ГЛАВА 31

Саид

— Пап…-голос Али дрогнул, впрочем, как и рука, в которой он держал ручку. Я ободряюще ему улыбнулся. Азамат тоже сидит рядом, держится, но глаза полные слез. Во идиоты, сырость тут развели из-за чепухи.

— Ребят, ну правда, чего вы тут так расчувствовались? Это должно было случиться рано или поздно. Такое впечатление, что хоронить меня собираетесь! — еще раз выразительно посмотрел на Али, а потом на документ, который лежал перед ним. Когда-то мой отец точно так же передал мне все права на компанию, решив, что последние годы хочет пожить для себя, без нервов, без суеты. Только я, в отличие от своих сыновей, не рыдал. Отчасти отец просто натянул на меня «спасательный жилет», чтобы я не утопился в своем горе. И работа меня спасла. Она, конечно, отобрала время для детей, но не давала расслабиться, заставляла идти вперед, покорять новые вершины, не давала думать о личном. Сейчас я хотел думать о личном, хотел просыпаться утром и никуда не спешить, а просто нежиться со своей малышкой в постели.

— Давай, Али, по сути ничего не меняется, я рядом, подскажу, помогу, просто не буду маячиться у вас перед глазами. Вы справиться ребята, из вас получилась отличная команда. Я горжусь вами! — улыбаюсь, действительно гордясь мальчиками, которые дополняли друг друга, словно двуглавый орел, как на российском гербе: одно туловище, две головы.

Али посмотрел на Азамата, тот кивнул, он не протестует, его новый расклад вполне устраивает. Подпись. Теперь я облегченно выдохнул, и было ощущение будто гора с плеч свалилась.

Мы встаем, пожимаем друг другу руки, выходим из моего кабинета и идем в конференц-зал, где терпеливо сидели в ожидании новостей сотрудники. Не думаю, что для них мое объявление будет новостью, но формальности нужно соблюсти.

Вступительная часть речи. Объявление, что с завтрашнего дня главным владельцем и генеральным директором становится Али Каюм. Бурные аплодисменты, распитие шаманского за кадровые изменения. Вижу по глазам людей, что они ждут еще одну новость, но я молчу, потому что официально все будет объявлено через неделю, когда состоится торжественный ужин в честь моей помолвки. Но сплетни, домыслы никто не отменял, люди обсуждали мою личную жизнь, гадали кто та счастливица, которая сумела меня окольцевать. Со свадьбой тоже решил не тянуть, организаторы пообещали, что за три месяца уложатся. Еще бы не уложились за такой гонорар. Приглашения будут отравлены сразу же, как только утром в газетах появится новость о помолвке. Единственное, что меня раздражало, но не мог ничего сделать из-за своего статуса — это обязательное пышное торжество. Его, конечно, можно было не проводить, устроить тихую роспись дома в саду, в окружении семьи, только все равно придется организовывать ужин, куда следует пригласить многих людей. Как бы сказали в России, чтоб не обиделись. И все же я хотел для Али сказку, поэтому и попросил Анну подобрать с ней платье, которое бы сразило всех наповал, в котором она была бы как минимум принцессой. Чтобы все видели, какая у меня красивая невеста.

В кабинете складываю свои личные вещи в коробку, их немного: фотографии семьи, некоторые мелочи. Завтра здесь будет хозяйничать Али, а я буду спать рядом с Алей. Подхожу к окну, смотрю на свое отражение в стекле. Улыбаюсь. Все-таки я довольно везучий человек, мне выпал еще один шанс быть счастливым, любимым. Поднимаю руку, отодвигаю часы, нежно провожу пальцем по «А». Аришка…Ариша…Арина… Моя боль, моя зависимость, моя бешеная любовь. Говорят, что любят всего один раз в жизни, но я не согласен, в моем сердце жила любовь и к девочке с бирюзовыми глазами. Не такая обжигающая, не такая тревожная, нет… Эта любовь была безграничной, она окутывала меня, заставляла расслабляться, пробуждала во мне только нежность, заботу, радость. Я бы сказал, что любовь была с ленцой, тягучей, мармеладной.

— На завтра запланирована встреча с турками, что мне им говорить? — Али нервничал, шел рядом, смотрел в свои записи. Я планировал заехать домой, забрать Алю и просто побыть вдвоем. — А еще звонили из Сингапура, там какие-то проблемы из-за документов… — резко поворачиваюсь, сын натыкается на меня, поднимает глаза.

— Али, не суетись, не хватайся за все сразу, расставь приоритеты. Сингапур может подождать два дня, если там возникли проблемы с таможней, товар не скоропортящийся, поэтому кидаться в ту сторону не надо. Поручи Азамату узнать, какого характера проблема. С турками проведи встречу, напомни о наших условиях, не поддавайся на их уговоры. Если им нужно наше сотрудничество, они пойдут навстречу.

— Но ты ж как-то все одновременно решал.

— Ты тоже будешь все одновременно решать, чуть позже, когда поймешь, как распределить свое время, внимание. Сразу предупреждаю, на семью останется ничтожно мало.

— Я надеюсь, что Карина поймет…

— Нет, она женщина, поэтому не поймет, но дам тебе совет, который мне никто не давал: старайся любую свободную минуту проводить со своими девочками, когда родится сын, ему тоже потребуется твое внимание, поэтому нет смысла заводить любовницу, а для траха подойдет любая.

— Папа!

— Только предохраняться не забывай!

— Папа! Я люблю жену! — сцедит сквозь зубы, зло сверкая карими глазами. — Я не такой, как ты!!! В моей жизни не будет Арин, Аль и прочих А! — сжал зубы, я усмехнулся, похлопал его по плечу.

— Расслабься сын, я верю, что ты любишь свою Карину. Извини, если задел, — вибрирует мой телефон. Смотрю на дисплей, номер не отражается. Улыбка медленно сползла с губ, отхожу от Али на два шага. Смотрю на экран и уже приблизительно знаю, кто это звонит и что я услышу. Стало трудно дышать, резким движением ослабил узел галстука. Все равно воздуха не хватало. Расстегнул верхние пуговицы рубашки. Я не вижу обеспокоенного взгляда карих глаз, я забыл, где нахожусь, моя реальность сконцентрировалась на телефоне, звонке.

— Алло, — как можно спокойнее ответил.

— Приветствую тебя, мой друг!

— И тебе доброго дня, Давид!

— Слышал, жениться собираешься, что ж ты старых друзей не зовешь на такое торжество? Или я рожей не вышел для твоих семейных посиделок? — и смеется, от его смеха у меня бегут мурашки по коже, смеется, как сам Сатана. Самое паршивое было то, что я чувствовал в его смехе превосходство, я не хотел до конца верить своей интуиции, не хотел верить и словам, которые уверен сейчас будут произнесены, но понимал, что мне стреляли в башку. Пока только словами. Но это уже наполовину смерть. Я сам знаю, не понаслышке, какое торжество бушует в груди, когда ты сообщаешь своему врагу, что самое ценное для него у тебя в руках.

— Чего ты хочешь, Давид? — опережаю своего бывшего друга, хотя какой он мне друг, шестерка, крыса.

— Если только твою смерть, а так твое сокровище у меня, красивая сучка! На мать не похожа, но все равно красивая! И девка твоя милая, хотя чего это я, если бы не ты, была б моей невесткой, рожала б внуков! А ты сука…ты решил, что сам Господь Бог, что имеешь права карать, помиловать! Да кто ты такой???

— Давид, чего ты хочешь?

— Ничего. Саид. Все, что было мне дорого, ты отнял. Теперь я отниму дорогое у тебя. Твою дочь. Твою невесту.  А после и умирать не страшно! — опять смеется. Он сумасшедший, понимаю, и действительно ничего не боится, ибо ему терять нечего. Пытался не поддаваться панике, но получалось плохо. Прижимая к уху телефон, словно таким образом мог остановить Давида, рванул на выход, к машине.

— Давид. Мы же можем договориться.

— Нет. Ты убил моего сына. Ты не хотел договариваться. Ты решил все сам. Теперь я поступаю точно так же, как и ты. Страшно? Вот и мне было страшно. Мне было очень страшно. И больно. Больно, осознавать, что где-то умирает мой ребенок, истекает кровью и никто ему не смог помочь. Есть понятие бумеранга. Все возвращается, Саид. Теперь ты сам ощутишь на своей коже, каково терять детей.

— Ты же знаешь, что я через это проходил. Ничего нового, — я поражаюсь своему хладнокровию в голосе, когда сердце в истерике билось в горле, задыхался от невозможности изменить реальность. — Подумаешь убьешь дочь, у меня еще четыре сына. Их тоже собираешься убить? — киваю водителю, чтобы он ехал домой, а сам придумываю темы, на которые можно поболтать с Давидом, не провоцируя. Потянуть время, хотя не понятно для чего, даже при большом желании, моя служба безопасности не определит место расположения абонента. И Давид не дурак звонить с места, где спрятаны Аня и Аля.

— Сыновья? Нет, Саид, они будут жить. Ты пытаешься отвлечь меня, но не получится. Потому что я знаю, как ты трясешься над дочерью, ведь она единственное, что у тебя осталось после Арины. А ради мести из-за своей блондинки ты даже не пожалел свою жену. Сечешь?

— Давид…- голос сел, а этот ублюдок вновь хохочет, кажется оглохну от этого ненормального смеха, который меня пронзает, как тысяча иголок. Его дыхание в трубке душит меня сильнее, чем удавка на шее. — Если хоть волос упадет с их голов, ты покойник! — шепотом предупреждаю, бешенство накрывает меня с головой, зверь рычит, готов хоть сейчас перегрызть глотку своей жертве. Только бы еще эту жертву найти.

— Ты забываешь Саид, мне терять нечего. И твои угрозы меня не пугают. Впервые мне действительно не страшно. Ищи своих куколок в песках пустыни, — и отключился.

— Давид! — ору я в трубку, смотрю на телефон, звонок прерван, с силой бью им по панели двери машины. Пластик мобильника трескается, в «паутине» стекло, а я продолжаю им бить по двери, понимая, что в этой схватке я проиграл, даже не начав бороться. Когда человеку терять нечего, ему глубоко плевать на твои угрозы. Он, как смертник.

(07.01.19 )

Дома шумят. На заднем дворе бесились дети, они не подозревали, какая туча нависла над семьей. Я старался не думать о том, что если…что если не успею спасти Анну, как я буду смотреть в глаза Аише??? Это как дежавю.

— Саид! — Малик появляется со стороны кухни, лицо сосредоточенное, только плотно сжатые губы выдавали его сдерживаемую панику.

— Без комментариев! — отмахнулся от безопасника, взбегая по лестнице через две ступеньки. В комнате на минуту прислонился к двери, прикусывая до крови губу, видя небрежно валяющую футболку на стуле, не заправленную постель, Аля сама наводила порядок в нашей комнате. Считала, что спальня — это личная территория, где только я и она.

Иду в гардеробную, снимаю с себя костюм, рубашку, беру черные джинсы и футболку, достаю с самого нижнего ящика небольшой чемондачик с кодовым замком. Набираю код, поднимаю крышку. Там лежал мой пистолет. Не новый. Он уже стрелял, убивал, он был со мною последние десять лет. Рядом лежали патроны.

— Саид! — меньше всего ожидал увидеть Шерхана. Иду мимо него в кабинет. У меня нет времени разговаривать, выяснять отношения. Потом. Потом я убью всех на хрен, кто не уберег моих девочек, а обязан был. А сейчас у меня еще была маленькая надежда их спасти.

— Саид. Он оказался хитрее, чем мы думали, — Шерхан взволнован, пытается поймать мой взгляд, чтобы тут же подчинить или просто заставить его выслушать, но я не поддаюсь. Я включаю ноутбук, сажусь за стол.

— В общем девочки были под присмотром твоих и моих ребят, они довольно долго бродили по магазинам, в конце зашли в туалет. Ну, пацаны стали их дожидаться у дверей, не пойдут же они следом, — хмыкнул, а я поднял на него тяжелый взгляд, готовый убить на месте. Что значит стоять под дверью? Если только под дверью кабинки с унитазом, а так должны были просто перекрыть посторонним вход в туалет и ждать, пока они не выйдут.

— И к ним зашли женщины, уборщицы или кто они там. Потом еще зашли две девушки. Через пару минут вышли наши, — я сужаю глаза, пытаясь понять, где прокололись. Шерхан сглатывает, отводит глаза в сторону. — В общем, те последние переоделись в одежду Ани и Али, все пошли следом за ними. Девок подобрали похожих. Волосы, телосложение. Сзади не поймешь, что идут совершенно другие.

— Ты шутишь? — изумленно смотрю на Шерхана. — Вот так просто взял и обвел вокруг пальца бывалых телохранителей??? Среди которых уверен грехи будут и потяжелее, чем избиение человека.

— Да, вот так взял и обвел вокруг пальца! — Шерхан злился, в глазах сверкали молнии, стискивал кулаки, потом заставлял себя расслабиться. Но было видно, что на взводе из-за собственной глупости.

— Пиздец! — я был в ахуе от произошедшего, выдвинул ящик стола и достал сигареты. — Это могло прокатить где-то в кино, но не в моей жизни!!! Шерхан, ты будешь рядом валяться, если я найду их мертвыми! — затянулся и выпустил дым через ноздри. — Ты, бля, у меня живешь последние сутки! — не ору, криком уже ничего не сделаешь, а просто бью его словами, а он вздрагивает.

Что мне делать? Впервые в жизни я беспомощен. Впервые я не знаю, что делать, что предпринять. Пялюсь в монитор, облизываю губы, грызу ноготь, иногда затягиваюсь сигаретой.

Мы сидим довольно долго. Я знаю, что Малик со своими ребятами рыскает по городу. Знаю, что Шерхан тоже отдал своим людям искать. И мы ждали новостей.

Вздрагиваю. Мой мобильник, разбитый в хлам, но все еще выполняющий функцию принятие звонков, светится. Пытаюсь сквозь трещины рассмотреть номер, удивленно вскидываю брови, потому что имя звонившего мне известно.

— Да Ибрагим!

— Приветствую тебя, брат!

— И тебе ясного неба над головой!

— Ты случаем дочь с невестой не потерял? — я выпрямляюсь, Шерхан тоже напрягается, понимает по моему лицу, что звонок очень важный для нас.

— А ты знаешь, где они?

— Ребята донесли. Заезжий просил помощи и прикрытие, заплатил хорошие деньги. С ним были две девушки и несколько мужчин.

— Что я тебе должен за точную информацию?

— Думаю это не телефонный разговор, приезжай ко мне в офис и поговорим. Только без фокусов Саид, помни, что жизнь девушек частично в моих руках. Если верить заезжему, ему терять нечего.

— Я буду у тебя через полчаса.

— Буду ждать, — еще не пошли гудки в телефоне, подрываюсь с места, Шерхан бежит следом.

— Папа! — меня окликают буквально на выходе, оборачиваюсь, почему-то все родные стоят возле лестницы. Али дергается в мою сторону, но его удерживает Карина, и правильно делает, я его все равно с собою не возьму. Азамат держится, но вижу по глазам, что ему безумно хочется последовать за мною, но знает, что это бесполезно. Я дергаюсь в их сторону, когда вижу Аишу на руках у Мигеля, но останавливаюсь. Испанец смотрит на меня с ненавистью. И имеет полное право. Обвожу все долгим взглядом, пытаясь запомнить каждого, не хватает только Ахмета с его семьей. У меня плохое предчувствие. Возникает ощущение, что вижу их в последний раз. Впервые было страшно, мне было что терять, но стоило исправить свои же ошибки, спасти Алю и Анну, пусть ценой собственной жизни.

— У меня лучше предложение! — смотрю Ибрагиму в глаза. Он заинтересовано приподнял бровь, смотря, как я отодвигаю его договор в сторону. Договор, где мне предлагали формально продать несколько своих «темных» складов за информацию. Цена не слишком высока, но выше среднего.

— Этот человек — мой враг, у него в заложниках моя дочь и невеста. Страха у него нет, так как терять ему нечего, поэтому он будет стрелять на пораженье. Мне девушки нужны живыми. Поэтому, если все сложится хорошо, я тебе отдам все, что имею.

— Все? — недоверчиво переспросил Ибрагим, откинувшись на стуле. Он задумался, к нему тут же подбежали его помощники, что-то зашептали на ухо, постоянно косясь на меня и Шерхана.

Это был самый сумасшедший ход за всю свою жизнь в «теневом» бизнесе, но сейчас и цена была слишком высока, чтобы торговаться. Давид на территории Ибрагима, его люди наблюдают со всех щелей, я уверен, узнав кого Каширов держит в плену, Ибрагим внедрил в шайку своего человека. И у меня была вся надежда на этого турка, который прижился в Эмиратах, со мною предпочитал сотрудничать, не конфликтовал.

— Хорошо, — Ибрагим склоняет голову в знак согласия. — Я согласен.

— Договорились. Получишь все документы только после того, как Аня и Аля будут дома живыми, — мы одновременно встаем, пожимает друг другу руки. У меня теперь уже нечто большее теплится в груди, чем обыкновенная надежда. Но это еще не полная уверенность, что все пройдет идеально. Впереди еще предстоит встреча с Давидом.