ГЛАВА 29

Саид

Я устал. Морально. Последние дни мой мозг не отдыхал, днем он решал вопросы бизнеса, ночью думал о том, где прячется этот крысеныш: Давид Каширов.

Шерхан ищет. Знаю, что он будет носом рыть землю, дабы найти Давида и лично его уничтожит за то, что тот так его подставил. Я дал Шерхану шанс реабилитироваться, в противном случае, от его репутации ничего не останется и найдутся люди, которые с радостью его уничтожат, мне даже напрягаться не придется. Он это понимал, поэтому делал все возможное и невозможное, чтобы найти Каширова.

Дома тоже обстановка не расслабляла. Дом, где я должен был отдыхать, напоминал мне минное поле, где нужно было продумывать каждый свой шаг, жест, слово, чтобы не нарваться на истерику дочери, не дать Карине повода сцепиться с Анной, не трогать Алю. Хотя очень хотелось. Хотелось ее обнять, почувствовать, как ласково гладит по голове, хотелось заняться с нею сексом, зацеловывая каждый миллиметр ее обнаженной кожи. Хотелось просто не думать о том, что она однажды может уйти.

Анна постоянно подливала масло в огонь, выбирала темы, где упоминалось о разнице в возрасте. Я терпел. Терпел ее выходки, ее подколки, потому что она единственное, что у меня осталось после Арины. Она наша дочь, выстраданная, отмоленная матерью, воспитанная мною. Воспитана неправильно. Я признался самому себе, что в плане формирования ее как личности, потерпел полное фиаско. Сыновья выросли в полной строгости, в установленных мною рамках. Анне я позволял слишком многое. Мне бы хорошенько об этом задуматься, когда в ее жизни появился Ричард, подумать, почему ее так легко удалось соблазнить, запудрит мозги, подчинить. Ведь она была моей дочерью, она должна была иметь в себе стержень, который невозможно было бы согнуть ни при каких обстоятельствах. Но она была все же и дочерью Арины, та под меня прогибалась, Анна прогнулась под Стоуна. Поэтому Мигель прошел жесткое испытание, которое я ему устроил, проверил насколько сильны его чувства именно к Анне, а не к ее положению, деньгам, к моему влиянию. Он ее любил, оберегал, страховал, не позволял впадать в крайности. Мигель продолжил взращивать в Анне эгоизм, инфантильность, все те отрицательные качества, которые сейчас не давали мне нормально жить своей жизнью.

— Дура!!! Ты дура!!! Перекрасься в блондинку, я хоть буду понимать, что в твоей башке нет мозгов!!! — давно я не слышал, как орет Али. Положил портфель на ближайший столик и подошел к дверному проему гостиной, но входить не стал.

— Чего ты на меня орешь!!! — это кричит Аня. Прислонился плечом к стене, прислушиваясь. — Ну, подумаешь пропала. Хотя с чего мы взяли, что она пропала! Может ее кто-то ждал! Ведь Карина вернулась!

— С Кариной будет отдельный разговор! — рычит Али, я удивился. Сын на пике своего гнева. Теперь мне захотелось понять причину его ярости, которая с трудом контролировалась. Я представлял, каких сил ему сейчас стоит держать себя в руках.

— Вы поступили очень неблагоразумно! — заговорил Азамат, голос охрипший, сорванный, видимо уже наорался и уступил место брату. — Мы же вам говорили, что из дома без предварительного согласования, одобрения, без охраны не высовываться!!! Это не наша прихоть, это приказ отца!

— Опять наводите страх! У папы уже крыша поехала на безопасности!!! — негодует Аня, мне пришлось стиснуть зубы, чтобы не обнаружить себя и не напомнить дочери, что безопасность — это не прихоть, это необходимость.

— Что сказала охрана? — тихо подала голос Лейла.

— Ничего. По камерам было видно, что вышла на парковку, потом куда-то пошла, а куда именно никто не знает. К сожалению, камеры видят только до определенного участка.

Все замолчали. Я не понял, о чем они говорили, но вот внутри у меня все тревожно сжалось, беспокойство заставило покинуть укрытие и зайти в гостиную. Тут были все, кроме Али. Еще раз осмотрел сидящих на диване, порыскал глазами по комнате, в надежде, что моя девочка забилась в какой-то угол и там сидит. Но углы были пусты, а ужас в глазах детей ничего хорошего не предвещал.

— Где Аля? —   голос сухой, без каких-либо эмоций, в глазах убийственное спокойствие. Я убью сегодня кого-нибудь! И меня не остановит даже факт, если это будет мой ребенок.

Все молчат, отводят глаза в сторону, только Аня вскинула подбородок и усмехается.

— Сбежала!

— Сбежала? — прищурено смотрю на дочь, двигаясь в ее сторону, она попятилась назад, не спуская с меня глаз. — Говоришь: сбежала? Так ли, Анна? Или может ты ее просто довела??? — дочь вжимается спиной в стену, я останавливаюсь. Между нами может встать еще один человек. — Ну, же Аня, чего ты добиваешься? Чего? — шепчу, с холодностью рассматривая любимое лицо, в котором всегда искал черты Арины, но видел себя, а вот по характеру вышла черт знает, что.

— Зачем тебе такая молодая любовница, которая того и гляди упорхнет к более молодому партнеру, не то что ты! Посмотри правде в глаза, папа! Она тебе в дочери годится! Она только играет влюбленную дурочку! — было видно, что Аня действительно верила в свои слова и считала, что говорит правду. Только мне ее правда не нужна, я никогда никого не слушал, поступал так, как сам считал нужным.

— Мне плевать, Аня, что ты думаешь, мне плевать, как это выглядит со стороны! Твоя ревность переходит все границы, твои истерики надоели всем, в том числе и мне! Повзрослей, дочь, в конце концов! Я не твоя собственность, чтобы решать с кем делиться, с кем нет! Я не давал повода усомниться в своей любви, всегда был рядом, всегда! Я многим пожертвовал ради тебя с братьями, чтобы вы заняли достойное место в этой жизни! — ком в горле мешал дальше говорить, видел, что Анна до конца не понимает меня, да и вряд ли поймет без подробностей того, что было сделано за ее спиною ради нее, ее благополучия. Обо всем знал Мигель, поэтому он сейчас стоял рядом и молчал, не поддерживал свою жену, когда всегда был на ее стороне. Она не чувствовала меня, как чувствовала в пятилетнем возрасте, когда бежала к заливу, где я пытался достичь дна, где пытался утопить свою тоску по Арине.  Отворачиваюсь от дочери, смотрю на остальных.

— А теперь кратко и по существу, что произошло! — расстегнул пиджак, приготовившись выслушать кого-то. Слово взял Али.

Так узнал, что девушки уехали из дома в торговый центр без разрешения, без предупреждения, сказав охране, что получили одобрение прогуляться по магазинам без сопровождения. Они гуляли по отделам, все бы закончилось благополучно, если бы моей дочери не пришла мысль в голову зло пошутить над Алей. Она подошла к Карине, сказала, что ее ищет Лейла. Когда Карина без задней мысли побежала искать Лейлу, оставив Анну вместо себя, та ушла в ближайший отдел, не дожидаясь, когда выйдет Аля.

Я резко развернулся, подошел к Анне, дал ей пощечину за детский сад. Она прижала ладонь к красной щеке, широко распахнутыми глазами, в которых застыло изумление и вопрос: «За что?». У меня руки тряслись от сдерживаемой ярости на свою идиотку-дочь! Не зря на нее кричал Али. Я бы тоже присоеднился.

— За то, что мало лупил! — процедил сквозь зубы. — Али, Азамат в кабинет, — достаю телефон, названию Малику, тот сразу отреагировал, сообщил все, что сделал за несколько часов с момента пропажи девушки.

Я запретил себе сейчас злиться на дочь, запретил думать о том, что могло случиться с Алей без денег, документов, без телефона. Сейчас моя главная задача была найти девушку.

Время шло, а новой информации не было. Али с Азаматом куда-то уехали, Малик был на связи каждый час, но ничем порадовать не мог, а я после четырех часов бесполезных поисков, выдохся. Сказалась ранее накопленная усталость и напряжение. Положил руки на стол, на них голову. В голове пустота. В душе пустота. Все перегорело, у меня даже сил не было отреагировать на чье-то вторжение.

— Папа! — раздался голос Ани. Она, видимо, поставила поднос на стол, ибо послышалось звяканье посуды. Ее руки легли на плечи, массажными движениями попыталась размять мои напряженные мускулы и просто прикоснуться.

Не передергивал плечами, не просил уйти. Мысли наскакивали друг на друга, но они были больше бытовыми, типа попросить секретаршу забронировать столик в ресторане для завтрашнего делового ужина, отправить машины на технический осмотр, просмотреть счета на оплату за дом, школу, подписать зарплатные листы обслуживающему персоналу. В общем, думал о всякой ерунде. Мне так проще было, иначе мысли об Але, о том, как она бродит одна по городу, наверное, хочет есть, ежится от прохладного воздуха, отчаялась и в панике думает, что с нею будет дальше, эти мысли бы свели меня с ума.

— Папа, поговори со мною! — просит дочь, я молчу. Это самое безобидное наказание для нее: мое равнодушие, игнор и полное отсутствие интереса к ее персоне.

— Аиша спрашивала о тебе, ждет, что ты сегодня ей прочитаешь сказку на ночь, — использует запрещенный прием, мне больно, что приходится затрагивать мои отношения с Аишей, но Анна сама не раз давила на меня через малышку.

— Знаешь, мне предложили попробовать себя в роли актрисы! — гладит меня по голове, двигает стул ко мне, обнимает за шею. — Папочка! — шмыгает носом возле уха. — Прости меня, пожалуйста! Просто…просто это так неожиданно. Вроде ты всегда был только моим, я всегда могла к тебе прийти в любое время суток, зная, что найду твое крепкое плечо и любящий поцелуй. Даже когда была Симран, ты так на нее не смотрел, как на Алю…

Замолкает. Я, по-прежнему, не поднимаю голову, тихо радуясь, что моя дочь не совсем безнадежна. Ей просто нужно время свыкнуться с мыслью, что я могу кого-то полюбить, с кем-то делить свое время, кроме нее.

— Мне всегда казалось, что кроме мамы в твоей жизни никого не будет. Ты так трепетно хранил все, что связано с нею, отвергал саму мысль, чтобы кто-то появился возле тебя. Мы привыкли думать, что никто так и не займет вакантное место в твоем сердце. И тут Аля… Молодая, красивая, умная, которая сама по себе уже что-то из себя представляет, ибо не модель, не пустышка. И то, как ты на нее смотришь…

Звонок. Я встрепенулся, не сразу схватил телефон, некоторое время гипнотизировал его, а потом взглянул на номер. Шерхан. Новости о Давиде меня интересовали сейчас в последнюю очередь.

— Если ты по поводу Давида, давай завтра, у меня немного другие дела!

— Да? — хмыкнул, слышу, как на заднем фоне ненавязчиво играет музыка. — Я хотел тебя порадовать другой темой, но раз занят, так уж и быть, оставлю находку у себя!

— В смысле?

— Я вот думаю, специально потерял или случайно свою драгоценность? Кстати, если не специально, вознаграждение будет?

— Шерхан, честно, мне не до твоих шуток!

— Судя по голосу, тебя уже заебал наш бренный мир.

— Шерхан, мне кажется, я был слишком великодушным, дав тебе второй шанс!  - рассерженно пробормотал, потирая глаза.

— Ладно, не рычи, скажи своей охране, чтобы пропустила меня на территорию, у меня в машине Алька спит! Прям любопытно узнать, как малышка оказалась одна в городе без документов, без денег, без телефона! Ты, конечно, тот еще зверь, но, чтобы так…мог бы просто отослать домой, раз надоела! Я бы подобрал с удовольствием!

— Челюсть свою будешь подбирать, если только прикоснешься к ней! — рычу в трубку от ревности, а сердце зашлось в припадочном ритме от радости. Жива!

— Ой-ой, кажется, кто-то оскалился! Ну, если че, я заценил ее эротичное бельишко! — и эта падла сразу же отключилась. Не, я Шерхана сам прикончу, вот пусть появится перед глазами, только заберу у него сначала Алю.

— Папа! — напомнила о себе Анна, испуганно заглядывая мне в глаза, я осторожно положил телефон на стол и посмотрел на дочь.

— Аня, давай вот прям сейчас расставим точки над «i». Ты либо принимаешь мой выбор, просто со стороны наблюдаешь за развитием отношений с Алей, не влезаешь в них, не советуешь, ничего не предпринимаешь! Я прошу ее не любить, а просто уважать! И какие бы чувства у меня не были б, для тебя ничего не меняется. Ты остаешься папиной дочкой, я тебя люблю, люблю Аишу и жизнь за вас отдам, не раздумывая! Либо ты уезжаешь со своей семьей на постоянное место жительства в Америку, я буду,по возможности, к вам приезжать, как и вы по праздникам, но мне не нужен этот негатив дома. Я хочу возвращаться домой и знать, что тут все хорошо! Без этих женских разборок! Ну, так что, малыш? Какой вариант ты выбираешь?

Аня дергается, выпрямляется на стуле, смотрит на меня с недоверием. Я серьезен. Я уже решил для себя, что Аля будет со мною, будет даже если ей взбредет в голову уйти. Нет, как Арину, я не буду ее отпускать, чтобы потом возвращать. Я хочу ее. Рядом с собою. Навсегда.

— У меня есть время подумать?

— Ровно пять минут, потом сюда приедет машина с Алей, и автоматически я считаю, что ты выбираешь второй вариант.

— Папа…

— Аня, я люблю тебя, ты моя дочь, моя любимая, моя кармическая частичка, — обхватываю Аню за голову, заглядываю в ее мокрые от слез глаза. — Солнышко мое, я не мастак говорить сентиментальную чушь, но ты у меня одна и навсегда останешься моей малышкой, моей девочкой, которая придумывала себе страшилок и бежала ко мне, залезала под одеяло и тряслась, как зайчик! — она улыбается, стираю мокрые дорожки пальцами.

— А бабайка все равно жил в углу возле шкафа!

— Но мы ж его с тобою задобрили конфетами и попросили уйти! — улыбаюсь, притягиваю дочь к груди, глажу по волосам. За короткое время в голове промелькнул целый фильм воспоминаний. И, конечно, было много чего вспомнить, и в тоже время мало. Я вспомнил, как учил ее плавать, после очередного своего тоскливого захода, как она хохотала, заглатывала воду, плевалась, весело барахталась в воде. Как капризничала в магазине, требуя купить понравившуюся куклу, ее концерт подхватили Азамат с Али, пришлось строго всем выговаривать, объяснять о недопустимости такого поведения в общественном месте, наказывать лишением сладкого. А вечером  того же дня Анна подговорила братьев спрятаться в моей гардеробной, дождаться, когда я усну и лечь рядом со мною, потому что я хороший папа, хоть и строгий.

— Пап… — вздрагиваю от неожиданности, настолько сильно погрузился в воспоминания. — Там кто-то приехал.

— Это привезли Алю, — мы смотрим друг другу в глаза. Аня вытирает ладонями лицо от слез, часто моргает, приглаживает волосы. У нас еще минута, чтобы услышать ее решение.

— Ты ее любишь? — смотрит внимательно, словно прощупывала меня.

— Пока рано об этом говорить, но она мне нравится. Очень.

— Если она обидит тебя, я.... — прикладываю палец к ее губам, улыбаюсь.

— Все будет хорошо, Аня! Не переживай! — целую дочь в лоб и встаю из-за стола, покидаю кабинет, быстрым шагом пересекаю холл, выскакиваю на крыльцо. Автомобиль Шерхана уже стоял возле ступенек.

С сильно бьющимся сердцем, открываю заднюю пассажирскую дверь и облегченно выдыхаю, понимая, что с Алей все хорошо, что она цела и невредима, просто крепко спит. Осторожно беру ее на руки, прижимаю к груди, как самый главный свой трофей.

— Задержись, — прошу Шерхана, когда он повернулся с водительского сиденья ко мне. Неохотно кивнул головой и последовал за мною в дом.

Аля не просыпается на моих руках, только облегченно выдохнула, когда уткнулась мне в шею. Несу в спальню, бережно укладываю ее на кровать, снимаю босоножки, скольжу взглядом по ноге и замираю на секунду. Что там Шерхан говорил про белье? Эротичное?

Руки сами тянутся к пояску платья, расстегиваю пуговицы и у меня пропадает дыхание Бля! Куда она собралась в таком виде??? Любовника точно нет, ибо его не может быть в этой стране, рядом со мною. Значит все предназначалось мне??? И Шерхан это видел??? Шерхан! Это имя меня отрезвило. Заставил себя стянуть платье с Али, накрыть ее тонким одеялом и выйти из комнаты, на пару секунд задержавшись возле лестницы, чтобы успокоить свои гормоны.

Шерхана нахожу в кабинете, он лениво расселся в кресле возле окна, поигрывая ключами от машины. На моем появление только приподнял бровь, напоминая мне наглого котяру. Сажусь напротив него, складываю руки в замок.

— Как ты ее нашел?

— Тебе рассказать сказку с элементами магии, заговоров и злых духов? Знаешь, хорошая идея, я подумываю стать писателем, буду писать истории для взрослых. Наверное, у меня главные героини будут невинные девушки, которые по глупости или по принуждению попадают в плен, — смотрит на меня своим темным глазом, недобро так смотрит, но я тоже щурюсь, пряча за холодным равнодушием свою звериную агрессию, не готов ему спустить то, что видел Алю в ТОМ белье. Даже если это получилось случайно.

— А герои?

— Чаще злодеями, которых вопреки логике любишь.Стокгольмский синдром. Не зря его придумали.

— И вернемся к нашей реальности.

— Мне донесли, что девчонка пропала, мои люди не уследили за ней на улице, попали в какую-то толпу, и она пропала. Буквально через час, как ты официально подал заявление на розыск, свой человек в полиции сообщил, что задержали девушку, которая очень похожа на ту, которую разыскивают.

— Оперативно. Опередил моих людей на три шага.

— Да нет. Малик примчался следом, я едва успел переступить порог участка, как Аля кинулась ко мне на шею. Так доверчиво ко мне прижималась! Такая худенькая! Ты девочку кормишь?

— На воде с сухариками держу, она же в плену, если верить твоим сказкам! — огрызаюсь, бесясь от ревности, что Аля обнимала этого обаятельного типа.

— Твоего безопасника она, как выяснилось, в глаза не видела, поэтому не прониклась к нему доверием, а ко мне… — улыбается, сжимаю руки сильнее, чтобы не врезать в это самодовольное лицо. — Он ехал следом, так что при большом желании не увез бы твою крошку. А не позвонил, потому что звонил я.

— Значит ты следил, — откинулся на спинку кресла, внимательно рассматривая Шерхана. — Зачем?

— Давид в Эмиратах. Я нашел того человека, который помог ему сбежать.

— Ты не говорил.

— Не видел смысла сотрясать воздух. Поэтому кроме твоих псов, за твоей семьей присматривают и мои люди. Я думаю, что и он следит за тобою. Сказали, что Давид был очень зол, когда узнал, что ты убил Костика, готов был тебя заказать у меня же, но ему сообщили имена всех виновников в смерти сына, в том числе, назвали и имя Али.

— Аля?

— Да, Саид. Аля. Поэтому приструнил бы свою дочь, иначе из-за ее выходок девушка может пострадать.

— Хорошо.

— Теперь мне пора, — мы одновременно встаем, я протягиваю руку, Шерхан щурит глаза, замешкался, но пожал ладонь. Усмехается, но не комментирует дарованную ему мною жизнь. Он понял без слов, что за Алю я простил ему косяк с Давидом.

Провожаю его до крыльца. Наблюдаю, как он подошел к машине, открывает дверку, вскидывает на меня глаза.

— А бельишко у нее ничего так, но я предпочитаю все-таки без этих оборочек, кожу раздражает нещадно при интенсивном трении!!!

— Шерхан! — угрожающе рычу, стискивая руки в кулаки, он довольно хохочет в голос, подмигивает и садится за руль. Провокатор, сукин сын!