35 глава

Дева

— Мячик мне дашь?

— Не.

— А если подумать?

— Не!

Я прикусываю губу, наблюдая, как Рич обхватывает двумя руками небольшой мяч, отходит от Саита в сторону. Бросает его в корзину, усаживается рядом и переключает свое внимание на машинки. Он не хочет ни с кем играть. У него сегодня с утра настроение маленького домовенка. На всех смотрит насуплено и без настроения. Даже любимый сок погоду в доме не улучшил.

Перевожу взгляд на напряженного Саита, на его поджатые губы. Я чувствую его досаду, вижу, как он себя накручивает. Он сейчас похож на сгусток наэлектризованных частиц. Одно неосторожное прикосновение — и шандарахнет током до потери сознания. Ему сложно. Он думал, что расположение сына завоюет за два дня, сегодня заканчивается пятый, а воз и ныне там. Ричард не идет на контакт. Ему никто не нужен, кроме меня, сразу плачет, если я пропадаю из поля его зрения. При попытке Саита взять его на руки, сын выгибается и орет еще сильнее, аж уши закладывает.

— Мне кажется, я никогда не смогу найти с ним контакт. Упрямый, как отец! Просто поразительно иметь такое сходство! — Саит берет из вазы яблоко и яростно в него вгрызается. Его взгляд обращен внутрь, меня совсем не видит, хоть я стаю на расстоянии вытянутой руки. Между нами всего лишь небольшой кухонный островок.

— Ты сейчас о себе? — усмехаюсь, нарезая свежие овощи для салата на ужин. Впервые за долгие годы я кайфую от своего состояния. Мне спокойно здесь и сейчас. У меня все есть: дом, любимый мужчина рядом, сын. До остального мира и его проблем мне нет дела. И эгоистично мечтаю, чтобы это умиротворение длилось вечно.

— Нет, я о своем отце. Я так и вижу в Ричарде его угрюмость, когда что-то делают не по его желанию. Лучше бы он был похож на твоего отца или на тебя, чем вот это все. — Откладывает яблоко в сторону, взъерошивает свои волосы, обхватывает ладонями шею и задумчиво смотрит в окно.

— А мне нравится, и я его люблю таким, какой он есть.

— Тогда ты с легкостью полюбишь моего отца.

— А вот это исключено! — сверкаю глазами, Саит усмехается. — Я думаю, что твой отец переживет, если не получит с моей стороны любви и почитания.

— Он на самом деле неплохой.

— Ага, так я и поверила! — Яростно перемешиваю овощи в тарелке. — Йогуртом или маслом заправлять? — вопросительно смотрю на мужчину, который, отвернувшись от меня, наблюдает за Ричардом. Тот спокойно продолжает играть на полу, теперь с кубиками.

Я отодвигаю в сторону салатник, накрываю руку Саита своей ладонью, сжимаю ее. Он тяжело вздыхает и с горькой усмешкой на губах убирает руку. В груди становится больно. Чувствую себя в безвыходной ситуации, не зная, как помочь. Обхожу островок, обнимаю его со спины, прижавшись щекой между лопатками. Напрягается, но не спешит выпутаться из объятий. Может быть, сын, глядя на меня, на то, как я проявляю ласку к его отцу, сменит свое отношение. Ведь должен же он понять, что его папа мне так же дорог, как и он сам. Должен почувствовать, что Саит не чужой нам человек.

— Может, завтра поедем куда-нибудь все вместе? Устроим пикник. — Осторожно предлагаю, разворачивая Саита лицом к себе. Он хмурится, качает отрицательно головой.

— Мне нужно съездить в Лондон.

— Зачем? — настораживаюсь. — У тебя какие-то дела в городе? Мы можем с тобой поехать, все равно без тебя тут делать нечего.

— Не стоит. Я буквально одним днем. Надо проверить, как сестренка устроилась, чтобы со спокойной совестью к вам вернуться.

— А по телефону узнать, как у нее дела, не судьба? Она вроде уже большая девочка!

Плохое предчувствие гложет меня. И невозмутимое выражение лица Саита не успокаивает. Я прям чувствую, как над нашими головами сгущаются темные тучи, случится что-то плохое, как только Саит уедет. Я не фаталист. Раньше редко обращала внимание на внутреннюю тревогу, сейчас часто прислушиваюсь к себе, и, как правило, хорошее или плохое тут же сбывается. Сейчас я боюсь. Я не знаю, из-за чего внутри меня страх, но оставаться без Саита в этой деревне мне не хочется.

— Дев, мне все равно надо вернуться в Лондон на один день. Я не вижу смысла вам ехать со мной. Ричард только устанет и будет капризничать. И, пожалуйста, давай без драмы. — Саит обхватывает мое лицо ладонями, целует в кончик носа. Потом обнимает меня за плечи, прижимает к груди. — Я вернусь, и мы обсудим, что нам делать дальше.

— То есть?

Конечно, засыпая рядом с Саитом, я представляла варианты нашего будущего. Возможно, уедем на Бали или вернемся в Канаду. В моем воображении мы оба работаем дистанционно, не привязаны к месту, часто путешествуем, а когда я вновь забеременею, где-то осядем. Купим дом, обустроим его и будем счастливы.

— Ты понимаешь, что мой дом в Эмиратах…

— А мой — в Канаде.

— Я знаю, но мы будем жить в Эмиратах, там моя работа, моя семья.

— А в Канаде моя работа, моя семья.

— Дева!

Злится. Глаза сверкают, замечаю, как пульсирует венка на виске. Раньше не обращала внимания, при мне Саит в прошлом редко выходил из себя, а сейчас от него исходят волны ярости. Он похож на вулкан, сто лет спящий и вдруг проснувшийся. Саит с годами стал более импульсивным и более резким в словах, в эмоциях. Еще он стал не таким гибким и лояльным, как был раньше. Хорошо хоть, не бьет, хотя…

— Когда ты вернешься, мы обо всем поговорим. — Говорю спокойным голосом, сдерживая желание устроить скандал, душа в зародыше ссору.

Мама бы мной гордилась, она считала, что я иногда бываю вспыльчивой и скорой на язык. Переживала, что в отношениях мне будет сложно. Только с одним парнем у меня точно никогда не будет проблем в общении: с сыном. Сейчас он только меня слушает и никогда не перебивает. Возникает физическая потребность подойти к Ричарду и обнять его, но когда малыш не в настроении, к нему тоже лучше не лезть.

— Я сейчас накрою на стол, мы поужинаем.

— Дева… — Саит берет мою руку, перебирает пальцы, потом подносит к своим губам и целует костяшки. В этот момент я тону в его глазах-океанах, забывая обо всем на свете. — Спасибо тебе за то, что ты понимаешь… Поверь, я все вижу и ценю то, что ты для меня делаешь.

Вспышка гнева сразу же гаснет, на губах появляется улыбка. Нам тяжело. Ему тяжело уложить в своей голове мысли о нас без полной картины прошлого. Мне тяжело, потому что хочется всего и сразу, чтобы был наш персональный хэппи-энд. Но мы обязательно справимся, просто нужно перетерпеть, где-то промолчать, а где-то в чем-то уступить. Работать над отношениями нужно вдвоем. Саит старается. У него выходит криво-косо, но и у меня не все гладко. Мы с ним почти в одинаковом положении, нам вместе многому предстоит учиться.

— Поможешь с ужином? Кажется, цыпленок почти готов! — принюхиваюсь, сжимая его пальцы. — На тебе нарезка, на мне все остальное.

— Слушаю и повинуюсь, — Саит смеется, отпускает мою руку. Я иду к столу, но чувствую его за своей спиной. Хочу всегда знать, что он стоит позади меня, и если буду падать, то он не позволит мне упасть.

***

Ричард на трехколесном самокате уехал довольно далеко от меня. Я машу ему рукой, призывая вернуться, но малыш игнорирует меня. Задумчиво стоит на тротуарной дорожке, рассматривает большой черный джип, стоящий на проезжей части. Почему-то при виде этой машины у меня учащается сердцебиение.

Поправив на плече сумку, в которой собраны необходимые для прогулки с ребенком вещи, торопливо направляюсь к сыну, поглядывая на джип. Тонированные черные окна, блестящие черные бока — автомобиль похож на устрашающего хищника. И как жертва, за которой следят, у меня срабатывает инстинкт бежать.

Хватаю одной рукой Ричарда, второй — самокат, но сын упирается и готов закатить мне истерику. Подхватываю его под мышки, он дергает ногами, вырывается, начинает громко возмущаться, привлекая внимание прохожих. Плевать. Пусть думаю, что хотят, главное уйти отсюда подальше, а лучше бегом домой. К счастью, нам пройти нужно всего лишь пару домов и свернуть за угол.

— Дева!

Слышу за спиной голос, от которого у меня подгибаются ноги, замедляю шаг. Я не верю своим ушам, но оглядываться не хочу. Боюсь. Физически боюсь. У меня пот выступает на лбу, сбивается дыхание. Прибавляю шаг, но Ричард заходится в истошном крике, вынуждая меня вообще остановиться.

Ставлю сына на ноги, поправляю на нем одежду, вытираю слезы. Понимаю, что бежать сейчас нет смысла, поэтому готовлюсь достойно встретиться с человеком, который сыграл не последнюю роль в моей жизни.

Выпрямляюсь, держу Рича за руку, поворачиваюсь к подошедшему мужчине и пытаюсь справиться с первым шоком. Правая сторона лица Омара обезображена. От самого виска до уголка губ тянется уродливый шрам. Зрелище ужасное. Но меня оно словно завораживает, я продолжаю разглядывать его лицо.

— Здравствуй, Дева. — Поймав мой потрясенный взгляд, мужчина ухмыляется. Я машинально киваю головой и с трудом заставляю себя смотреть ему в глаза.

— Рад тебя видеть. Давно хотел встретиться. — Его губы трогает издевательская улыбка, а шрам словно оживает на секунду. — Нравится? — поворачивает голову, притрагивается указательным пальцем к уголку губ, где заканчивается шрам. Или начинается. Много вопросов возникает в голове.

Кто это сделал? Почти сразу же возникает догадка, но мне с трудом верится. Точнее, я совсем не верю, потому что в моем мире нет людей, жаждущих изуродовать другого человека в отместку.

За что с ним так поступили, тут долго думать не приходится. Месть.

— Здравствуй, Омар. Давно не виделись. — Я пытаюсь говорить твердо и ровно, но голос садится, как только мужчина устремляет на меня насмешливый взгляд.

— Как жизнь молодая? Смотрю, сын появился. — Омар переключает внимание с меня на Ричарда, который с насупленными бровями смотрит на него. Я заслоняю сына собой, готовясь защитить ребенка в любой момент.

— Какими судьбами ты в Англии? Один или с Мадиной? — Вопрос о моей сестре вызывает у Омара гримасу отвращения. Кажется, семейная жизнь у парочки не задалась.

— На чай пригласишь?

— И не подумаю.

— Хорошо.

Омар внезапно хватает меня за локоть и дергает на себя. Я от неожиданности выпускаю руку Ричарда и впечатываюсь в грудь бывшего жениха. Меня парализует от страха. Я не сразу понимаю, как сопротивляться. Испуганно смотрю в злые темные глаза и чувствую, как от Омара исходят волны ярости.

— Все из-за тебя, Дева! — стискивает мой локоть, от боли я морщусь. — Из-за тебя моя жизнь полетела к чертям!

— Каким боком я причастна? В спину не толкала! — голос звенит от напряжения, задираю подбородок, стараясь не показывать своего страха.

— Не понимаешь?

— Нет.

— Скоро поймешь. Пройдешь все круги ада, это я тебе обещаю. — Омар крепче сжимает мой локоть, тащит к той самой черной машине, которая с самого начала мне не понравилась.

Я сопротивляюсь, оглядываюсь назад. Ричард стоит неподвижно и смотрит на меня испуганными глазами. Его нижняя губа дрожит, а глаза полны непролитых слез.

— Омар, постой! Омар! — дергаю руку, пытаюсь вырваться из тисков. Безуспешно. — Пожалуйста, отпусти меня! — кричу, привлекая внимание прогуливающихся по дорожке людей. Но никто не спешит на помощь.

Отчаявшись, я нагибаюсь к Омару и кусаю его за руку. Он на секунду выпускает мой локоть, я успеваю сделать шаг по направлению к сыну, но тут меня хватают за волосы и дергают назад. Вскрикиваю, вскидываю руки к голове.

— Сука! — шипит Омар, волоча меня к машине. Открывает заднюю дверку джипа, заталкивает меня на сиденье. Слышу щелчок замка, кидаюсь к двери, дергаю ручку.

— Омар! Омар! Прошу тебя, забери Ричарда! Мы поедем с тобой, только забери его! — захлебываясь в слезах и словах, умоляю бывшего жениха, как только тот оказывается за рулем. Встречаемся глазами в зеркале заднего вида.

— Если он Каюм, то выживет, нет, значит, сдохнет.

Чувствую, как сердце перестает биться. Откидываюсь на спинку сиденья, не в силах переварить услышанное. Машина трогается с места, и тут меня накрывает. Я дергаю опять ручку двери, стучу по стеклу, сквозь слезы смотрю, как маленькая фигурка сына уменьшается. Скулю. Через секунду взрываюсь. Кидаюсь на Омара, пытаюсь расцарапать ему лицо, выдавить глаза. Я чувствую, как звериная сущность выходит на передний план.

Не знаю, сколько длится наша потасовка. Омар хватает меня за шею, нажимает на какие-то точки, и мое сознание плывет. Я еще раз вяло дергаюсь, но потом обмякаю и проваливаюсь в темноту.

Открыв глаза, я не сразу понимаю, где нахожусь. Вокруг темно и пахнет машинным маслом. Со стоном сажусь, хватаясь руками за голову. Боль пульсирует в висках, хочется сдохнуть. Оглядываюсь по сторонам. Полоска света из-под двери — единственный источник света.

Где я? Что со мной будет? Что с Ричардом? Надеюсь, о нем кто-то сейчас заботится. От мысли о сыне у меня случается тихая истерика. Я кусаю руку, чтобы не выдать себя, другой рукой размазываю по лицу слезы. В голову лезут чудовищные картины, как мой мальчик теряется, никто о нем не беспокоится, он плачет и хочет к маме. Самая страшная пытка для матери — не знать, что с ее ребенком.

Слышу шаги, задерживаю дыхание. Дверь открывают, и свет из другого помещения падает прямо на меня. Щурюсь, прикрываю глаза, так как мне физически больно.

— Очнулась? — слышу насмешливый голос Омара. — Вставай.

Я не шевелюсь, все еще жмурюсь. Тогда бывший жених подходит ко мне, грубо хватает за локоть и дергает вверх. Морщась от боли, встаю на ноги. Он волочит меня за собой, я едва поспеваю переставлять ноги. Помещение, в котором горит свет, оказывается просторной комнатой со скудной обстановкой: два стула, стол, продавленный диван и тумбочка, на которой стоит старый телевизор с выпуклым экраном. Меня усаживаю на стул, Омар садится напротив, кладет руки на стол.

— Что тебе от меня надо? — дрожащим от переживаний за сына голосом спрашиваю этого ублюдка, который оставил моего мальчика одного на улице. Будь я сильнее, врезала бы ему по морде. Настолько меня обуревает злость за его омерзительный поступок.

— Соскучился. До Канады далеко лететь, а тут птичка сама в лапы коту юркнула, — усмехается, шрам оживает, делая лицо Омара еще безобразнее.

— Я не скрывалась.

— Я в курсе. Правда, малого ты хорошо прятала. Удивительно, что о нем никто среди твоей родни не знает.

— И не нужно им знать

— Думаю, твой дед жутко обрадуется, узнав, что стал прадедом внука самого Каюма. Сучка ты, Дева. Так подставила меня с этой подменой невесты. Мне эта Мадина на хрен не сдалась, ее можно только трахать, и все, а вот с тобой было интересно разговаривать.

Грубость Омара вызывает еще большую неприязнь к нему, я стараюсь смотреть на него бесстрастно. Сочувствую Мадине, о том, что Омар ее ни во что не будет ставить, я предупреждала. Увы, любовь зла, полюбишь и козла.

— Ты с Мадиной развелся? — Участь сестры мне не очень интересна, но поддержать разговор с Омаром нужно, заодно попробую выпытать у него, что он планирует делать со мной.

— Нет, конечно. Ваш дед, чтобы погасить скандал в зародыше, больше половины своего бизнеса и имущества мне отписал. — Ухмыляется, довольно сверкая глазами. — А Мадина, по сути, удобная жена. Послушная, мужу в рот смотрит и всегда дает, как только я от нее требую секса. Сейчас вторым беременна. Надеюсь, пацаном, первая у нас девка.

— Поздравляю.

— А могла бы на ее месте быть ты! — на «ты» Омар особенно делает упор, намекая, от чего я, такая дура, отказалась. — Я ведь люблю тебя, Дева… — неожиданно ласковым голосом признается мужчина, внезапно опускаясь передо мной на колени. Я, опешив от такой смены его настроения, растерянно смотрю в его пылающие карие глаза.

— С первой встречи люблю тебя. Только тобой и брежу все эти годы…

Омар берет мои руки, трепетно перебирает пальцы. Нагибается и целует каждую фалангу, потом прижимается колючей щекой к моей ладони, так доверчиво и интимно, словно мы с ним в отношениях. Во мне ноль эмоций. Самое страшное, что я не знаю, как реагировать на его нежность, ласку. Однозначно, сейчас мне не нужно его провоцировать. Омар похож на озлобленного зверя, который вдруг потянулся к человеку, на время забыв, что он хищник, а не домашняя животина.

— Ты знаешь, что значит болеть человеком? — Смотрит на меня доверчивым взглядом преданного пса. — Это когда ты думаешь о нем каждую минуту, неважно, рядом ты с этим человеком или нет. Ты называешь его именем других и жутко злишься, когда те тебя поправляют, потому что понимаешь: любимый человек только в твоем воображении с тобой.

— Ты никогда мне не говорил о своих чувствах… — Я ощущаю себя сапером на минном поле. Одно неверное движение или слово, и все полетит к чертям.

— А смысл тебе говорить? — хмыкает, сжимает мои пальцы. — Ты каждое лето приезжала к деду, росла и расцветала на моих глазах, но ни разу на меня заинтересованно не взглянула. А я не смел к тебе приблизиться, потому что сначала ты была слишком мала, а потом ты стала слишком взрослой. Я попросил твоей руки у твоего деда накануне того дня, когда ты пришла к нему с просьбой отпустить вас с Мадиной в Лондон. Он выдвинул условие, что вас будут сопровождать я и Хазан. А что в итоге получилось… — Взгляд бывшего жениха сразу же становится жестче, он стискивает мои пальцы. Я задерживаю дыхание, так как понимаю, что сейчас рванет без моего участия.

— Ты, блядь, связалась с этим Каюмом! Трахалась с ним и сосала его член! — Омар резко вскакивает, одним движением сдергивает меня со стула и швыряет на диван.

Я тут же забиваюсь в угол, поджав ноги к груди. Сердце колотится о грудную клетку, грозясь ее проломить, а безвыходность ситуации душит сильнее удавки. Когда в тишине комнаты отчетливо слышу щелчок пряжки ремня и звук расстегиваемой ширинки, понимаю, что меня никто сейчас не спасет от обезумевшего Омара.