понятнее, что делать. А как реагировать сейчас?

Я вспомнила, как Аля часто наглаживала свой живот, когда была беременная. Тем же мягким движением провела ладонью по темным волосам мальчика. Жесткие, прямо как у отца, и оттенок тот же.

– Надо бы вызов оформить, – сказала женщина, подошедшая сзади, но почему-то смутилась своих же слов, поспешила назад к скорым. Вернулась она с большим чемоданом в руках и несколькими людьми в такой же одежде, в руках которых был большой оранжевый щит.

Пока она отходила, врач из машины крикнул вопрос:

– Что случилось?

– Потерял сознание и упал, – сказала то, что видела сама.

– Нет, это ты его убила! – закричал ребенок знакомую фразу, оторвавшись от меня.

И вот снова стоит передо мной со сжатыми кулаками, только глаза в этот раз влажные и губы дрожат. Но видно, что он уже все равно подуспокоился. И наброситься на меня не пытается, и взгляд осознанный, немного испуганный и потерянный. Я примерно так же на все проблемы реагировала, вначале сильная злость обвинить всех вокруг, а затем осознание и откат. Надеюсь, он тоже быстрее успокаивается. Вон следующую фразу сказал уже без истерического подвизгивания в конце:

– Это ты его сбила машиной!

Подошедшие работники со щитом подозрительно покосились на меня.

– Здравствуй, Элла, – сказал один из них.

После его фразы градус осуждения в глазах окружающих врачей резко снизился. Гадство! Я даже не помнила, как его зовут. Помню только, что он в юности работал с дядей Гришей на скорой. На пьянках моего соседа мы с этим мужчиной и пересекались.

Я даже не кивнула в ответ на его приветствие, так как меня отвлекла все та же женщина-врач.

– Ф.И.О. пациента? – спросила она.

– Вениамин, э-э-э…

Я растерялась, так как с запоминанием имен и фамилий всегда были проблемы.

– Герасимов Вениамин Валерьевич, – сказал темноволосый, а затем шмыгнул носом и вытер сопли рукавом.

– Аллергии, заболевания? – снова спросила врач.

Я с надеждой посмотрела на мальчишку, может, и здесь он поможет, но он только снова шмыгнул носом. Женщина поняла, что от нас ничего не добьешься, и сказала:

– Припаркуйте машину и зайдите затем заполнить документы, – сказала и поспешила за уже убежавшими коллегами с Вениамином на щите. Ребенок, увидев, что отец скрылся из виду, не выдержал и заревел.

Я уже сама подошла к нему и уже знакомым движением погладила по голове, приговаривая то, что, наверное, хотела бы услышать от своего отца по поводу Али:

– Ты молодец. Ты справился. Так крепко держался и помог. Спасибо.

Но, видимо, что-то сказала не так, так как пацан заревел еще громче и прижался слишком сильно, сдавив своими ручонками мой живот.

Еще немного погладив ребенка по голове, я отстранила его и сказала сесть в машину, открыв ему водительское сиденье. Но где же второй ребенок? Тот светловолосый, что убежал звать спасателей?

Я подошла к скорой, у которой как раз и курили врачи, там остался стоять водитель, оказавшийся, как и ожидалось, не при деле. Он же и подсказал, в какую сторону убежал мальчишка. Как искать мелкого пацана – не представляла, но мне помог какой-то шум, на его звук и пошла. По аллее обогнула дорогу, по которой ехала, и вернулась к свернутому мною же шлагбауму. Его-то мальчишка и пинал.

Я не знала, как начать разговор. Можно было бы просто позвать его с собой, но после обвинений в убийстве он вряд ли согласится меня слушать. Потому я постояла-постояла и тоже начала пинать упавший шлагбаум. Хоть что-то пусть будет за те деньги-то, что я за него вскоре заплачу.

Поиграв немного в футбол шлагбаумом, мы увлеклись и чуть не поранили друг друга. Когда я после очередного пинка с трудом удержалась на каблуках, мальчишка не выдержал и усмехнулся, посмотрев на меня с легким налетом превосходства. Кажется, теперь ему слабо верилось, что такое нелепое создание, как я, могло кого-то там убить. И уж точно не является угрозой ему самому.

– Пошли, – сказал он мне, вздохнув.

Я, конечно, не люблю командный голос, но ведь я именно этого и добивалась – чтобы мы вместе вернулись к машине, верно? Но, гадство, что сын, что отец, умеют выворачивать все так, что, даже будучи инициатором и той, кто должна главенствовать, я оказываюсь в подчиненной роли. А они, такие все тихие и милые, вдруг главкомандиры!

Вздохнула и пнула шлагбаум последний раз. И именно в этот раз неудачно попала по коже и немного ее скосила.

– Ш-ш-ш, – зашипела, инстинктивно схватившись за пострадавшую конечность.

Конечно, прыгать на одной ноге, когда на ней шпилька, оказалось плохой идеей, и я чуть не свалилась на асфальт, но меня придержал подбежавший малец. Это насколько же я мелкая, что даже ребенок удержал мою тушку? Посмотрела туда, куда должна была упасть, и похолодела. Там лежал покореженный шлагбаум, после падения на который меня точно бы пришлось зашивать.

– Спасибо, – выдавила из себя.

Мальчик вздохнул, как будто это я была ребенком. И это на него взвалили ношу по успокоению (или скорее упокоению, судя по моим успехам).

– Извини, что так… случилось, – выдавила из себя с трудом.

– Да я сам виноват во всем. Это по моим делам мы шли, папа вообще на работе должен был находиться, – говорил мальчик, ведя меня под руку.

Правда, он так крепко вцепился в мое предплечье, что я уже не понимала, он настолько боится моего повторного падения или просто перенервничал и у него пальцы заклинило. А свою речь он закончил уже более высоким тоном голоса:

– Да и в больницах он постоянно из-за меня оказывается, а он, между прочим, их ненавидит!

– Что ж, могу его понять, – сказала, не пытаясь сразу противоречить ребенку, хотя, конечно, он ерунду несет. – Тоже терпеть не могу больницы. Хотя и бывают сносные дни – это когда сестру свою вижу. Она вечно в больницах обитает. Может, и твоему отцу так же терпимо, если это касается тебя, а не постороннего человека.

– Все равно я виноват, – сказал ребенок, отрицательно махнув головой. Понял все же, что я ему противоречу.

– Пфф, вообще-то это я твоего папку убила, забыл что ли, ты сам сказал.

– Во-первых, не убила, он жив. Во-вторых, это я на эмоциях был, не считается.

– Твой братец тоже считает, что я виновата, – продолжила стоять на своем, отвлекая ребенка от ненужного сейчас совершенно чувства вины.

– А он просто тупой, не обращай внимания.

– По мне, так вы даже слишком по-взрослому размышляете. Странно, что такие низкие, явно мелкие. Не в отца, что ли, пошли, – сказала, скептически осматривая паренька. Судя по его размышлениям, он как минимум подросток, хотя с учетом роста отца они бы уже тогда были выше меня. Но я плохо разбираюсь в детях и их возрастах, могу ошибаться. Важно, что подействовало, мальчишка отвлекся и ускорил шаг.