ГЛАВА 35

Он был похож на Саида. Те же темные волосики. Те же упрямые тонкие губы. Те же нахмуренные бровки. Он самый красивые ребенок на свете. Мое сердце просто разрывалось от любви к этому маленькому комочку. К моему сыну. К моему Саиту.

Нас выписали через пару дней, когда я поняла, что шов меня не беспокоит, что я смогу теперь полностью наслаждаться своим счастьем. Конечно, бытовые трудности никто не отменял, но приловчилась одной ногой качать коляску, готовить себе еду, гладить вещи, убираться. В социальные сети я выкладывала себя счастливой, предварительно накрасившись. Лиза часто меня фотографировала на улице, в куртке, в шапке до бровей, я выглядела красоткой, поэтому дурачилась на камеру, пока сынок спал. Не боялась выкладывать эти фотографии, валялась в снегу. Но ни разу не выложила Саита или намек о том, что он у меня есть. Я боялась, что служба безопасности семьи Каюм может вдруг мною заинтересоваться, хотя за год ни разу никто из этой семьи мне не позвонил, представители тоже не появлялись на пороге с требованиями отдать ребенка. Не сомневалась, узнав о том, что есть еще маленький Каюм, Али прикажет его у меня отобрать, потому что у мусульман дети всегда остаются с отцами. Я, наверное, только в полгода Саита перестала озираться по сторонам в немом страхе увидеть незнакомых людей, которые следили бы за мною. Но, слава Богу, это была всего лишь моя фобия. Сын был еще под моей фамилией. Его ничто не связывало с той семьей.

Как пахнут дети? Счастьем. Грудным молоком. Детской присыпкой. Чем-то сладким, чем-то неповторимым. Я любила своего маленького Господина до помрачнения рассудка. Я не была обыкновенной мамой-одиночкой, я была помешана на своем мальчике, и весь мой мир крутился вокруг его желаний, вокруг его потребностей. Он полностью подчинил меня своему режиму, иногда великодушно позволял мне поработать, спал по два-три часа днем, но чаще всего требовательно призывал быть возле него. Саит мог просто лежать в своей кроватке и гулить, но, чтобы я находилась в поле его зрения. Пришлось покупать планшет, дабы не терять время зря, пока сын спокойно лежал и рассматривал игрушки. А домашними делами занималась ночью, пока его Высочество после полуночи мог спокойно проспать до семи утра. День сурка? Нет, каждый день мой малыш меня радовал новыми умениями, новыми эмоциями, новыми чувствами, о которым я не подозревала. Например, щекотать его пяточки, животик и млеть от заразительного смеха, от его игривых глаз. Мой персональный Космос.

Он рос очень любознательным и опережал свой возраст, вечно куда-то торопился. Как и папа. Словно боялся что-то не успеть. В суматохе дней, в заботе о ребенке, я иногда вспоминала о разговоре с Анной, вспоминала мужской голос. И теперь мне казалось, что придумала его себе, нафантазировала. Больше не искала в интернете информацию о семье Каюм, удалила номер Саида из телефонной книжки, а позже вообще сменила номер. Я перестала о нем думать, даже глядя в голубые глаза Саита, я видела сына, а не Саида. Вычеркнула его из своих воспоминаний, как будто порвала кипу фотографий, сожгла. Если бы не сын, долго бы плакала над прошлым. Но теперь прошлое меня не интересовало, у меня было прекрасное настоящее и фантастическое будущее с моим маленьким мужчиной, ради которого я готова была покорить все города мира, взобраться на все горные высоты, если ему это нужно для счастья.

— Иди к маме, котенок! Иди, мой сладкий! — улыбаясь до самых ушей, снимала на камеру первые шаги маленького человечка, который очень серьезно подошел к делу: освоить вертикальное положение. Саит не встал и побежал, потом упал. Нет, он сначала ходил вдоль мебели, поглядывая на меня задумчивым взглядом, потом вставал на ноги, находясь в центре комнаты, и вот дозрел, чтобы сделать первые шаги. Раз. Два. Три. И побежал, широко улыбаясь мне, показывая четыре передних зуба. Мое счастье. Хватаю его в охапку, целую в щечку, щекочу его бока. Он заливисто смеется, откидывая назад голову, с любовью глажу по черным волосам. Сердце дрожит, сердце готово разорваться от этого блаженства, держать своего ребенка, слышать стук его сердца в такт своему.

Тяжело мне было? Тяжело. Иногда меня накрывало такой тоской, безвыходностью, что хотелось выть волком, но сын не позволял мне раскиснуть. В трудные минуты вел себя идеально, словно чувствовал, что маме нужна поддержка, что для мамы он опора. Помогали Лиза с Диком, больше в плане быта, поездками за продуктами.

Наша уединенная жизнь не сильно была богата на события. Но в этом году я решила, что к первому году Саита украшу дом. Поставлю елку, испеку печенья, попрошу Дика повесить на дом разноцветные лампочки. Я еще хотела испечь торт, но поняла, что моему мужчине это не нужно. Главное, чтобы я была рядом. Вернее, моя грудь. Грудь сын обожал. Не только сосать, но и трогать, нежно пощипывать, обхватывать ладошками. Очень возмущался, если забирала, когда понимала, что играется. Мужчина, одним словом.

— Вот сейчас мы с тобою придем домой, поставим в духовку курочку. Мой мальчик любит кушать мясо? — пересаживаю сына с одной руки на другую, поправляю сумку с продуктами из ближайшего небольшого магазина. Их немного, но Саит весит уже больше десяти килограммов и носить его на руках стало тяжело, но я упорно таскала сына, иногда спина давала о себе знать, спасала горячая ванна после отбоя малыша.

— Дя, — серьезно отвечает мой мальчик.

— Ты у меня совсем взрослый. Тебе уже годик!

— Дя! — хлопает в ладоши, тянется ко мне и целует. Я смеюсь над его нежностью, смотрю на наш дом и замедляю шаг.

В нашем районе ездят разные машины, бывают и бизнес-класса, но, чтобы был целый кортеж — это впервые. Испуганно смотрю на дом Лизы и Дика, они, правда, уехали к родителям Дика, обещали вернуться через два дня.

Каждый шаг дается тяжело. Вообще порываюсь развернуться и уйти прочь, но из машины, которая стояла между двумя джипами, вышел мужчина, кинулся открывать заднюю дверку. Я попятилась назад, мужчины, которые повыскакивали из джипов ринулись ко мне, но тот, кто появился из автомобиля, одним жестом остановил порыв догнать меня. Он поправил воротник пальто и медленно двинулся в мою сторону. Я приросла к месту, с волнением, неверием, с ужасом наблюдала, как сокращается между нами расстояние. Желание убежать было сильным, но вот ступор оказался сильнее.

Я не смотрела ему в лицо. Нет. У меня не было моральных сил на это. Я смотрела ему в грудь, рассматривала черную ткань его пальто. Он не подошел впритык. Остановился в пяти шагах от нас, но этого было достаточно, чтобы почувствовать позабытый запах сандала, с нотками мяты, корицы. Что-то новое вперемешку со старым.

Робко поднимаю глаза и задерживаю дыхание. Его глаза. Его глаза, как небо. Жадно всматриваюсь в родное лицо, понимая, что гены вещь. Саит очень похож на своего отца. Его пухлые щечки однажды превратятся в жесткие линии скул, его веселые глаза со смешинкой вскоре так же буду смотреть холодно, равнодушно, спрятав за маской формальной вежливости свои истинные чувства.

Я не понимала, что он испытывает от этой встречи. Глаза смотрят на меня, не на сына, держат меня крепче всех оков, не спрашивают, а просто пытаются узнать самое сокровенное, открыть все тайники и залезть во все уголки моей души. Я прячусь в капюшоне куртки сына. Меня начинает потряхивать. Не от страха, от дичайшего волнения, от неверия в происходящее.

— Привет, — тихо произносит, а я вздрагиваю, будто в меня ударила молния. Дрожу и никак не могу успокоиться. «ЗАЧЕМ? Зачем он тут?» — билась в голове мысль, пока я набиралась элементарной храбрости ответить на приветствие. Я не хотела этой реальности. Она меня пугала до мурашек.

— Я думала, ты умер! — ляпнула свои мысли вслух. Испуганно смотрю на него, он усмехается, опускает глаза, а потом резко поднимает. В уголках таится грусть и усталость.

— Многие так думают по сей день, я не разубеждаю. Как-то стало спокойнее жить что ли, — смотрит на ребенка, изучает его, щурит глаза, но не задает вопросы. — Давай помогу! — забирает у меня сумку. Я отдаю и пересаживаю Саита на другую руку, он насуплено изучал Саида, прижавшись ко мне.