34 глава

Дева

Жить в маленькой деревушке, потерять счет времени и вовсе забыть, что где-то есть шумные города с бешеным темпом — не моя мечта. Мне всегда нравились мегаполисы, но глядя, как Ричард увлеченно бегает с большой машиной по газону, я отмечаю, что мои мысли начинают крутиться вокруг покупки дома. Осталось только понять, в какой стране. Уверена, папа поддержит мое желание приобрести недвижимость и поможет финансово. Рассчитывать на семью Каюм не планирую, но допускаю мысль, что они будут пытаться вмешиваться в мою с Ричардом жизнь и диктовать свои условия. Будь моя воля, я бы только Саита к нам подпустила, сыну нужно общение с отцом, и наоборот, отцу нужен сын. Женщины, которые отстраняют бывших мужчин от ребенка, кажутся мне странными. Вот кого я не хочу видеть, так это Саида Каюма.

Вздыхаю, разглядывая темноволосый затылок сына. Как бы я ни не любила деда Рича, он все же на него похож. И характером тоже, скорее всего, в него, такой же упертый, не слушающий ни доводов, ни аргументов. Мой папа говорит, что малыш слишком маленький, чтобы понимать мои увещевания, а мне кажется, что сын просто себе на уме. Если уж он не захочет играться с детьми, он будет делать вид, что находится в компании, но будет заниматься своими делами. Если ему что-то нужно от взрослых, пару секунд смотрит своими пронзительными глазами без улыбки. Потом демонстрирует четыре передних зуба, сшибая своей харизмой. Мой маленький сын умеет в таком слюнявом возрасте манипулировать людьми и активно этим пользуется. Гены? Скорее всего, да, черт бы их побрал.

— Мамммм! — Рич бежит ко мне, замирает и расплывается в той самой улыбке, от которой у меня перехватывает дыхание. Сейчас что-то попросит. — Моложеное.

— Нет, нужно сначала покушать, только потом мороженое. — Надувает обидчиво губы, взгляд темнеет, а у меня вдоль позвоночника мурашки. Они бегут-бегут, но тут же замирают и исчезают. Рич тянется ко мне, обняв за шею, чмокает в щеку. Тут я уже плавлюсь и превращаюсь в жидкое желе.

Подхватываю сына на руки, поднимаюсь со скамейки и направляюсь в дом. Нас ждет полезный обед, Ричу еще предстоит съесть нелюбимые вареные овощи и кусочек запеченной индейки. На кухне, помыв нам обоим руки, усаживаю его в стульчик для кормления, даю силиконовую ложку. Пока он ее грызет, быстро раскладываю еду по тарелкам.

За всей этой суетой все же замечаю, как к нашему дому кто-то подъезжает. Взъерошиваю сыну волосы, он с важным видом ест кусочки мяса — руками, конечно. А я подхожу к окну. Скрещиваю руки на груди, наблюдая, как из черного джипа выходит мужчина. И чем ближе он подходит, тем сильнее у меня бьется сердце и зашкаливает волнение. Он еще не поднялся на крыльцо, а я уже бегом несусь к двери, распахиваю ее и сталкиваюсь нос к носу с Саитом.

Он приехал. Он вспомнил. Он здесь.

— Привет.

Я не хотела улыбаться, но улыбка все равно расплывается на моих губах, а глаза наполняются слезами. Саит слегка улыбается, я бы даже сказала, как-то неуверенно. Плевать. Приехал.

— Привет. — И едва это проговорив, кидаюсь ему на шею, обнимаю и прячу лицо у него на груди. Не сдерживаю слезы, плачу от счастья. Приехал. Вспомнил. Вернулся ко мне.

— Дева. — Отстраняется, обхватывает ладонями моё лицо и заглядывает в глаза. — Не плачь.

— Не буду, — смеюсь, а сама шмыгаю носом, часто моргаю. — Ой, Рич! — включаю маму и бегу в дом. Сын удивленно устремляет на меня взгляд, грызя ложку. Мясо съел, овощи проигнорировал.

— Сынок, овощи тоже надо кушать. — Присаживаюсь на стул, беру со стола взрослую вилку. Я не оглядываюсь, не ищу Саита глазами, я чувствую его каждой клеточкой, каждой мурашкой на теле. Он стоит позади и смотрит на нас.

— Не, — уверенно заявляет Рич, отворачивая голову.

— Котик, давай за маму.

Подношу к губам сына сваренный кусочек морковки, сын сжимает губы и мотает головой, размахивая руками. Что-то привлекает его внимание за моей спиной, он прекращает выкрутасничать. Я сразу запихиваю несчастный кусок моркови ему в рот, он жует, но потом вспоминает, что надо выплюнуть.

— Давай я попробую, — вдруг подает голос Саит, — Когда двойняшки были маленькими, мама доверяла мне их кормить. Сейчас мне удается даже упрямых племянников уговорить поесть. Жены братьев говорят, что у меня талант ладить с детишками.

— Пробуй, — с удовольствием уступаю свое место Саиту, предвкушая сцену кормления сына отцом, при которой я буду украдкой вытирать слезы умиления.

— У тебя есть блэндер, чтобы измельчить? Может, ему не хочется есть именно кусочки. Я прав, парень? — Обращение к сыну забавное, судя по насупленным бровям Ричарда, ему совсем не нравится этот дядя. Прикусываю изнутри щеку, не собираясь вмешиваться в отношения двух родных мне людей.

Измельчаю овощи, передаю Саиту тарелку и ложку. Мне хочется верить в сказку, что вот сейчас отец и сын, глядя друг другу в глаза, установят между собой связь, которой не было со дня зачатия. Увы, мечтам не суждено сбыться. Ричард первую ложку взял в рот, наверное, подумал, что дядя дает что-то вкусное. Однако понял обман и выплюнул на Саита, который не ожидал от ребенка такой подставы.

— Вот засранец! — ругается, беря протянутые мной бумажные полотенца. — А тебе смешно! — возмущается, сердито поглядывая на сына.

Ричард зачерпывает в ложку овощную жижу и дергает рукой. Все содержимое вдруг оказывается на Саите. Он вскакивает, судя по стиснутым зубам, злится. Мне лишь бы не расхохотаться в голос, еле сдерживаюсь, рукой показываю, где находится ванная комната. Когда Саит уходит, смотрю на сына, тот обсасывает ложку и невинно хлопает ресницами. Если бы это был пятилетний ребенок, подумала бы, что он сделал это нарочно, но Ричу два. Всего лишь два года, и он не может сознательно делать такие пакости.

— Футболку только в стирку, — бубнит Саит, я оборачиваюсь и заставляю себя дышать. Голый мужской торс сбивает с толку. Отвожу глаза в сторону, но они так и норовят вернуться обратно.

— Не смущайся, разглядывай, сколько душе угодно, — потешается надо мной Каюм.

Я злюсь на себя и начинаю убираться на кухне, поглядывая на притихшего сына. Скоро он начнет тереть глазки, и нужно будет его уложить на дневной сон. Присутствие Саита не напрягает, я ведь ждала его приезда. Мы обязательно поговорим, как раз Ричард не будет нам мешать.

Наведя порядок, беру на руки сонного сына. Он тут же доверчиво кладет головку мне на плечо, я целую его в макушку. Мне до сих пор сложно самой себе простить, что оставила его совсем крохой, пусть с добрыми, но чужими ему людьми. Пусть и было это решение продиктовано серьезными опасениями. Я боялась, что Саид Каюм, узнав о существовании внука, просто отберет его у меня. Влиятельные люди с большими деньгами с легкостью могут повернуть в свою пользу закон. Любыми путями.

Не удивляюсь, когда, присаживаясь на кровать в спальне, вижу Саита. Он жадно следит за каждым моим действием. Аккуратно раздеваю почти заснувшего сына, кладу его на середину кровати, накрываю одеяльцем. Ричард шарит ручками возле себя с закрытыми глазами, я ложусь рядом с ним. Сразу же хватает меня за грудь, вздыхает. Потребуется некоторое время так неподвижно полежать, пока он крепко не уснет. Любая попытка тихонько уйти карается капризным плачем, а если Рич не поспит, то потом будет выносить мозг своим нытьем.

Я чувствую на себе изучающий взгляд. Прикрываю глаза, представляя, что Саит не глазами блуждает по моему телу, а трогает руками. Воображение играет со мной злую шутку, я неожиданно возбуждаюсь. Испуганно смотрю на заснувшего сына, боясь его разбудить своим частым и потяжелевшим дыханием. Медленно отползаю к краю кровати, Ричард причмокивает губками, но не просыпается.

Встав на ноги, поправляю на себе одежду и только после этого поворачиваюсь к Саиту и попадаю в плен его горящего взгляда. Я успеваю сделать глубокий вдох, прежде чем он толкает меня к стене и хищно набрасывается на мой рот. Целует жестко, выбивая почву из-под ног. Цепляюсь за его плечи, жадно принимая алчный поцелуй, трясущимися руками гладя его напряженные плечи.

Боже. Как я по нему скучала. Как же он мне необходим.

— Только не здесь, — шепчу ему в губы между поцелуями.

Саит отстраняется от меня с ошалевшими глазами, хватает за руку и вытаскивает из спальни. Через минуту мы оказываемся в соседней комнате, которую я использую как гардеробную и гладильную одновременно.

Как только мои губы вновь оказываются в плену, я забываю обо всем на свете. Главное — вот этот миг в настоящем.

Стукаемся зубами, кусаем друг друга. Одержимы друг другом. Воздух вокруг нас густеет. Тяжелое дыхание Саита касается моего лица. Смотрит на меня темным взглядом, эта темнота меня пожирает, забирает в плен. Взгляд блуждает по моему лицу, останавливается на губах. Я прикрываю глаза. Он рядом, он со мной, что будет потом, неважно. Сейчас главное то, что я и он хотим одного и того же: принадлежать друг другу.

Саит стягивает с меня футболку, откидывает ее в сторону. Сдвигает чашечки бюстгальтера, накрывает горячими ладонями грудь, сжимает соски. Рвано дышу, сильнее жмурюсь. Возбуждение охватывает все тело, в ногах появляется невообразимая слабость. Я прикусываю губу, глухо стону от жесткой ласки. Ощущение, что нахожусь в миллиметре от источника высокого напряжения.

Он трогает меня. Жадно оглаживает груди, перекатывает между пальцами соски, проводит ладонями по бокам, опускает ладонь на пуговицу джинсов. Одно движение, и вот Саит стаскивает с меня штаны, скользя ладонями по моим ногам. Я мычу, прикусываю губу. Каждое его прикосновение отдается внутри меня, заставляет низ живота напрячься.

Когда Саит выпрямляется, дергает меня на себя, впиваясь в мой рот требовательным, собственническим поцелуем. То ли пытается мне показать, кто тут главный, хотя я не собираюсь быть лидером, то ли пытается наказать за то, что пережил.

Я покорно подчиняюсь его напору, обнимаю за плечи, ощущая животом его эрекцию. Дерзко царапаю ноготками напряженные плечи, оставляю борозды на спине, рука смещается вперед и опускается на возбужденный член, натягивающий ткань брюк. Саит шипит мне в рот, накрывает мою ладонь своей и сильнее ее сдавливает. Вздрагиваю, чувствуя возбуждающую эйфорию от мысли, что ему тоже хочется моих ласк. Он вдруг расстегивает ремень, дергает молнию ширинки. Я вздрагиваю, когда моя ладонь оказывается на горячем и тяжелом члене.

— Сожми, — приказывает шепотом, я послушно сжимаю и слышу тихий стон. Ободренная его реакцией, проявляю инициативу. Саит не мешает мне, только тяжело дышит, грудь часто вздымается и опускается. Я хочу его. Хочу ощутить его член в себе, ощутить эту наполненность до краев.

Саит обхватывает мое лицо ладонями и впивается в мои губы, заставляя задыхаться. Если умру, то лучшей смерти и не придумаешь. Я ведь так часто умирала после нашей с ним разлуки, удивительно, что находила силы воскресать. Потом жить заставлял Ричард.

Я принадлежу Саиту. Безраздельно, без сомнений. Куда он пойдет, туда и я за ним, как на привязи, как околдованная и очарованная. Без него никак. Разве без воздуха живут? Нет. Так и я — без него теперь не смогу. Существовать не хочу. И что бы в его голову сейчас ни пришло, я исполню все его желания, даже самые постыдные.

Саит резко отстраняется и внезапно толкает меня на незастеленную кровать. Тело покрывается мурашками от холода. Сквозь полуприкрытые ресницы наблюдаю, как Саит вытаскивает из кармана презерватив, поспешно снимает с себя оставшуюся одежду. Мой взгляд останавливается на вздыбленной плоти, которая попадает в плен латекса. Я облегченно вздыхаю, как только Саит ложится на меня, раздвинув мои ноги в стороны.

— Я скучала… — шепчу ему в губы, чувствую давление во влагалище. Дрожу от предвкушения.

Закатываю глаза, и с губ срывается стон. Он во мне. Сейчас мне кажется, что я только об этом всегда и мечтала. Начинает двигаться, вдавливая меня в жесткий матрац. Обхватываю ногами его за талию, приподнимаю бедра, подстраиваясь под его темп. Саит нагибается, присасывается к моей шее, прикусывает кожу зубами. Уверена, завтра обнаружу в этом месте засос. Плевать. Пусть все видят, что я принадлежу ему.

Мне хочется большего, хочется более глубокого проникновения. Развожу колени, прогибаюсь в пояснице. Для Саита это как сигнал к более жестким действиям, его напор вышибает дыхание из моих легких. Кровать начинает жалобно поскрипывать. В комнате слышен не только скрип, но и наше учащенное дыхание, шлепки наших тел. Саит неистово меня берет, заставляя поскуливать от наслаждения и от боли.

Взрываюсь. Вскрикиваю, жадно хватаю ртом воздух, а меня все куда-то несет и несет. Этот оргазм другой. Более мощный. Более фееричный. Более выматывающий.

Меня не щадят. Переворачивают на живот, толчок заставляет ахнуть. Он невообразимо глубоко. Мычу, скребу ногтями по жесткой ткани матраца, натирающей мои чувствительные груди. Саит наваливается на меня, прижимается губами к позвоночнику у шеи. Я кожей чувствую влажность его груди. Его руки крепко сжимают мои бедра. Толчки становятся редкими, но глубокими. Такое ощущение, что это мимолетная передышка перед очередным забегом. И я оказываюсь права. Все повторяется.

У меня кружится голова от происходящего. Волосы липнут к взмокшему лбу, а колени и руки едва держат. Саит меня удерживает двумя ладонями за талию, сильнее и сильнее толкаясь внутри. Я растворяюсь в его жажде взять по максимуму из нашего секса. Он эгоистично почти доводит меня до потери сознания, но не дает лишиться чувств окончательно.

Я толкаюсь ему навстречу, слышу глухой рык. Вдруг его влажные пальцы ложатся на клитор и совершают круговые движения, заставляя задрожать от удовольствия, от особенности этого прикосновения. Без шанса я проигрываю этот бой, и проигрываю с удовольствием. Саит на незнакомом мне языке ругается — судя по тону, придавливает меня своим весом, накрывая не только телом, но и запахом, диким желанием. Повернув голову набок, прикрываю глаза, слушая его сбитое дыхание, чувствуя на себе его требовательные руки и жадные губы.

Он здесь. Он со мной. И больше мы не расстанемся.

После хорошего секса хочется либо спать, либо жрать. Я же хотела остановить свой внутренний мандраж и спокойно посмотреть Саиту в глаза. Как только мы вышли из комнаты, сразу же почувствовала, как он отдалился, закрылся и выставил вокруг себя щиты ограждения с электрическим током. Осталось понять, почему, что я сделала не так.

— Обедать будешь? — голос предательски дрожит.

Не жду ответа, раскладываю еду на две порции, грею в микроволновке. Долгая одна минута подогрева заставляет почувствовать себе дурой во всей красе. Раздается писк, ставлю одну тарелку перед Саитом, вторую напротив себя. Взяв вилки из ящика, сажусь за стол.

— Сам вспомнил или помогли? — Разламываю индейку, на Саита по-прежнему не смотрю, но прекрасно чувствую его взгляд.

— Я не все вспомнил. Кое-что о нас, но адрес мне подсказал отец.

— Почему-то я не удивлена.

Я действительно не удивлена. Было бы странно, если бы Саид Каюм не начал рыть носом землю, чтобы меня найти. Папа рассказал мне о встрече с ним. После разговора я напряженно ожидала прихода Саида, но появился Саит. Это мудрое решение Каюма — вместо себя отправить ко мне своего сына, знает наверняка, что перед ним я не захлопну дверь.

— И что теперь? — поднимаю глаза на мужчину, которого безумно люблю, с которым хочу прожить всю оставшуюся жизнь. Интересно, наши мечты совпадают? Или только я одна тут страдаю сентиментальными чувствами?

— Ты молчишь… — Молчание Саита ранит сильнее, чем если бы он попытался что-то сказать. Отводит глаза в сторону. — Ты теперь в курсе, что у тебя есть сын. И он так же нуждается в отцовской любви, как и в материнской. Будь я настоящей сукой, я бы уехала и скрыла его от тебя и от твоей семьи, но нет… Я знаю, каково это, жить вдали от родных, отец и мама ведь так жили.

— Дева, ты много лишнего говоришь.

— Пусть! — Со стуком кладу вилку на стол, сдерживая свое разочарование. Я не так себе представляла наше воссоединение. — Во всяком случае, я не молчу!

— Дева! — сверкает глазами и поджимает губы. Саит в гневе, но держит себя в руках, хотя взгляд угрожающе темнеет. — Три года я жил с пробелами в памяти. Ты ни на минуту не можешь себе представить, каково это, жить без воспоминаний. Поэтому давай без истерики.

Сразу же ощущаю себя виноватой. Опускаю голову, беру вилку и ковыряюсь в еде. Погорячилась. Украдкой рассматриваю Саита, вздыхаю, он кидает в мою сторону вопросительный взгляд.

— Давай расставим точки над «i». Что ты вспомнил?

— Обрывками, как мы познакомились. Потом побег с твоей свадьбы, приход какого-то мужчины, вроде бы твоего бывшего.

— Мой бывший в тебя стрелял, ты упал и ударился головой. Тебя отвезли в больницу. Пока ты был без сознания, твой отец посоветовал мне исчезнуть по-хорошему с твоих глаз. Я уехала. Что случилось с Омаром, без понятия, не удивлюсь, если его вообще нет в живых.

— Возможно, — лаконично отвечает Саит, я теряю дар речи.

Я шутила, а он, кажется, говорит серьезно. Чувствую, как вновь пробуждается забытый страх. Тот самый страх, который заставил меня прятать беременность и оставить сына почти сразу после его рождения.

— Ты думаешь, твой отец приказал его убить?

— Без комментариев, — Саит замыкается и всем своим видом показывает, что обсуждать действия своего отца не собирается.

— Когда я уехала, он устроил за мной слежку. Каждый день его человек следил за каждым моим шагом. Жуткое ощущение, скажу я тебе. Каждый день, на протяжении последних двух лет, я вздрагивала от каждого стука в дверь. Я боялась. Боялась увидеть твоего отца с требованием отдать Ричарда. — Говорить о прошлом тяжело — даже спустя столько времени. — Ты понимаешь, какой страшный человек твой отец?

— Каким бы он ни был, Дева, он мой отец. И родителей не выбирают. — Чеканит каждое слово, сурово глядя на меня. — Я не буду обсуждать его поступки, мотивы этих поступков.

— Да, конечно. Тебе плевать, что из-за него я жила вдали от сына! — голос становится громче, а слезы мешают четко видеть суровое лицо Саита. — Мне из-за твоего отца пришлось оставить Ричарда! Понимаешь? Не я его качала, когда он плакал! Не я видела его первую улыбку! Не я засыпала рядом с ним! Слышишь? — Вскакиваю на ноги, стул позади меня с грохотом падает. (3303c)

Саит, не мигая, разглядывает мое лицо. Отодвигает тарелку, медленно поднимается из-за стола, спокойно отодвинув стул. Медленно подходит ко мне, берет мое лицо в ладони, стирая большими пальцами слезы со щек.

— Меня тоже рядом с ним не было первые дни, Дева. Не ты одна была лишена общения с сыном. Нам пришлось многое пережить. Но давай забудем прошлое и будем наслаждаться настоящим. — Улыбается, приподнимая один уголок губ, целует меня в кончик носа, притягивает к себе.

Прикрыв глаза, я обнимаю Саита за талию, уткнувшись ему в шею. Сразу чувствую себя в безопасности и впервые за долгое время перестаю тревожиться. Нам еще предстоит привыкнуть друг к другу, притереться, начать жить одной семьей. Будет непросто, я это отчетливо понимаю. Одно дело заниматься сексом, другое — вдвоем делить быт и будни, где нам обоим предстоит заботиться о сыне. Судя по сегодняшнему поведению Ричарда, присутствие отца ему пришлось не по вкусу. Без понятия, как эти двое будут между собой договариваться, но им придется найти точки соприкосновения. Они мне оба нужны.