ГЛАВА 24

— Она же не могла замёрзнуть? Там до города рукой подать, — понял, что разговаривает сам с собой, когда кто-то вышел из кабинки и встал рядом, открыв воду. Повернулся, потерянно взглянул на бармена. Тот сполоснул руки, промокнул их бумажным полотенцем и ушёл, прикрыв за собой дверь.

Заур вернулся к своему отражению, скрипнул зубами. Что с ним вообще происходит? Почему эта девка не выходит из головы? Стоит в сортире, со своим отражением болтает. Финиш.

А что, если, и правда, замёрзла там? Не то чтобы ему было жаль какую-то шлюху, они каждый день гибнут, сами такую судьбу себе выбрали. Но девчонка что-то про ребёнка сказала… И чего он не дослушал до конца? Может, проверить инфу? А зачем? Чем он поможет этому ребёнку, если Илана действительно исчезла?

Уперевшись в раковину, долго смотрел в зеркало. Надо съездить, проверить то место, где он её оставил. Не знал зачем, но хотел. Наверное, чтобы просто убедиться, что её там нет, что не он виноват в её исчезновении. Ну да. Именно за этим. Зачем же ещё?

***

— Как это… Уволена? Как? Почему? Подождите, что значит, у меня отзывают лицензию? Вы что, Иван Алексеевич? — я замерла с трубкой возле уха, невидящим взглядом устремилась в окно. Там мело, и ветер швырял охапки снега на дорожку, ведущую к калитке. Начиналась лютая зима.

— Да не знаю ничего, Надь! — выдохнул уставшим голосом директор. — Сам ничего не понял. Звонит мне утром министр и заявляет, что у тебя отзывают лицензию. Мол, обнаружили какие-то поддельные документы. Сказали, тебя убрать с клиники. А я, сама понимаешь, не могу их ослушаться. Да и как без лицензии работать, Надь? Послушай, я не буду тебя увольнять, напишешь по собственному желанию, а там… Ну, ты разберись там с лицензией своей и возвращайся. Я тебя всегда приму, Надюш. Но

только по закону чтобы всё. Мне проблемы не нужны. Насчёт денег не волнуйся, возместим за пару месяцев, ну, а там уже…

— Я поняла, Иван Алексеевич. Спасибо.

Сбросив звонок, закрыла лицо руками, крепко зажмурилась. Главное не реветь, не раскисать. Я должна была это предвидеть. Хаджиев ведь ничем не отличается от Шевцова. Такая же сволочь. Чего ещё я ожидала от подобного мудака? Мажоры, родившиеся с золотой ложкой во рту, не знают других ценностей, кроме своих желаний. Они привыкли, что всё, чего пожелают, им подают на блюдечке с синей каёмочкой.

По закону, говорите? Для них закон не писан. Они сами этот закон устанавливают и вертят им, как хотят. И людьми вертят. Вот такими, как я. За кого никто не заступится. Большие мальчики играют в свои игры и плевать они хотели на то, что своими играми разрушают чьи-то жизни.

Моя работа — это всё, что у меня есть. Из-за подонка Шевцова я не смогла завести свою семью, не смогла даже остаться с родителями. Вынужденно бежала и искала пристанища в чужом городе, среди чужих людей. Моя работа — единственное достижение и убежище. Моя работа держала меня на плаву. Но пришёл ещё один урод и лишил меня последнего… Просто потому, что захотел, просто потому, что смог. Для него это развлечение — надеть на меня проклятый браслет. Теперь, наверное, празднует свою победу и ждёт, пока я приползу к нему на коленях, обвешанная его цацками, как покорная собачонка в золотом ошейнике.

Выровнявшись, медленно выдохнула.

— Хрен ты угадал. Мышки больше нет.

Домой вернулась ближе к вечеру. Вышла из такси, обвела взглядом двор. Это уже в привычку вошло.

От Шевцова больше никаких вестей не было, но я знала, что это временно. Вскоре он снова появится, и я должна быть готова. Хотя бы на моральном уровне. Да и Хаджиева теперь стоит опасаться ничуть не меньше. Этот мерзавец пойдёт на всё, чтобы добиться своего. Не удивлюсь, если он решит избить меня в подворотне, когда поймёт, что я не приползу за его подачками.

Поднялась на свой этаж и, услышав позади какой-то шорох, испуганно обернулась.

— О, Надюх, привет! — дядя Витя. — А ты чего так шугаешься? Где была? Я уж думал, случилось что, хотел ментов вызвать, но, сама понимаешь, мне лишний раз с ними общаться не в кайф. — Дядя Витя по молодости был судим и с тех пор не особо жаловал представителей закона.

— Здравствуйте, дядь Вить. Да я в деревню ездила. Отдыхала, — ответила, доставая из сумочки ключи. — Вот, вернулась.

— Аа… Ну хорошо, что вернулась. А то тут вчера какие-то мужики отирались. В дверь твою звонили, топтались около получаса. Я за ними в глазок наблюдал, думал, воры какие. Но потом ушли.

Я оторопело застыла, вытаращив глаза на свою дверь.

— Мужики? — повторила растерянно.

Так, если Хаджиев знал о моём местонахождении, то, получается… Эх, быстро он меня нашёл. Я планировала не увидеть этого мудака больше никогда.

— Да, трое. Здоровые такие! На бандюков похожи. Я таких на зоне, знаешь, сколько перевидал? Может, ошиблись? От тебя-то чего таким нужно? Но ты всё равно осторожнее ходи. Кому попало не открывай, — и, звякнув бутылками в полиэтиленовом пакете, зашёл в свою квартиру.

— Спасибо, дядь Вить! — захлопнула дверь и, прижавшись к стене, закрыла глаза. Надо успокоиться и решить, что делать дальше. В одном была уверена на все сто: я не позволю этим ублюдкам сломать меня снова. Ни за что.

***

На снегу, где она упала, остались следы, в том числе и крови. Заур нахмурился, присел.

Кровь… Откуда кровь?

Он уехал, а на неё напали? Трасса вроде пустая была, но как знать… Может, попутку ловила? Или что? Откуда кровь эта взялась?

Сам не заметил, как занервничал. Опять. Может, и правда сходить к психологу? Может, с ним что-то не так, или это первая стадия какой-нибудь шизы?

Коснулся пальцами алого пятна, расплывшегося на идеально белом снегу и словно озарением всплыло воспоминание с того вечера. Она ударилась. Он затормозил, а она врезалась лицом в подголовник. Потом Заур уже мало что видел и вполне мог не заметить кровь на её лице. На него тогда будто нашло что-то. Словно рассудок помутился.

Сначала чуть не одурел от её запаха, которым, казалось, пропитался весь салон. Странно и дико для Заура, но она пахла не как все шлюхи. Запах других он не выносил, буквально чувствуя, как от них воняет толпой мужиков, передрючивших их во все щели. А Илана пахла чем-то ванильным. Он с детства любит ваниль. Потом ещё взгляд её затравленный и всё. Поплыло всё перед глазами. Швырнул её на капот и представил, как сдирает с неё штаны, хватает её за ноги, силой разводит их в стороны и, вклинившись между них, проталкивает в неё член. Почти почувствовал это.

И взбесился. На себя, на неё, на это ненормальное притяжение. Очнулся, когда уже приехал домой. Но даже если бы это случилось раньше, всё равно не вернулся бы за ней. Избавиться и вычеркнуть всё! Чтобы не было никакого соблазна.

Так с чего же он теперь отыскивает её следы? Совесть-то давно уже нечиста. И не должно быть ему никакого дела до этой девки.

Выругавшись, завёл двигатель и рванул с места. Её здесь нет. Значит, не замёрзла. Остальное — не Заура проблемы. Пусть о ней её клиенты парятся или родственники, которые позволили ей стать шлюхой. А ему нет дела.

***

Она не позвонила. Гордая сука. Или играющая роль гордой. Плевать. Его уже начала подбешивать эта недотрога. Всё ей не так. Он ей квартиру — она носом водит, он ей деньги — то же самое. Сколько можно, блядь, бегать за этой принцесской? С тем мажором провинциальным она так не выпендривалась.

— Милый, подожди! Я устала! — пропищала под ним девица, упираясь ладонями в грудь. — Ты меня замучил уже. Может, выпьем немножко, а потом продолжим?

Саид скатился с неё, упал на спину и взглянул на часы. Два часа. Два часа он не может насытиться. Даже после того, как кончил, не отпустило. Будто с куклой резиновой, а не с бабой живой. И ощущения какие-то искусственные.

Пока не получит её, не добьётся своего, не сможет успокоиться. Хаджиев и в этом походил на отца. Ни шагу назад, пока не достигнет цели. Пусть придётся сломать и раскрошить всё вокруг.

— Можешь идти, — швырнул на смятую простынь пару купюр и поднялся, рваными движениями натягивая джинсы.

— Ой, ты такой щедрый, котик, — заурчала девица, слегка царапая его спину. Повёл плечами, сбрасывая с себя её руки.

— Ты оглохла, что ли?

— Ну, как скажешь, — позади послышалось шуршание, и Саид понял: всё это время он хотел, чтобы она свалила. Остаться одному и просчитать свои следующие шаги. Он не даст Наде спуску, пока не нагнёт её. Пока она не наденет гребаный браслет и не ляжет под него.

Дверь за шлюхой захлопнулась, а он упал на кровать, уставился в потолок с абстракцией, что витиеватыми золотыми нитями расползлась по белоснежной поверхности. Вот правду же говорят, что не в деньгах счастье. Хотя он всегда считал, что в них. Всегда зубами вцеплялся в глотки конкурентам или даже тем, кто мог бы в перспективе ими стать. Даже братьев не жалел, шагая по их головам.

И вот, получил, что хотел. Признание отца, его дела. Шикарный дом. Уважение и страх и в широких, и в узких кругах. Власть и деньги. Связи и неограниченные возможности. Всё есть. Но в то же время чего-то не хватает. Чего-то, что он никак не может найти. Не может купить или достать эксклюзивно. И когда конкретно накатывает, он сильнее всего ощущает бесполезность всех этих вещей, которые его окружают. И всё безвкусным, пресным становится.

Сорвался, схватил телефон и рубашку, направился к выходу. Если сучка продолжает с ним играть, он сам к ней поедет.

***

— Магазин полный. Снимаешь предохранитель и стреляешь.

Большой чёрный пистолет лёг в мою руку, обжёг холодом. Тяжёлый такой… А смогу ли я вообще выстрелить из него? Ну, вдруг придётся? Смогу нажать на курок, направив дуло на живого человека? Пусть даже это будет Шевцов?

Об этом пообещала себе подумать позже. Вытащила из сумки конверт, передала его парню. Тот открыл, пробежался глазами.

— Там всё точно. Как договаривались.

Он снова оглянулся вокруг, спрятал деньги в боковой карман куртки и вжикнул молнией.

— Ну всё тогда. Пошёл я. Давай, удачи!

Не знаю, принято ли благодарить в таких случаях, поэтому просто кивнула. Спрятала пистолет в сумку и поспешила к машине. На улице снова начался снег, а я, запрыгнув в салон, улыбнулась водителю.

— Ну вот, подарок купила. Можем ехать.

«Подарок» я, к слову, использовать не хотела. Но если на меня нападут отморозки Шевцова, придётся защищаться. Хорошо бы приобрести оружие по закону, но на это нет времени. После Нового года обязательно займусь необходимыми бумажками. А сейчас закуплюсь продуктами и засяду дома до самых праздников. А если в гости нагрянет Хаджиев, объясню ему, что врываться в чужие квартиры опасно для здоровья. И хорошо бы поменять замки.

— Притормозите, пожалуйста, у супермаркета и подождите меня, — таксист кивнул, повернул к ближайшему торговому центру. Мой взгляд зацепился за какого-то прохожего, и на мгновение меня парализовало от паники. — Шевцов? — он прошёл мимо, даже, кажется, взглянул на меня. А я застыла, разинув рот.

— Что? — подал голос водитель, а я вдруг встрепенулась и снова бросила взгляд на мужчину. Тот уже обнимал какую-то девушку в красной шапке, вручал ей цветы. Вскоре они повернули к входу в кинотеатр, а я с облегчением выдохнула. Это не Шевцов… Мне просто показалось. Неужели с ума схожу? Надо бы успокоительными запастись. А лучше транквилизаторами. Всего по одной в день буду принимать, зато глючить перестанет.