ГЛАВА 25

Илана вышла из лифта, нырнула в сумку за ключами, поставив пакет с продуктами на пол. Устало выдохнула, тепло улыбнувшись уснувшей в коляске крохе.

Вздохнула. Пока деньги на продукты и лекарства есть, она немного поднакопила… Но что делать дальше, честно говоря, не знала. За два дня на пять собеседований сходила и везде одно и тоже: «Мы вам обязательно позвоним». Уже и забыла каково это… Слышать фразу, после которой становится ясно: ты нахрен никому не нужна со своими проблемами, ребёнком и немосковской пропиской.

Вставив ключ в замочную скважину, провернула два раза и замерла, увидев на глянцевой поверхности чью-то тень. Кто-то невероятно огромный стоял прямо за её спиной, рядом с дочкой. Резко повернулась, задохнулась от неожиданности.

— Заур? — шагнула к коляске, закрывая от него Марианну. Эх… На пару секунд опоздала! — Что ты здесь делаешь? Я ведь согласилась с твоими требованиями. В клуб не иду. Зачем ты пришёл? — голос задрожал. Тогда она боялась только за себя, а сейчас ещё и малышка рядом. Опустила взгляд на его руки, оружия нет. Пока нет.

— Я знаю, что ты всё сделала, как я сказал. Я не за этим пришёл. Не для того, чтобы пугать тебя, — он опустил взгляд на Марианну, что, продолжая посасывать большой пальчик, тихо посапывала.

— А зачем?

— Твоя подруга сказала, что ты исчезла.

— Я отключила телефон, чтобы не задавали лишних вопросов. Ты ведь этого хотел, — взглянула ему в лицо.

— Я не знал, что у тебя есть ребёнок.

— А что ты вообще обо мне знаешь?

Он кивнул какой-то своей мысли, снова окинул взглядом малышку.

— Твоя подруга сказала, что она болеет.

— А тебе-то что?

— Я хотел спросить… Тебе нужны деньги? Есть другие варианты работы?

— Допустим, нет, что дальше? С чего такая забота, Заур? Совесть замучила? Или боишься, что я пожалуюсь твоему шефу? Я ведь исчезла, как ты и просил, а теперь ты приходишь и задаешь мне странные вопросы. Моя главная проблема — не отсутствие денег или безработица. До твоего появления в клубе у меня всё было. Уходи, пожалуйста. И больше не появляйся здесь. А я свои проблемы решу сама, как делала это всегда, — взяв пакет, толкнула в квартиру коляску и, больше не взглянув на него, захлопнула дверь.

***

Заперев за мастерами обе двери, довольно улыбнулась. Три внутренних замка, мощная цепочка и домофон с экраном и сигнализацией. Кто-то радуется модным сапожкам или платью, а я вот улучшенной системе безопасности. Всё-таки хорошо, что я не выбросила последние два браслета. Они оказались действительно дорогими. Грела душу и мысль, что недешёвое удовольствие в виде новых замков и сигнализации мне оплатил Хаджиев.

И стоило вспомнить последнего, как в дверь кто-то позвонил. Взглянув на экран, вздохнула. Помяни гада и он тут как тут. Проверив ещё раз замки, нажала кнопку домофона.

— Чего тебе?

— Открой, — видно, как плотно сомкнул челюсти и зло глазищами своими тёмными сверкнул.

— Нет. Что-то ещё?

— Если не откроешь, я сделаю так, что завтра же ты потеряешь эту квартиру. Случится какой-нибудь сбой и выяснится, что ты не оплачивала ипотеку. Ну, или ещё что-нибудь. У меня богатая фантазия. И, да, я зайду к тебе, хочешь ты э

Прислонившись лбом к прохладной стене, закрыла глаза, досчитала до десяти. Обычно не особо помогало, а в этот раз и вовсе не успокоило. Достав из кармана халата таблетку, бросила её в рот, проглотила.

Затем вернулась в спальню, взяла пистолет и пошла открывать. Действовала словно на автомате, где-то в глубине души понимая, что этот подонок не успокоится. Он действительно продолжит устраивать мне проблемы, пока не сломаюсь или не сойду с ума. Второе, конечно, более реально, потому что с каждой его выходкой я всё больше наполнялась ненавистью.

Распахнула двери и шагнула назад, едва удержавшись на ногах от его напора. Схватив меня за плечи, прижал к стене и навис сверху со злобным оскалом, мало походившим на улыбку.

— Ты не устала ещё играть в неприступную крепость, а, кукла?

— А ты думаешь, что я играю? Да мне омерзительны люди, вроде тебя! Вы только и умеете, что топтаться по чужим головам, достигая своей цели! Что? Думал, побегу к тебе и стану умолять помиловать? Хрен ты угадал, Хаджиев!

Он склонил голову набок, зажмурив глаза. Нервно усмехнулся.

— Иметь тебя — дело принципа уже. И я пойду до конца, Надя. Даже не сомневайся.

— Ты лучше мозги заимей. И самоуважение. Таскаешься за мной, как щенок! — толкнув его в грудь, отвоевала немного личного пространства, но только на одно короткое мгновение. В следующую секунду он схватил меня за шею, впиваясь пальцами в кожу.

— Осторожнее, Надя. Моё терпение небезгранично, — прошипел, склонившись к моему лицу. — Я же псих, ты знаешь. Даже справка есть. Я могу не сдержаться.

Вытащив из кармана пистолет, вжала дуло в его твёрдый живот и на одном дыхании выпалила:

— Убирайся вон из моего дома и, чтобы я больше тебя не видела. А то, клянусь тебе, в следующий раз нажму на курок несколько раз!

Он опустил руки, вскинув брови, посмотрел вниз на пистолет, а после снова мне в глаза.

— Это что, кукла? Ты где ствол взяла? — выдохнул удивлённо. — Ну-ка дай его сюда, пока не отстрелила себе что-нибудь! — уже приказным тоном, грубо хватая меня за запястье. Раздался выстрел, и я, испуганно вскрикнув, закрыла рот ладонями. Пистолет упал на пол, а Хаджиев, застонав, рухнул на колени.

— Сука…

Прижав руки к груди, молча взирала на него сверху вниз, пока Хаджиев корчился у моих ног. Я с ужасом представляла, как сейчас под ним растечётся целая лужа крови, и он, вполне возможно, больше не встанет. Так и погибнет на полу…

А меня посадят. Или убьют. Второе даже более вероятно, чем первое, ведь его семья ничем не лучше его самого. Он сам рассказывал, как его братья посадили его на цепь… А со мной тогда что они сделают?

Нет-нет! Я не буду ждать их прихода! Я сразу в полицию позвоню. Позвоню и сдамся.

В ушах зазвенело от подскочившего давления, вспотели ладошки. Будто сквозь какую-то преграду я слышала его голос, но не разбирала, что он говорит, пока Хаджиев не начал подниматься.

Опять галлюцинации? Или он сейчас придушит меня, а потом будет бегать по моему дому с кишками наружу?!

— Ты меня слышишь?! — рявкнул, опираясь одной рукой о стену, а второй хватая меня за лицо. — В себя прийди! — хрипло, со стоном. — Ну? Давай, смотри на меня! Ты что сделала, а? Совсем, что ли, с ума сошла? — отрывается от моего лица, прижимает руку к боку. — Блядь… Как же больно, сука.

Я медленно перетекаю взглядом с его лица вниз и не без удивления отмечаю, что крови нет. Да и внутренности наружу не торчат. Как это так?

— Ааа… Кровь где?

Он отталкивается, отходит к противоположной стене и, привалившись к ней, достаёт из кармана телефон, продолжая держаться за бок.

— Какая кровь, дура? — набирает чей-то номер, коротко бросает: — Приедь. Сейчас, — отключается и зыркает на меня исподлобья. — Подожди-ка. Ты что, не знала, что это травмат? Думала, что ствол боевой? И всё равно шмальнула в меня?! — Мне кажется, или в его зрачках я заметила языки пламени? — Ты что, кукла? Жить надоело? — и, превозмогая боль, судя по перекошенному лицу, шагает ко мне. — А я думал, ты умная женщина.

Я тоже так думала… До сегодняшнего дня.

Будто в замедленной съёмке вижу, как он замахивается, и широкая ладонь летит прямо к моему лицу. Зажмуриваюсь. Боли не ощущаю, но внутри резко вспыхивает огонь. Открываю глаза и отвечаю ему тем же, только моя ладонь, в отличие от его, бьёт сильнее и слышится звонкий шлепок.

— Жаль, что не боевой!

Плотно сжав челюсти и сверкая покрасневшими глазами, он хватает меня за запястье, тащит в ванную. Я запоздало соображаю, что нужно сопротивляться, а когда предпринимаю первые попытки, он уже наклоняет меня над ванной. Включает холодный душ и направляет обжигающе-ледяные струи мне в лицо.

Я шумно вдыхаю, хватаюсь за бортики и силюсь увернуться, но Хаджиев крепко удерживает меня за шею, лишая любой возможности избежать этой странной экзекуции.

— Ну что?! Пришла в себя?! А теперь повтори! Ты знала, что ствол травматический?!

— Нет! — ору, глотая воду и кашляя, отчего ему в лицо летят брызги.

— Грохнуть меня хотела?!

— Да! — это не совсем правда. Я выстрелила на автомате, просто по инерции. Даже не помню, как снимала с предохранителя. Будто в тумане всё. По-видимому, переборщила с транквилизаторами. Но во мне в тот момент всё бурлило от противоречия и злости.

— Ах ты ж… Ты чего такая сука, а, Надь? Я ведь хотел с тобой по-хорошему, я пытался. Я пытался, Надя! Ты хоть представляешь, что с тобой сделали бы, замочи ты меня? Мм? Они на куски тебя порвали бы! Живьём разодрали бы! — отшвыривает душевой шланг и тащит меня за собой. Заталкивает в спальню, и я рывком поворачиваюсь к двери, хватая первое, что попало в руки — стул. Однако он не заходит за мной. Слышу, как звонит его мобильный, и он кому-то громко отвечает. Что-то раздражённо объясняет, а после хлопает входная дверь.

Ушёл… Нужно запереть дверь.

Выскакиваю из комнаты и с разбегу врезаюсь в Хаджиева.

— Куда собралась? Зашла в комнату и жди моих указаний! — заталкивает меня обратно, и я краем глаза успеваю заметить какого-то бородатого мужика. Это он, судя по всему, хлопнул дверью. Охранник?

А что, если Хаджиев сейчас прикажет ему меня избить? Или вообще убить? Или искалечить? Или…

Так стоп. Если бы хотел навредить, уже сделал бы это. Не сложно было. Охранник просто услышал выстрел и пришёл. Или Саид позвал его. Не суть, в общем. Другой вопрос: что он задумал и почему не уходит?

***

Заур стоял перед закрытой дверью ещё около получаса, время от времени порываясь постучать в дверь. Останавливал только тот факт, что он не знал, какие слова произнести. Вроде как сам хотел избавиться от неё и вроде как избавился. Физически только. Но она не ушла полностью. В голове осталась. Засела там прочно.

Он никогда не страдал психическими расстройствами, но сейчас возникало странное ощущение. Будто у него раздвоение личности какое-то. Один Заур даже слышать об этой шлюхе не хочет, а второй то и дело бродит за ней, как тень.

Воспитание и личные убеждения не позволяли ему начать отношения с такой женщиной. Но от мысли, что она у него на виду будет спать с другими, начинало темнеть в глазах. От ярости. От удушающей ярости, которая мгновенно растекалась по венам серной кислотой.

Снова поднял руку к звонку и снова передумал. Нечего ему здесь делать. Уходить надо.

Спасением стал звонок от Саида, и Заур, спустившись на этаж ниже, ответил:

— Да.

— Приедь. Сейчас.