ГЛАВА 23

Аля

Грызу карандаш. Программа зависла и начинала меня раздражать. Меня многое за две недели пребывания в доме Саида раздражало. Главный источник раздражения – сам Саид, вернее отсутствие его интереса ко мне. Он, конечно, спал со мною в одной кровати, но она оказалась такой огромной, что ни разу мы случайно не проснулись рядом друг с другом. О том, что он спал рядом, догадывалась по примятой подушке. Видела его самого только за завтраком, вечно с деловым выражением лица. Дежурная улыбка, пожелание доброго утра, я еще не успевала допить чай, как он вставал, проходя мимо Анны, целовал ее в макушку и уходил вместе с Али и Азаматом на работу. И если его сыновей вечерами видела за ужином в обществе жен и детей, то самого Саида я не дожидалась. Засыпала. Вот сегодня принципиально днем поспала, чтобы увидеть его и поговорить. О чем? Да хотя бы о хорошей погоде. Я скучала по нему. Безумно, задерживая дыхание, когда он улыбался лично мне, но в ответ тянула губы в вежливой улыбке. Демонстрировать свои чувства не хотела, особенно под недоверчивым взглядом Анны.

Анна. Нет, она меня не подкалывала, она не строила козни, братьев и невесток не подговаривала против меня. Она просто меня игнорировала, делала вид, что меня нет, а если обстоятельства вынуждали ко мне обратиться, была сама вежливость и воспитанность. Теплых отношений у нас не было и вряд ли предвиделись, а вот с остальными девушками я подружилась. Особенно с Лейлой. Карина для меня оказалась слишком эгоцентричной девушкой, она постоянно дразнила Али, а тот заводился с полуоборота, и его глаза готовы были убить жену. Он мне в этом Саида напоминал, когда тот злился. Но судя по ухмылкам всех остальных, эта парочка просто по-другому между собой не могла, за этой провокацией скрывалась очень страстная, пламенная любовь.

Другое дело Аман с Сафиной и Ахмет с Хабибой. Они были просто идеальными, даже не верилось, что между двумя людьми, мужем и женой, могут быть такие трепетные, нежные отношения, взгляды украдкой и смущенная улыбка на губах. Я балдела от них, у меня было ощущение, что они из какого-то фильма или хорошей книги, где никакого подавления, диктаторства, хотя парни были главами, и последнее слово было за ними. Но есть же пословица: муж — голова, жена-шея, куда повернет шея, туда смотрит голова.

Противоречивая пара Азамат и Лейла. Я видела, что у них все на грани. И только благодаря терпению, мудрости девушки Азамат выглядел прирученным волком. А он был точной копией своего отца. Я это поняла не сразу, а когда его глаза постоянно сужались, глядя на меня, и в них отражалась та темная тень, которая мелькала в глазах Саида. И трепетала внутренне перед ним, ибо волк не умеет щадить, перегрызет глотку, если это потребуется для защиты своей семьи. Саид мог бы гордиться своими детьми, они его в обиду не дадут. Теперь было понятно, почему такой притягательный мужчина был до сих пор один, не каждая выдержит прессинг со стороны его детей.

— Ты почему не спишь? — вздрогнула от этого тихого голоса, совсем погрузилась в свои мысли, и не услышала, как открылась дверь. Повернулась на стуле. Саид бросил пиджак на одно из кресел, развязал галстук, кинул его к пиджаку, снял часы, положив их на комод.

— Тебя ждала, — улыбнулась ему, когда он удивленно приподнял брови. Устало усмехнулся, расстегнул рубашку, направляясь в сторону ванны. Выглядел он уставшим. Ему бы отдохнуть.

Прошлые выходные все были дома, кроме него, Али вскользь сообщил, что отец весь в новом проекте, вряд ли в ближайшее время присоединится к семейным посиделкам. И, похоже, такое поведение никого не удивляло, когда человек работал без выходных, спал по три-четыре часа. Расспрашивать у Лейлы не рискнула, созрела для разговора с самим Саидом.

Он вышел через полчаса в домашних штанах, в серой футболке, глаза сонные, готовые уже закрыться, едва голова коснется подушки. Я вздохнула, лезть с разговором к нему уже не хотелось, жалко стало. Саид лег на свою половину, предварительно достав мобильник из кармана пиджака и положил его на тумбочку.

Выключила компьютер, распустила волосы и нырнула под одеяло, скинув свои штаны возле кровати. Подложив руку под щеку, рассматривала его спину, мысленно считая каждый позвонок, целуя их. Желание пронзило неожиданно и болезненно. Ласкать себя себе я не разрешала, мечтала, чтобы Саид прижал меня к своему телу и затрахал. Грубо, нагло, с нотками нежности и ласки. Как когда-то в машине. Вздохнула.

— Аля спи, не вздыхай, — неожиданно прозвучал спокойный голос Саида, я смутилась, словно он прочитал мои мысли.

— Я сплю.

— И не сверли мою спину голодным взглядом.

— Я… — хотела смутиться, но прикусила губу, а Саид повернулся ко мне лицом, в сумраке увидела его незаметную улыбку в уголках губ.

— Тебе стоит просто меня попросить. Я обещал, что не буду к тебе приставать.

— Обещания даются, чтобы их не выполнять. Иногда! — еле слышно произнесла, но он меня услышал.

Сократил между нами расстояние, обхватил мой подбородок двумя пальцами и прильнул к губам. Я задержала дыхание, прикрывая глаза. Робко проявила инициативу, облизывая его губы языком, втягивая в себя то нижнюю, то верхнюю. Он не отнимал лидерство. Наверное, был слишком уставшим, поэтому осмелев, прижалась к его груди, нахально влезла языком ему в рот, а рука опустилась вниз к резинке штанов, правда, ее перехватили и зафиксировали за моей спиною. Саид, словно перезагрузился, позволил мне некоторое время чувствовать себя хозяйкой, а потом перевернул на спину, устраиваясь между моих ног. Я довольно выдохнула ему в губы, ощущая, как сквозь ткань штанов рвется на волю его член. Провокационно потерлась об него своей изнывающей «киской». Саид зарычал, как зверь, укусил меня за губу, а потом быстро укус зализал языком. От этой его грубой нежности у меня мурашки побежали по всему телу.

Его губы сместились к подбородку, шее, оставляя после себя дорожку влажных поцелуев. Приподнялся, чтобы задрать на мне футболку и разглядывал мои груди с острыми сосками. Один он взял в рот, второй стал пощипывать, оттягивать, посылая электрические импульсы по всему телу.

— Ах, — сорвался с губ стон, выгнув спину, чтобы плотнее прижаться грудями к его алчущему рту. Он шумно дышал, когда я положила руки ему на плечи, ощутила насколько они были напряжены. Каждый мускул был каменным.

— Саид… — захныкала я, нетерпеливо вертя бедрами, прося больше, чем просто поцелуи и ласки. Я хотела его целиком, хотела его мощь в себе, его бешеный темперамент, который глубоко прятали.

— Да, детка, сейчас я тебя порву, потому что хочу тебя до боли в зубах! — шептал Саид, возвращаясь губами к моим губам, а одну руку просунул под трусики. — Аля… — шипит мне в рот, проникая в меня двумя пальцами, нажимая большим пальцем на клитор. Вздрогнула от обрушившихся на меня эмоций, они сметали все на своем пути, как снежная лавина, сошедшая с вершины гор. Горы моей трезвости. Я опьянела от его дыхания, от его ласк. И мне было мало. Ничтожно мало.

— Сейчас малышка, — обещал мне мой искуситель, доводя мое сознание до полной капитуляции перед ним. Я уже хваталась за его плечи, двигала бесстыдно бедрами навстречу его пальцам, ловя ртом раскаленный воздух между нами.

— Пап! — слышим одиночный стук и открытие двери, Саид замирает, не шевелится, не сползает с меня. — Ой! — воскликнула Анна, выскочила из комнаты.

— Блять… — ругается он, медленно убирает руку между моих ног, скрипит зубами. Уткнувшись своим лбом в мой, пытается восстановить дыхание. Я чувствую под ладонями, что на его груди, как бешено бьется его сердце. Ему требуется максимум пять минут прийти в себя, я никак не могла собрать себя в кучу. Низ живота ныл от неудовлетворенного желания, соски болезненно терлись о ткань футболки.

Встав с кровати, поправляет на себе одежду, с невозмутимым выражением идет к двери.

— Что случилось? — голос его недовольный, с нотками злости.

— Извини… — мямлит Анна. — Я не думала…

— Ближе к делу, Аня, мне не интересно, что ты думала, а что нет. У тебя должна быть веская причина, чтобы врываться в мою комнату посреди ночи. Тебе ведь не пять лет и есть муж, чтобы успокаивать! — Саид злился, я даже порадовалась, что его ярость направлена не на меня. Кажется, сейчас он готов был придушить собственную дочь от облома. Я бы его поддержала.

— Аиша! У нее температура с вечера, она плачет, — торопливо пояснила Анна, а я досадливо закатила глаза. Аиша. Это, наверное, самая мощная оборона у дочери Саида против его гнева. Внучку он обожал. Из разговоров девочек поняла, что Аиша королева его души, сердца, его всего самого. И чтобы она ни сделала, даже если разобьет его любимую вазу в кабинете, он простит ей эту шалость, а вот другим влетит от строгого дедушки. Вздрогнула. О нашей разнице в возрасте тоже стала задумываться, прожив в его доме две недели.

Вижу, как Саид выходит, закрыв за собою дверь. Горько усмехнулась. Никогда семья не уступит первенство в его приоритетах.

Его не было минут двадцать, вернулся с Аишей на руках. Девочка, увидев меня, недовольно выпятила губы, обхватила Саида за шею. Я усмехнулась. Еще одна ревнивица, не готовая делить этого мужчину с остальным миром.

— Иногда я хочу сбежать отсюда, — его губы кривятся в подобии улыбки, поправляет подушку, ложится, укладывая Аишу между нами.

— Деда, спать! — приказывает малышка, хмуря свои темные бровки.

— Спи.

— Не. С тобой.

— Я и так с тобою.

Аиша на меня недоверчиво взглянула, словно пыталась убедиться еще раз, что я не украду ее деда, доверчиво прижалась к Саиду и через несколько минут уснула.

— Почему она так тебя выделяет? — Саид лежал, прикрыв глаза, его рука автоматически гладила малышку по голове.

— Наверное, потому что я ее выделяю.

— А почему ты ее выделяешь?

— Потому что когда-то у меня была дочь Аиша.

— А где она сейчас?

Он молчит, словно уснул, если бы не гладил девочку, наверное, так бы и подумала.

— Она умерла, когда ей было года три. Ахмет и Аиша двойняшки.

— Она болела?

— Нет. Ее похитили.

— Ужас! — приложила руку к губам, представляя, как ему сейчас больно вспоминать трагедию прошлых лет. Тогда он, наверное, с ума сходил от горя. — Это каким надо быть моральным уродом, чтобы убить ребенка! Ничего святого!!!

— На самом деле они ее не убивали, — он вздохнул, приоткрыл глаза. — Это я ее убил.

— Прости! — непонимающе смотрю на Саида, даже приподнялась на локте, чтобы посмотреть на него более внимательно. Поворачиваюсь к тумбочке, включаю ночник и вновь смотрю на Саида. Он хмурится, щурится от света. — Ты пошутил?

— Нет. Аля, я не всегда был бизнесменом. В моей биографии есть такие вещи, о которых молчат, — смотрит жестко, властно, а я вспоминаю слова Кости о том, что Саид в прошлом был боевиком, криминальным авторитетом. И понимаю, что Каширов говорил правду, он мне не лгал, это я себя обманывала. Ведь до сих пор не нашла объяснений, откуда успешный бизнесмен умел обращаться с оружием, не морщился от крови и человеческих воплей.

— Ты убийца! — не кричу, нет, но шепот был громче, чем если бы я орала. Мне сразу же захотелось в душ, смыть с себя его запах, его прикосновения, смыть из памяти все, что связано с Каюмом и оказаться в своей комнате, вернуться на полгода назад и предложить Юльке уехать к Ларисе в Москву. Чтобы никогда-никогда не встретиться с Саидом.

— Аля! — он пытается схватить меня за руки, а я порадовалась, что не посмеет резко вскочить, не разбудив Аишу. Пытается вернуть меня назад одним взглядом, но я отворачиваюсь, хватаю с пола штаны, натягиваю их на себя и выбегаю из комнаты. Я не думаю, где буду спать, не думаю, как дальше жить, я просто хочу оказаться подальше от него.

Кто-то меня накрыл пледом. Встрепенулась, испуганно сжалась. Рядом с шезлонгом стояли Азамат и Али. Сглотнула, вид у них серьезный, словно пришли огласить мне приговор. И когда Али взял стул, поставил его возле шезлонга, а Азамат сел напротив, сердце ухнуло вниз. Сцена, как из фильма про бандитов, когда те приходили для «разговора» к должнику.

Мы молчим, парни меня изучают, я зябко кутаюсь в плед, размышляя над заботливым жестом Азамата, укрывшего меня. Голова болела, толком не спала, больше бродила по дому, не зная, куда ткнуться, но в большей степени не знала, куда мне сбежать от собственных мыслей. Я думала о Саиде, пыталась все трезво осмыслить, не пороть горячку, но перед глазами вновь и вновь всплывала картина, как он умело ломает нос Косте, как он хладнокровно приставляет пистолет к виску Каширова и не дрогнувшей рукой стреляет. Я не поленилась с телефона изучить всю доступную информацию о Саиде. Но нигде и слова не было о том, что он был замешан в каких-то подозрительных вещах. Даже деятельность в России освещена, как старт его большого бизнеса, который был у него в настоящем. В общем, его слова и Кости не находили подтверждения в общественном мнении. В конце концов, я окончательно запуталась в деятельности Саида. Стала искать информацию о личной жизни, но тут вообще скупо и сухо. Был женат на дочери отцовского друга, она погибла в аварии, имеет пятерых детей. Была невеста, которую убили при покушении на самого Саида. Единственное, нашла в интернете одну фотографию. Она была сделана, когда Каюму было лет тридцать — тридцать пять, наверное, с какого-то светского мероприятия. Таких фотографий было в принципе полно, но именно на этой фотографии в обществе неизвестной блондинки он улыбался и глазами, и губами. И его взгляд… он ни на кого так не смотрит сейчас. Жадный и пожирающий одновременно смиренный, покорный. Я сохранила эту фотографию, не понимая зачем. Просто больше такого Саида нигде не было, чтобы он улыбался от души.

— Ты решила спать на свежем воздухе? — Али улыбается, но глаза холодные, как нож. Азамат хмурится, брата в любезности не поддерживает, хранит молчание.

— Да. Душно стало.

Они переглядываются, мне ужасно хотелось узнать, что в головах этих парней, может думают, как меня утопить? В бассейне, например.

— Что здесь происходит? — раздался строгий голос Саида. Я чуть не рассмеялась, как в лице поменялись Азамат и Али, сразу милашками стали, стоило только услышать отца.

— Да вот, решили перед завтраком подышать воздухом! — несет полную чушь Али, я смотрю на Саида, он не верит, но молчит, глазами жжет не только меня, но и сыновей.

— Вас там потеряли жены, — заметил он, хотя вряд ли Лейла и Карина искали мужей, но те намек поняли, встали и ушли. Саид некоторое время стоял на месте, засунув руки в карманы спортивных штанов.

— Пойдем прогуляемся вдоль залива, пока жары нет, — предлагает, я киваю головой, крепко сжимая на груди плед. Мы идем рядом, но Саид не спешит оправдаться, не показывает мне, кто здесь хозяин, не указывает мне кто он, а кто я. Он просто идет молча, смотрит на воду. Своим молчанием заставляет меня нервничать, не понимать его.

— Саид, — не реагирует, останавливаемся у кромки воды, он снимает обувь, закатывает штаны до колена и заходит в залив. Я сажусь на песок, подтянув ноги к груди. Вижу, что ему хочется окунуться, но сдерживает себя, мне непонятен его контроль. Тревожное чувство заскребло на душе, пытаюсь понять откуда во мне растет тревога, а она увеличивалась с каждой минутой, пока глядела на широкую спину Саида.

— Папа!!! — я смотрю через плечо, к нам бежит Анна, она поднимает брызги воды, обнимает Саида, потом обхватывает его лицо, смотрит ему в глаза, а он стоит и, кажется, ему все равно, что она трогает его. — Папа, посмотри на меня!

— Аня, отстань от меня! Все хорошо, — он убирает ее руки от своего лица, отстраняется. Аня выглядит обескураженной. Кажется, впервые в жизни ее отшил отец. Я еле сдержалась, чтобы злорадно не усмехнуться.

— Там уже накрыли на стол, — она выходит из воды, Саид замер возле меня.

— Начинайте без нас, мы позже подойдем.

— Но…

— Иди завтракай, не ждите, — он присаживается возле меня, мельком посмотрел, подождал, пока шокированная дочь уйдет обратно к дому. — Аля… — берет меня за руку, я дергаюсь, но он сжал мою ладонь. — Я не в силах изменить свое прошлое. Оно есть. Как и у тебя. И Аишу убил не специально, она была в руках похитителя, когда я целился, потянулась ко мне, и пуля попала в нее. Это мой персональный ад, который живет во мне до хрена сколько лет. Более строгого судьи, чем я сам, в этом мире нет. Дай мне шанс… — резко замолчал, прикусывая губу. — Я никогда не просил женщин меня понять и принять, но с тобой хочу…- сглатывает, ему действительно трудно дается этот разговор. И я ценю то, что он пытается переступить через своих тараканов и попросить.

— Саид, — улыбаюсь, накрываю свободной рукой его руку. — Дай мне время. Не дави. Не прессингуй. Я могу справиться с натиском твоих детей, но не с твоим. И еще…- опускаю глаза, смотрю на его загорелую ладонь, на зажившие костяшки, обвожу каждую. — Если я вдруг решу, что не в состоянии принять тебя…отпусти! — смотрю ему в глаза, он стиснул зубы, в глазах застыла боль. Молчит довольно долго.

— Хорошо, Аля, если вдруг решишь уйти, отпущу, — заставляет себя улыбнуться. — Теперь завтракать, я голодный, как черт! — смеется, а я смотрю на его лицо, утопая в нежности к этому сильному мужчине, который, наверное, сам не понимает, что его мир, мир его детей, внуков держится на нем одном, каким бы  страшным не было его прошлое. Настоящее и будущее Саид тщательно оберегает. Обнимаю его, пряча лицо между его шеей и плечом, нежно целую губами кожу. Чувствую, как он робко обнял в ответ, прижал к себе, трясь щекой об мою макушку.