Глава 29. Потеря

Вениамин, 25.08 (спустя 6 дней)

Элла вот уже три дня как исчезла. Не отвечала на звонки, не появлялась дома и на работе. Я ездил к Григорию, но тот просто вручил мне ключи от моей машины и открыл гараж, чтобы я смог забрать свою машину. Где Элла, он не знал, так как с момента продажи квартиры она появилась только один раз, позавчера, чтобы завезти мою машину и отдать ключи с просьбой вернуть мне их, как только я появлюсь.

Случилось что-то ужасное – это я понял сразу, в ту же секунду, как три дня назад Элла ответила на звонок и услышала что-то для себя шокирующее.

Она всегда ходила с прямой спиной, думаю, осанке Эллы могли позавидовать большинство балерин мира. Спина всегда прямая и недвижимая, а вот руки, наоборот, – постоянная жестикуляция, резкие взмахи. И при этом она могла, если разозлится, вдруг замереть и начать плавно двигаться, как какой-то вышедший на охоту хищник.

Но тогда за одну секунду передо мной оказался совершенно другой человек.

– Невозможно. Я же собрала деньги, – прошептала она в трубку, а затем на грани слышимости добавила: – И не отпускала…

Элла сгорбилась, замерла. Ее как будто разбил паралич. Смартфон она отнесла от уха скованным, совершенно несвойственным ей движением.

– Что случилось? – спросил у нее взволнованно.

Она не ответила, только на мгновение посмотрела сквозь меня. И, кажется, от одного этого взгляда мое сердце остановилось. Раньше, наоборот, билось быстрее, так как никогда я не видел более живых глаз. Элла, похоже, думала, что ее принимают за ребенка из-за ее внешности, просто не зная, с каким задором и любопытством иногда горят ее глаза. Так вот, сейчас все было иначе. Девушка как будто резко постарела… или умерла.

Я протянул руку, пытаясь как-то поддержать или успокоить. Было очевидно, что случилось нечто ужасное.

Но она прошла мимо, даже не заметив, что я к ней потянулся. Ее плечо слегка коснулось моих пальцев, ускользнув. Элла пошла на выход. Вряд ли она направилась перекусить в ТЦ, а значит, собралась на улицу, забыв свою куртку. Сегодня было не по-летнему дождливо и прохладно, ей не стоило так выходить.

Схватив ее верхнюю одежду, я поспешил за девушкой, но не успел нагнать ее у лифта, как дверь закрылась. По лестнице бежать точно не будет быстрее, поэтому я остался ждать, пока лифт вернется, в нетерпении стуча ботинком по полу.

После того как оказался на парковке, облегченно выдохнул. Угадал, куда она направилась. Элла стояла и искала ключи у себя в карманах брюк, видимо, забыв, что конкретно эта белая Kia моя, а не ее. Снова перепутала наши автомобили, только в этот раз улыбки это у меня не вызвало. Она стояла ледяной статуей, не ощущая, как мелкий дождь моросит по ее синей рубашке, раскрашивая ту в более темный оттенок.

Я подошел, надел ей на плечи куртку, взял за ладонь, поражаясь тому, какой холодной и липкой стала ее кожа, и вложил ей в пальцы свои ключи.

Она молча сжала их и, не посмотрев на меня, села в машину. Когда она уже завела автомобиль, я вдруг понял, что, наверное, не стоило ей в таком состоянии садиться за руль. Но подумал я об этом слишком поздно, Элла уже нажала на газ. И уехала, так и не вернувшись.

Где она теперь живет, я не знаю. На работу не является, но отправила письмо об увольнении Игорю Николаевичу. Начальнику я тоже звонил, мы в дружественных отношениях, и он тоже заволновался, что что-то случилось. Но и ему на звонки и сообщения Элла не отвечала.

Я никогда в жизни не чувствовал такое беспокойство. Даже болезнь Паши – это всегда было решаемо. Понятно, что делать и как. И то, что с этим можно нормально жить, я знал как никто другой.

Когда от меня уехала жена, это было еще проще и понятнее. У нее было отличное предложение по карьере, а у меня выбор: дети уезжают с ней или остаются со мной. Естественно, я выбрал последний вариант. Да, она и не была хорошей матерью, и то, как мало она интересовалась жизнью сыновей, мне помогла принять мать. Она однажды сказала:

– А представь, что это она отец, а ты мать. Если отец куда-то уезжает по работе, редко общается с детьми и их оставляет при разводе на бывшую жену – это нормально, привычно, понятно и не вызывает лютого ужаса. Почему, когда это делает мать, должно быть хуже? Разве ты не справляешься лучше?

В общем, я всегда обо всем был в курсе и держал на контроле. Но Эллу контролировать невозможно. Она как ураган, пришла, разворошила душу. У ураганов есть в самом центре глаз – место полного штиля и спокойствия. Это невероятный контраст, ее чувства всегда написаны на лице, она честна и открыта, хоть и сама в этом сомневается. Она внутри – глаз урагана. Снаружи – сам ураган. Нам с мальчиками посчастливилось попасть в этот островок спокойствия и веселья.

И вот она исчезла, а я вижу, как после ее ухода все рушится.

Если бы я хоть знал, какие у нее проблемы и чем можно помочь или у кого это можно узнать. Элла сама говорила, что у нее нет родных и друзей. И я осознавал, что у нее финансовые проблемы, видел, как она хотела получить продвижение, помогал с продажей квартиры, понял, что на ремонт машины у нее нет денег, и вмешался.

Но она никогда не просит о помощи и с трудом ее принимает, я постоянно видел, как она сжимает зубы, когда ей приходилось принимать чью-то поддержку. Это меня обижало, не такой реакции хочется в ответ на заботу, но я надеялся, что дело только в том, что мы еще недостаточно близки.

Может, нужно было надавить? Ха, надавить на Эллу, будто бы это реально. Хотя реально что-то ее раздавило буквально у меня на глазах.

Горло опять сжалось от беспокойства, и я добавил в череду неотвеченных сообщений еще одно для Эллы: «Если нужны деньги или хоть что-то, любая помощь, пожалуйста, напиши». Пролистал вверх, кусая губы от того, как унизительно звучали мои мольбы в каждом предыдущем сообщении. Но неловкости я не ощущал, с возрастом понял, что есть вещи важнее гордости. И этих вещей очень-очень много. В основном они касались любимых людей.

К кому еще, кроме дяди Гриши, я мог обратиться, узнать, жива и здорова ли она хотя бы? Пофиг, если решит уйти и расстаться, это решаемо при должной заботе и длительном времени. Но если с ней что-то случилось…

Коллектив? Из ее команды осталась только кассир, за которую я получил стикер на лоб. Это воспоминание отозвалось в сердце теплотой, как мило Элла выглядела, когда ревновала. А ведь был уверен, что это чувство ей вообще неведомо, да и меня она в «свои» так и не записала. Но теперь я понимаю, что к себе слишком близко она вообще никого не подпускала.

Михаил! Тоже из ее команды, и у них с Эллой было явно близкое общение. Хотя он сам не знал, что с начальницей, переживал, спрашивал, что с ней и где она, а потом вообще взял неоплаченные выходные. Глядя на их общение в самом начале, я немного ревновал, а потом думал, что они друзья. Может, Элла так и не считала, но общение у них явно было близкое и дружественное. И своим исчезновением больно она сделала многим.

Особенно я переживал за мальчиков, но они, на удивление, спокойно воспринимали мое оправдание, что Элла пока занята и не может приехать. А так, если бы Элла отвечала на звонки и сообщения, я бы пошел и на хитрый прием. Надавил бы, что мальчики ее считают за мать и она не может их тоже покинуть. Я же видел, что моим детям она совершенно не умеет отказывать, как бы ни строила из себя самую злую стерву на свете.

Я привык оценивать людей по делам, а не словам. И если обращать внимание только на дела моей девушки, то сразу становится понятно, какой она замечательный и нежный человек. И сейчас она в беде.

Я решил позвонить Мише, может, он за время отпуска что-то выяснил, все же он с Эллой дольше знаком. Руки дрожали, пока я искал в базе номер этого сотрудника. Это явно мой последний шанс узнать хоть что-то.