Глава 19. Кошелек или жизнь?

20.07

На следующий день мы поблагодарили Марию Павловну за гостеприимство и поспешили на мою работу. У дяди Гриши висели вещи мальчиков, самостиранные с помощью потопа. Их и надели мальчики, это оказалась та же самая одежда, что была на них в день нашего знакомства. Я же вытащила из шкафа старые ботинки и надела их, так как все те туфли, что стояли в коридоре, пострадали от потопа, ведь из кухни первым делом полило в коридор и только затем в комнату. Ламинат за ночь успел кое-где вздуться, а кухонная дверь теперь вообще не открывалась, так ее раздуло. Надо было вчера ее не закрывать, но я так спешила вернуться к детям, что не подумала о том, как раздует деревянный косяк, плинтус под ней и саму дверь. Теперь, чтобы прорваться на кухню, потребуется ломать весь проем. Ха-х, а ведь мой суп все еще там, выходит. Как же он хочет жить! Понял, наверное, что второй раз в жизни я на подобный эксперимент не пойду.

А я ведь действительно ничего не готовлю, а питаюсь чем придется, еще и пью и курю, а в больнице такие, как Аля и Вениамин. Почему такая несправедливость?

Мальчики вели себя сегодня тише воды ниже травы, молча оделись и последовали за мной в общественный транспорт.

Естественно, надолго тишины не хватило, Паша быстро начал умничать, что слова «троллейбусище» нет.

– Как нет? Это же обозначение большого. Камень – каменище. Вот ты глупый, мы это даже в садике проходили. Кот – котище. Вот и троллейбус – троллейбусище. А пирожки, что мы ели, – пирожище. Яблоки – яблища.

В маршрутке раздалось сразу несколько смешков, отчего Саша в своих размышлениях прервался.

– Вот, над тобой все вокруг ржут, говорю, что нет таких слов!

– Но я же прав! – возмутился Саша. Он тут такую умную речь толкнул, а никто не оценил.

В общем, добирались до работы мы весело. Мне понравилось. Может, тоже иногда выдавать какую-то гадость и мило хлопать глазками. А то я тяжелый взгляд тренировала, а своим детским и невинным видом толком не пользуюсь. Наверняка можно найти плюсы. А то, может, я выгляжу и веду себя как Саша и Паша, которые, чуть что, пытаются убедить всех и вся, что уже большие и взрослые.

На работе я сразу повела детей в подсобку, чтобы они не мешали клиентам.

– Саша? Паша? – удивилась Галина, увидев мальчиков.

Ого, так, оказывается, я ничего особенного Сашке ночью не предложила, они уже явно бывали на работе у отца, пусть и не в этом магазине.

– Здравствуйте, Галина Алексеевна, – нестройным хором сказали дети.

Паша устало добрел до компьютерного кресла, уселся на него и повернулся, не зная, какой душераздирающий звук умеет издавать эта мебель. Саша даже испуганно отскочил и спрятался за меня. А вот Паше как будто все было нипочем, он устало прилег на спинку и закрыл глаза.

В подсобке кроме Галины был еще и один продавец, который, видимо, не успел позавтракать и решил перекусить до наплыва клиентов. Наш главный подозреваемый в воровстве Александр ел огромное яблоко. Я не выдержала и прокомментировала:

– Смотрите, дети, какое яблище.

– Вот! Я же говорил! – воскликнул Саша.

Бедный продавец чуть не подавился. И это он еще не знает, что я объявлю вечером. А пока выгнала яблищеносца из подсобки, подвинула кресло с Пашей и присела на корточки, приступив к работе.

– Чем помочь, Галина Сергеевна? – бойко спросил Саша.

– Да, сейчас, конечно, обеспечу тебя делом. Ты Эллочку не отвлекай, у нее много работы накопилось.

– Спасибо, Галиночка, – сказала, колко изменив ее имя на уменьшительно-ласкательное, как она поступала с моим, но женщина только ласково улыбнулась в ответ. – Вы, главное, ребят к воде не допускайте, а то с пожаром мы договорились, а с потопом еще нет, – дополнила, усмехнувшись, когда заметила, что Павел приоткрыл глаза, явно показывая, что услышал.

Саша же уже все выплакал и успокоился, а вот как помочь сбросить эмоции Паше, я еще не придумала. Надеюсь, завтра Веня что подскажет. Или отоспится, когда-то я читала, что при стрессе полезнее всего поспать. У меня самой всегда такая реакция организма после посещения больниц. Судя по тому, что Паша тоже боится больницы, может, у него такая же реакция. Ладно, пусть полежит, надеюсь, поможет, и он перестанет выглядеть таким вялым и бледным.

Саша и Галина о чем-то переговаривались во время работы, не отвлекая меня. Паша досыпал, хотя должен был выспаться за ночь.

Работу прервал хлопок двери. Это кто же так резко и нараспашку открывает дверь? Я оглянулась, чтобы наорать на того из «детей», кто так влетает в подсобку, но рот открыла, а издать ни звука не смогла. На пороге стоял Вениамин в знакомой одежде, в которой был в тот самый день, когда я его «сбила». Даже пыль на штанине осталась на месте.

– Папа! – Саша подбежал к отцу и повис в объятьях. – Ты жив!

Ух, выглядит, как будто я им говорила, что он мертв.

– Ох, вы здесь, все хорошо? Живы, здоровы? – говорил Вениамин, вертя в руках сына и выискивая у него, наверное, какие-то раны или болячки.

А вот теперь я выгляжу как воровка детей, причем с целью поиздеваться над ними.

– Оставь нас, пожалуйста, – сказала Галине, чтобы не продолжать позориться прилюдно, а то внутрь уже заглядывал любопытный Миша.

Галя понятливо вышла и закрыла за собой дверь, чтобы никто больше не зашел.

– Паша спит, – сказала, чтобы Саша и Веня приглушили голоса.

Вениамин резко выдохнул и сел прямо на пол, продолжая при этом придерживать руку сына. Второй ладонью он стал гладить мальчика по плечу.

– Я д-д-думал вы с бабушкой. Н-н-не мог никак позвонить. Т-т-телефон сломался при п-п-падении, – Вениамин перестал удерживать сына, переместил руки себе на голову и сжал пальцами волосы. Казалось, он запереживал еще сильнее, но продолжил говорить уже спокойнее, видимо, наконец-то осознал, что все с детьми в порядке. – Я все равно волновался, не сдержался и сбежал из больницы. А д-д-дома никого! Похоже, мать все еще в командировке и даже не знает о случившемся.

Сбежал из больницы? Дурак, что ли, совсем? Вздохнула и привстала с коробки, на которой пришлось сидеть работать, так как кресло занимал спящий Паша, а на корточках я долго не протянула – ноги устали.

Подошла к Вениамину и встала у него за спиной так, чтобы его спина опиралась на мои ноги. Хоть чуть-чуть легче будет сидеть, а то Саша не выдержал отсутствия обнимашек и снова полез к родителю, от чего тому было еще сложнее сидеть и не заваливаться.

– К Галине сразу пошел. Она единственная среди здешних знакомых, кто знает моих детей. Подумал, может, она с ними или знает, что произошло, я ни черта не помню, а от персонала добился только, что дети ушли с какой-то родственницей, – от последних слов Вениамин немного покраснел.

Видимо, после того концерта, что устроили в больнице Паша и Саша, Вене сказали, что дети с «мамой», а он, естественно, не поверил или решил, что с его мамой, то есть бабушкой детей.

– А мы у Эллы жили, – сообщил Саша, Веня удивленно на меня посмотрел и благодарно улыбнулся. – И у дяди Гриши, – дополнил Саша, сразу стерев улыбку с лица отца.

– У того бомжа?

– Он не бомж… – решила оправдать я старика, у которого мы, между прочим, сексом занимались! Меня перебили:

– У него есть собака! – сказал собственное оправдание Саша, видимо, считая, что для волнующегося отца, как дети провели эти дни, знание о псе важнее.

– …У Гриши есть жена и квартира, чтобы жить, просто он предпочитает гараж, – завершила свою мысль, надеясь, что с меня снимут хотя бы обвинение, что я водила детей к бомжу. Ну и что с того, что я сама так дядьку Гришу называю? Веня вообще как догадался, неужели старик в тот день настолько непрезентабельно выглядел? Хотя о чем речь… конечно, он выглядел как бомж.

– И чем гараж лучше квартиры?

– Там хорошо спиться, – пояснила, пожав плечами.

– …тся?

– …ться.

– А-а-а, – понял Веня мою основную мысль, – То есть ты оставляла моих детей с алкоголиком?

Зараза, не понял. Ну или слишком хорошо понял.

– Да! – радостно сдал меня Сашка. – И мы мыли его пса и машину!

О боже, теперь Вениамин меня ни за что и никогда не подпустит к детям. И не объяснишь ему, что наверняка мытье настоящей машины скорой помощи и огромного пса для двух мелких мальчишек останется одним из приятнейших воспоминаний. А чем еще их можно было отвлечь и заинтересовать, когда их отец в больнице?

Но что и ожидалось от добряка Вени, он постарался улыбнуться и искренне сказал:

– Спасибо, что присмотрела за ними.

– Папа, теперь ты обязан жениться, – сказал серьезно Саша.

– Что? – это были мы с Веней хором.

– Она стала нам с Пашей мамой, тебе даже в больнице скажут! – вещал этот мелкий аферист, который вечно втягивает в неприятности. То поролон потом в больничной палате убирай, то лови его по магазину и поясняй, что крики про время – это шутка, то яичница потопом отмывается, то вот теперь выходить замуж придется, что ли? Я не согласна!

– И в телефоне она как «мама» была записана!

– В каком телефоне? – спросил Вениамин, снова розовеющий от смущения, видимо, я угадала, ему действительно в больнице сказали, что парнишки с «мамой».

– Который мы утопили.

– Как утопили?

– Потопом.

Моя очередь краснеть. Я даже закрыла руками глаза. Вот же ж, Сашка, все решил рассказать, да еще с какой стороны подать, ух.

– К-к-каким потопом? – осторожно уточнил Веня.

Я не видела его выражения лица, но догадывалась по заиканию и хрипловатому голосу, который резко стал тише.

– В квартире Эллы.

– Все в порядке, никто не пострадал, все обошлось, – сказала, отлепив руки от лица и приказав себе перестать себя жалеть и уже вклиниться в этот ужасающий разговор сына и отца.

– Да за тобой как за каменной стеной, – сказал Веня, не сдержав ехидства.

– Ага, у меня камни в почках, – парировала я и зло на него посмотрела. Вообще-то я не напрашивалась на то, чтобы забрать детей, их просто не с кем оставить было.

Вениамин взглядом проникся, вздохнул и опустил плечи, чуть не упав. Я-то от злости перестала поддерживать его своей ногой.

– Вот, папа, жениться надо, – сказал Саша серьезно и даже подошел и крепко меня обнял, удерживая, видимо, от того, чтобы сбежала.

– Я никогда не мечтала о свадьбе, – сказала осторожно, пытаясь выпутаться из цепких рук самого крепкого из Вениных детей. Не тут-то было, меня сжали еще сильнее.

– Врешь! Я вижу сомнения в твоем лице, – вклинился в «игру» Вениамин.

С чего это он? Или это у него все еще осталась привязанность после одного-единственного сексуального контакта. У него, видимо, реально, как у Золушки, все должно быть яки положено: секс – это к свадьбе. Или сломанная тыква? Я уже сказку и не вспомню. А что бы ответила злая мачеха?

– Не считая того, что я мечтала о похоронах, похожих на свадьбу. Ну это чтобы меня украли за выкуп. Кидали венок в толпу, чтобы узнать, кто следующий, – сказала, вспомнив, как похожим образом отвечала на запросы Али на появление зятя. – Или в урну собирали бы монеты, чтобы выяснить хотя бы – мальчик это или девочка, – воодушевилась я и, кажется, уже действительно о таком мечтала. – Или, как в американских фильмах, катали бы на лимузине. И чтобы я в люке была!

Вырвавшись из мечтаний, я увидела шокированный взгляд Вениамина и восторженный Саши. М-да, не зря я думала, что с этими детьми на одной волне. Даже не против стать им мамой. Судя по тому, как Саша бегал по магазину и спрашивал, какой сейчас год, чтобы выкрикнуть «Получилось», у меня реально есть шанс на то, что эти ребята смогут воплотить мою мечту после смерти одной странной «мамы».

Даже расчувствовалась и обняла Сашку в ответ. Вениамин, кажется, стал еще более шокированным.

– Отпускай, мне надо Галину вернуть на рабочее место, – сказала я, не сдержавшись снова, как и ночью, и потрепала волосы парнишки.

Я направилась на выход из подсобки, украдкой вытирая увлажнившиеся глаза. Больше я этих ребят, видимо, не увижу. Галина кинула на меня понимающий взгляд, но промолчала, сразу поспешив в подсобку, наверное, узнавать новости у более знакомого ей управляющего – у Вениамина.

Я же максимально выпрямилась и задрала подбородок вверх. Затем взглянула на фитнес-часы, но чертыхнулась, они же теперь у Сашки. Достала из кармана телефон и посмотрела время. Ого, как поздно. Вот что значит работа меня затянула, удивительно, что Саша мне особо не мешал, выполняя какие-то поручения Галины. Явно не в первый раз на работе у отца. А вот Паша, что же получается, он спал всю ночь и весь день? Это же странно.

Встряхнула головой, это уже не мои заботы. Осмотрелась вокруг, чтобы убедиться, клиентов нет. Будний день, время перед закрытием – их почти никогда не бывает. Это из-за неудобного расположения торгового центра. Никаких офисов рядом или рабочих, нужно специально приезжать в него.

Поспешила к двери входа в зал и закрыла ее, повесив табличку технического перерыва. Вообще по правилам торгового центра закрываться раньше закрытия торгового центра нельзя, но сегодня я готова была нарушить это обещание.

– Детки! На сбор! – крикнула, взмахнув руками.

Первым ко мне подошел Миша, удивленно осматривая мой непрезентабельный вид. Да, раньше я не позволяла себе приходить в чем придется, но тут уж что дома не было мокрым, то и надела.

– Вы все уволены! – объявила я громко, как только все ко мне подошли.

– Ты не можешь уволить без комиссии, – сказал нагло Александр.

– Это за наш прогул, да? – робко спросила кассир, ее, наверное, сложнее всего было уговорить на саботаж.

– Нет, это за кражи в магазине. Но прогул бонусом к вашим деяниям. Если не хотите дожидаться результатов проверки и увольнения по статье, то рекомендую поспешить и свалить из моего магазина в максимально сжатые сроки. В идеале – сегодня.

– Пока твоего магазина, – сказал все тот же яблищеносец. – Посмотрим, как ты тут одна справишься, – Александр расстегнул пуговицу и направился к подсобке, собираясь переодеться, написать заявление и уйти. Ему действительно такой вариант был выгоден, он не идиот, судя по тому, как долго и умело нас обворовывал, и понял, что уже раскрыт или вскоре будет, в его интересах побыстрее свалить.

Я же, махнув рукой на роптание и злые взгляды бывших «деток», подошла к Мише, шепнув, что его увольнение не касается. Просто если бы я это сказала сейчас и прилюдно, то Мишку бы съели с потрохами.

Надо зайти к Вениамину и Галине, попросить переформировать смены, они согласятся и помогут, судя по тому, как многие желают подзаработать. Да и несколько людей сегодня не вышли на смену по разным причинам, их оставлю в штате. Там одна кассир, которая перешла в смену Вени, еще одна кассир выходная и два продавца, один на больничном больше месяца, вряд ли замешан, а второй отсутствует по каким-то семейным обстоятельствам, у Миши узнаю, увольнять его или нет. Мне крысы в магазине не нужны.

Но весь мой боевой настрой разбился о приглушенный крик из подсобки:

– Паша! Паша! Очнись!

Я, наверное, никогда так быстро не бегала. А дверь в подсобку, скорее всего, придется снова ставить в петли, так я ей хлопнула. Чтобы добраться до ребенка, мне потребовалось, по-моему, меньше секунды, но я все равно знаю, что была слишком медленной. Надо было раньше подумать, раньше проверить, раньше разбудить.

– Т-т-телефон! – требовательно выкрикнул Вениамин.

Галина испуганно отступила, видимо, никогда не видела своего начальника в гневе, да и вообще вряд ли умела ориентироваться в сложных ситуациях. Ей явно проще давалась монотонная и автономная работа. Вениамин протягивал руку в ее сторону, я думала подойти и вручить телефон мужчине, но не стала. Он заикается, долго будет объяснять, что происходит.

Набрала 112, дождалась дурацкого пояснения автоматичного голоса и нажала дополнительный номер 03. Объяснила, что вызов срочный, ребенок без сознания много часов и не приходит в себя. Я, как в тот день у кровати, поднесла палец к носу ребенку и подтвердила, что дышит. Потрясла и еще раз сообщила, что не приходит в себя. Спал всю ночь, проснулся, снова уснул и спит весь день. Сказала, что мы отнесем ребенка к первому входу в торговый центр, так как найти наш магазин будет довольно сложно.

– Герасимов Павел, – сказала имя, вспомнив фамилию Вениамина, которую сам Паша когда-то и называл. – Семь с половиной лет. – А это мне сообщали мальчики из ванной в первый день нашего знакомства.

Ничего, если бледный и сбежавший из больницы Вениамин не справится, то поможет Миша, а то и я сама, пусть мелкая, но крепкая – справлюсь.

– Какого черта?! Он лежит так весь день?! – заорал Вениамин, стоило мне завершить разговор со скорой. – Тебе ни разу не пришло в голову проверить его?! Чем ты занималась?

– Я заработалась… – ответила, чувствуя, как начинаю задыхаться.

Не время паниковать. Я наклонилась к Паше, чтобы взять его на руки, но Вениамин меня оттолкнул и сам поднял сына на руки. Сейчас мужчина выглядел совсем бледным, ему бы в больницу вернуться…

– Знаешь, Элла, я видел, как тебе важна работа. Но в жизни есть много вещей важнее работы. Как минимум чья-то жизнь.

Я отвернулась и сморгнула слезы. Не важно, что он мне скажет, лишь бы Пашка был в порядке. Пусть я их больше не увижу, только бы мальчишка очнулся и дальше загадывал свои странные загадки и умничал по поводу и без. И проявлял заботу, как делает это отец. И обнимал ночами, чтобы кошмары не мучили. И готовил невероятно вкусные блюда для своих-то лет, даже я так не умею, а я гораздо старше.

– Саша, за мной.

Вообще я хотела, чтобы Саша остался со мной, чтобы Вениамин спокойно занялся Пашей и его здоровьем, но я и слова против не сказала, только взяла Сашку за руку и повела вслед за поспешившим из магазина отцом.

Вначале Вениамин выбежал на парковку, он, видимо, еще недостаточно изучил торговый центр и не знал, где первый вход, к тому же они подписаны были только снаружи. Я учла, что скорой будет просто его найти, а вот что Вениамин потеряется – нет.

– По стоянке нельзя бегать, – попытался остановить нас все тот же охранник.

– С дороги, если руки еще нужны! – крикнула и оттолкнула я мужика, чтобы он случайно не задел висящие Пашкины ноги. За огромной комплекцией Вениамина, наверное, сложно заметить, что у него на руках маленький мальчик.

В спину мне раздалось шипение от охранника:

– Опять эта придурочная.

Но я даже не обернулась, вместо этого указав Вениамину, куда идти.

– Когда в последний раз он пил? – спросил Вениамин сквозь зубы.

Он явно меня сейчас люто ненавидел и даже, возможно, желал моей смерти. Да что уж там, я сама готова была умереть, если бы это хоть как-то помогло Паше! Но для Вени важнее было получить информацию, вот он пересилил себя и спросил. Я постаралась вспомнить, но честно сказала:

– Не помню. Возможно, утром. На работе он все время проспал.

Кажется, я даже услышала, как скрипят его зубы. Мы заскочили снова в ТЦ через служебный, как я и указала, так как там за поворотом и несколькими магазинами был первый вход с кушетками, на которые можно было положить Пашу. Вениамин даже согласился со мной и положил ребенка на мягкий диванчик для уставших посетителей, а сам выбежал ждать скорую.

Я терла холодные пальчики Паши и следила за тем, как приподнимается его грудь в дыхании, больше всего боясь, что оно прекратится. Гладила его по светлым волосам и говорила какие-то глупости.

Отвлек меня Сашка. Я и забыла, что он следовал за нами, а половину дороги вообще тянула его на буксире за руку.

– Все будет хорошо, – сказал он, обняв мою голову и позволив уже мне пускать слезы и сопли в его рубашку. – Можешь даже соплю на ушко, – сказал он, тоже вспомнив сегодняшнюю ночь.

Я как-то истерически засмеялась, но резко оборвала себя. Не время устраивать сцены. Руки адски дрожали, но я снова достала телефон и вручила его в руки Саше. У Вениамина же телефон разбился, он даже матери позвонить не мог рассказать о случившемся.

– Я с тобой свяжусь, ответь, пожалуйста.

– Хорошо, обещаю не утопить этот телефон, – сказал Саша серьезно.

Я криво в ответ улыбнулась, вот кто, значит, виноват в том утоплении телефона. А ведь Пашка его не выдал. Хорошие дети.

Я снова начала тискать ладошки Паши. Прямо как постоянно при встрече делает моя сестра. Кажется, я понимаю теперь зачем. Она так чувствует, что вот они теплые, живые, рядом.

Вениамин забежал вместе с мужчинами в оранжевых накидках. Я отошла от кушетки, чтобы не мешать работе скорой помощи. Сколько дядька Гриша рассказывал, что свидетели и родственники больше мешают, чем помогают. Пашу закрыли от меня оранжевые спины. Я только видела лицо Вениамина, так как его высокую тушу никто не смог бы закрыть. Он так ни разу на меня и не посмотрел.

Пашу унесли на носилках. Я поспешила следом и видела, как с ним в скорую садились Веня и Саша. Саша сжимал в руках мой телефон и прижимал к груди: тоже волновался за брата.