ГЛАВА 25

До пятницы у меня дела заграницей, которые невозможно отложить на некоторое время или перепоручить своей команде помощников. Даже Али, к сожалению, не мог появиться на переговорах вместо меня. Поэтому оставив спящую Алю в своей постели, борясь с желанием поцеловать ее в висок, улетел в Турцию, стремясь все урегулировать до пятницы, до того самого дня, когда объявлю на весь свет, что официально занят.

В Турции у меня нет времени предаваться романтической ерунде, которая по идее должна была возникнуть в мыслях после признаний в любви. Впрочем, я никогда не предавался «розовым соплям», всегда знал, чего хотеть мне от Армины, от Арины, от последующих любовниц, но с Алей я терялся в ощущениях, в планах, в стремлениях. Я понимал, что она проникает в меня слишком глубоко, залезает под кожу и становится жизненно необходимой, как кислород для крови. Она заставляла меня жить. Не существовать, а именно жить, замечать оттенки жизни, которые раньше проходили мимо меня. И мне страшно. Интуиция кричала, что нельзя так прикипать к человеку, нельзя никому показывать, как дорога мне эта девушка. Нельзя, чтобы кто-то знал, где моя ахиллесова пятка.

Вернулся в пятницу днем, заехал домой только, чтобы забрать девушку на мероприятие. В холле наткнулся на Карину.

— О, папа! — она удивилась моему приходу, а потом спохватилась и обняла, чмокнув в щеку. — Я думала Алю отвезет водитель!

— Так получилось, — лаконично отвечаю. — Она уже готова?

— Последние штрихи.

— Я в кабинете.

— Хорошо.

И действительно ухожу в кабинет, чтобы просто тупо не сидеть в ожидании, разбираю почту. Через двадцать минут, посмотрев на часы, решил поторопить Алю, всегда появлялся на вечерах чуть позже начала. Сегодня на этом мероприятии должен встретиться с принцем Фаизом, не состоявшийся брак моего младшего сына Амана и его родственницы не испортил между нами отношения. Мы по-прежнему дружили и имели общие дела.

Выхожу из кабинета, как обычно просматриваю сообщения в телефоне, замираю у подножия лестницы, вскидываю голову, услышав шаги. Наверху стояла Аля. Одна. На ней длинное зеленое платье с открытыми плечами, неброский макияж, подчеркивающий красоту ее прекрасных глаз. Распущенные русые волосы. Она смотрит на меня, я поднимаюсь на две ступеньки и завороженно наблюдаю, как Аля медленно спускается по лестнице, оказавшись возле меня, широко улыбается.

— Ты прекрасна! — шепчу, затылком ощущаю, как наверху за нами наблюдают. Сводники хреновы. А Карину еще бы наказать за столь откровенный наряд: обнаженные плечи Али прям просили, чтоб на них накинули пиджак.

— У меня шаль, — осторожно добавляет Аля, видя мой недовольный взгляд, читает мои мысли по глазам. — Я же буду рядом с тобою.

— Надеюсь, среди приглашенных нет смертника, ибо, взглянув на тебя, он сразу же лишится жизни! Быстро и безболезненно! — шутливо грожу, а глазами предупреждаю, что ни хрена это не штука. Зверь вылез из берлоги, встряхнулся и лениво зевнул. Я ревную, еще только в глубине души, еще контролирую свою агрессию, но …но не факт, что сумею удержать свои руки, если увижу, как кто-то смотрит на мою Алю с похотливыми мыслями. Она на секунду замирает, хмурится, потом прижимается ко мне, не отводит глаза в сторону, берет мою руку и целует костяшки. Усмирила.

Фотографы, журналисты, операторы сразу кинулись к подъехавшей машине. Аля испуганно на меня покосилась, дождалась, когда ей откроют дверь, я самостоятельно покинул машину, кидая в разные стороны холодные взгляды, местные СМИ уже знают, что ко мне без разрешения не подходить. Особо наглые журналисты, в свое время, лишились работы, без права заниматься своей деятельностью оставшуюся жизнь, а издательства выплачивали огромные суммы за нарушение частных границ моей жизни. Мои юристы всегда выигрывали дело, поэтому сейчас все издания ждали официального разрешения освещать то или иное событие моей семьи. Как правило, на семейные праздники допускались сотрудники одного серьезного журнала, которые потом, перед печатью, присылали статью, фотографии для одобрения. Выход на светские мероприятия не так жестко контролировался, но всякую ересь под моими фотографиями никто не писал.

Аля держится с достоинством, не озирается олененком Бэмби по сторонам, сильно не жмется ко мне в поисках защиты и поддержки. Ее пристальное внимание смущает, но вежливо улыбается, на вопросы из толпы не отвечает. Я так же не реагирую на зевак и журналистов, обнимаю девушку за талию и веду к дверям. Завтра появится заметка о том, что я появился в обществе незнакомки. И все ринутся искать на Алю информацию, благо Малик уже знает, как действовать в таких ситуациях, проходили подобное, когда женились сыновья, выходила замуж Анна, когда в моей жизни была Симран.

— Что это было? — спрашивает Аля, оказавшись вне зоны видимости фотокамер.

— Это неприятная часть жизни успешного человека, но ты не волнуйся, они не имеют права приближаться ко мне и к моей семье, журналисты знают последствиях.

— Ты их запугал?

— Я защищаю своих близких!

Она улыбается. Мы заходим в зал. И у меня не было минуты, чтобы просто постоять рядом с Алей. Большинство мужчин ломанулись ко мне, всем внезапно захотелось выразить свое почтение, озвучить свои предложения, заинтересовать меня новым бизнес-проектом. Аля терпеливо стояла рядом, улыбалась, даже что-то отвечала, когда ей задавали незначительные вопросы. Она всегда была рядом со мною.

Женщины…О, это надо было видеть, как они сбились в стаю, большинство я знал в лицо, многих отшивал, когда лезли с предложениями близкого знакомства. Вот эти шлифованные косметологами, искусственные красотки сейчас просто липли ко мне, демонстрировали Але свое знакомство со мною с намеком на близость. Я двусмысленно улыбался, специально не разубеждал свою малышку, поступал подло, но ее ревность в бирюзовых глазах, как бальзам на душу. В конце концов ей надоело смотреть на это безобразие, подошла ко мне и по-хозяйски взяла под локоть, всем своим видом говоря: «Он мой». Никто никогда не заявлял на меня прав, а тут как будто так и надо.

— Никогда не думал, что кайфовать, осознавая, что тебя ревнуют — это так прекрасно! — шепчу ей на ушко, нахально поцеловав кожу за ушком. Аля вздрогнула, взволнованно задышала. Смотрит на меня сквозь ресницы, вижу в глазах вызов. Мы на минутку остались наедине в толпе, стояли возле окон.

— А чего они лапают мою собственность! — не теряется, обнимает меня за талию, наплевав на то, что мы почти на виду у всех. Я даже услышал щелчки затвора фотоаппарата.

— Я твоя собственность? — вскидываю брови, глажу Алю по лицу, еле сдерживая дебильную улыбку на губах. Кажется, на старость лет влюбился, как дурак.

— Да, Саид, ты-мой! — с полной уверенностью заявляет малышка. — И я не собираюсь с каким-то мымрами делить тебя, даже мысленно! Сегодня… — приподнимается на носочки. — Сегодня хочу быть вытрахана тобой. Не просто секс с долгой прелюдией, а трах. Я соскучилась по тебе…- целует висок. И этот жест пробирает меня до мурашек, до теплоты в груди.

— Тогда мы не задерживаемся здесь, едем домой! — дыхание сбивается. Я от одного ее предложения возбудился, готов был вытрахать ее прям здесь и сейчас, но Аля не какая-та девка, с нею перепих в туалете — это слишком пошло, вульгарно.

Наспех попрощавшись к теми, кого нельзя игнорировать, сбегаем с этого вечера, я сжимаю ее руку, чувствую ответное пожимание и вижу, что Аля расслабляется, улыбается искренне, льнет ко мне.

— Саид! — окликают нас почти возле двери. Обернулся, скрипнул зубами. К нам неспешно шла Элиза, жена английского аристократа, не чурающаяся свободных отношений. И да, я ее трахал, когда пересекались.

Она снисходительно окинула взглядом Алю, моя девочка сразу же подобралась, как сучка, чующая соперницу. Хотя Элиза никакая не соперница. Я даже сейчас удивился, как мог ранее хотеть эту бледнолицую брюнетку с глазами цвета молочного шоколада.

— Куда пропал, милый? — она игнорирует мои предупреждающие взгляды, тянется с поцелуем к губам, увернулся, скользит по щеке, мажет меня своей помадой. Аля пытается вырвать руку, но сжимаю еще сильнее.

— Никуда не пропадал. Работа, дела, семья! — последнее слово подчеркиваю. Элиза смеется, тянет руку, чтобы вытереть след своего поцелуя с моей щеки, но я вновь дергаю головой, не позволяю ей прикоснуться к себе.

— Ну, как разберешься с суетой, звони, я по-прежнему тебя жду! — пошло облизнула губы языком и двинулась в сторону зала, где проходило мероприятие.

— Ты с ней спал!!! — обвинительно зашипела Аля, вырвав руку. Я улыбаюсь, поворачиваюсь к ней.

— Аля, я мужик, и секс мне нужен хотя бы для здоровья, а так как не женат, любовницы не имею, у меня были вот такие незначительные связи! — подхожу к девушке, обнимаю ее, пытаюсь поцеловать, она поворачивается, сужает свои глаза, где море бушует. Улыбаюсь.

— Я последняя!

— Конечно, — тяну ее на себя.

— Навсегда!

— Какие у вас запросы, девушка! Не боитесь?

— Боюсь, но люблю! — честно отвечает, а я аж перестал дышать от этого признания. У меня в голове не укладывалось, как можно вот так открыто говорить о чувствах, о самом сокровенном. От меня Аля еще ничего серьезного не услышала.