37 глава

Дева

Если я не возьму себя в руки и не придумаю выход из сложившейся ситуации, меня сейчас изнасилует бывший жених. Думай, Дева! Думай! Омар хочет меня, он повернут на мне, значит, я могу потянуть время, играя с ним. От этой мысли мне становится чуточку легче, я даже улыбаюсь, чем сбиваю с толку Омара. Он замирает, прищуривается.

— Что ты замыслила? Не думай, что тебе удастся в этот раз от меня ускользнуть. Сегодня твой Каюм тебя не спасет, как три года назад.

— Я все понимаю, — еще шире улыбаюсь, опуская ноги на пол с дивана. — Поэтому подумала, что нам незачем портить друг другу впечатление о первом сексе. Ты ведь так долго об этом мечтал, — сладко мурлычу, томно глядя на взволнованного Омара.

— Коза ты, Дева! Как же я тебя хочу! Что ты там придумала?

— Я думаю, тебе будет приятно узнать, что ты будешь первым… — Облизываю губы, пытаюсь успокоиться. Нервы рвутся, как обрываются провода под навалившимся снегом.

Я играю с огнем. Прекрасно это понимаю, поэтому все должно быть максимально достоверно. Омар мне омерзителен, но я обязана сыграть так, чтобы он поверил: именно сейчас я хочу секса только с ним. Он весь во внимании, не спускает с меня пылающего взгляда, поглаживая свой член сквозь ткань боксеров.

— Я никогда ни перед кем не раздевалась под музыку. Хочешь быть первым? — Будь на мне рубашка, эротично начала бы расстегивать каждую пуговичку, показывая кружево бюстгальтера. Увы, на мне лонгслив, а под ним самый обыкновенный спортивный лифчик, хорошо поддерживающий грудь.

— Хочешь сказать, что не танцевала перед своим слащавым мажором? — Омар мне не верит, я бы тоже не поверила, но киваю головой. — Интересненько. Я хотел быть у тебя первым как мужик, но…

— Мне нужна будет музыка, — подрываюсь с места. Выслушивать оскорбления в свой адрес или в адрес Саита не хочу. Первым у меня был Саит, и этого не изменить, как первое слово в Библии.

— Музыка?

— Да, музыка. Раздеваться надо под музыку, — стараюсь пластично двигать плечами, бедрами. Обещаю себе, что, как только выберусь из этого дерьма, пойду на танцы. Бальные. Может быть, на художественную гимнастику. Ну, или на йогу. Ерунда лезет в голову, когда надо сосредоточиться.

— Напевай себе, я могу и без музыки на тебя посмотреть.

— Не могу. Можно мне взять мой телефон, чтобы включить музыку?

— Нет, — смеется, сверкая глазами. — Ты же не думаешь, что я дурак, и поверю тебе?

— Не думаю. Мне просто нужна музыка, — улыбаюсь.

Омар не дурак, раз догадался, что я могу воспользоваться своим телефоном и послать кому-то сообщение. Но он не подумал о том, что я могу помнить номер Саита, который выучила как таблицу умножения, разбуди меня ночью и спроси его контакты, без запинки продиктую цифры.

— Возьми мой телефон, — протягивает мобильник, после этого идет к дивану и вальяжно разваливается на нем с похабной ухмылкой на губах.

Я отвечаю ему самой очаровательной и милой улыбкой, какая только есть в моем арсенале. Делаю вид, что ищу плей-лист и подходящую музыку. На самом деле в это время набираю номер Саита в режиме видеозвонка и пишу: «Включи любую музыку». Вижу цветную галочку, значит, прочитал. Когда начинаю ему звонить, делаю звук на звонке максимально тихим, у меня от волнения и страха мокнут не только ладони, но и спина. Пот каплями скатывается вдоль позвоночника, а коленки подрагивают от напряжения. Боже, пусть все получится.

Омар щурится, разглядывает меня. Наверное, мысленно уже раздел и поимел во всех позах. Вижу на экране лицо Саита и еле сдерживаюсь, чтобы не всхлипнуть от облегчения. Делаю громче звук на телефоне, слышу знакомую мелодию. Под нее я с Саитом танцевала в доме Пола после трехлетней разлуки. Воспоминания заставляют меня нежно улыбнуться.

Молюсь, чтобы Саит все правильно понял и не делал поспешных выводов. Ставлю телефон под углом на стол, прислонив к кружке, чтобы видно было меня и Омара. Главное, удерживать внимание бывшего жениха на себе, не дать ему взглянуть на экран.

Тянуть больше некуда, поэтому встаю спиной к мобильнику, качаю бедрами, призывно улыбаясь мужчине на диване. Он тоже улыбается, учащенно дыша. Когда я берусь за низ лонгслива, Омар убирает руку со своего члена в боксерах, снимает футболку. Его волосатая грудь меня совсем не возбуждает, но шрамы по всей груди привлекают внимание. Похоже, Саид Каюм любит развлекаться острием ножа. Интересно, сам разукрашивал Омара или другие по его приказу?

Оставшись в бюстгальтере, передергиваю плечами. Кожа покрывается мурашками. Мне холодно и страшно. Вдруг Саит не успеет приехать к месту, где меня удерживает Омар? Не сумел вычислить, задержался в дороге, остановила полиция… Да есть куча причин, почему он может не успеть.

— Снимай лифчик, хочу посмотреть на твои сиськи! — командует Омар, почувствовав себя господином.

Спорить бесполезно, мое положение незавидно, приходится подчиниться. Через голову стаскиваю спортивный топ, втягиваю живот. Соски от прохладного воздуха заостряются. Я чувствую опаляющий взгляд черных глаз. Медленно, в такт музыке, максимально растягивая каждую секунду, снимаю с себя штаны. Обычные хлопковые трусики вряд ли можно сейчас назвать соблазнительным нарядом, но Омару они нравятся, он возбуждается. В этот раз вытаскивает из трусов свой член, проводит рукой по всей его длине. Прикусываю щеку изнутри, чтобы не хмыкнуть, вообще не издать ни звука.

— Нравится? — скалится, подобно бойцовской собаке. Уродливый шрам на лице оживает.

— Меня должен удивить мужской член? — не удерживаюсь я от иронии. И тут музыка исчезает: Саит завершил звонок. Что это означает? Его нервы не выдержали или он рядом?

— Хочешь попробовать его на вкус? Иди ко мне! — Омар манит меня рукой к себе, я не шевелюсь. Надеюсь, он не обратил внимания на то, что телефон замолчал..

Сил сдвинуться с места, как и желания, нет. Сейчас меня волнует только, где Саит, как далеко он находится. Потому что, если я сейчас опущусь на колени перед бывшим женихом, возьму в рот его член и сделаю минет…. Между мной и Саитом будет поставлена точка. Он не простит мне этого. Будет утверждать, что у меня другого выхода не было, не было выбора, а сам в это время смотреть в глаза не станет. Постепенно отдалится и однажды станет чужим человеком. Сын не спасет наши отношения.

Сглатывая, просовываю большие пальцы под резинку трусиков и, глядя Омару в глаза, медленно тяну их вниз.

— Да, детка! Ты самый смак! — Рука Омара без остановки наглаживает возбужденный член.

Меня пугает его желание, похожее на животную похоть, где главное — покрыть сучку собой, оплодотворить ее, выплеснуть в нее свою сперму. Интересно, он задумывается о предохранении? Что если я ему сейчас скажу, что больна СПИД-ом или у меня ВИЧ? Как отреагирует?

— Надеюсь, у тебя резинка есть, — буднично замечаю, делая маленький шаг в сторону дивана. Поднимаю руки, снимаю заколку с волос, позволяя им волной упасть мне на спину.

— А что? Боишься от меня залететь? Я не против иметь от тебя детей.

— Не боишься, что я могу быть больна?

— Если это так, младший Каюм тебя не трахал. Харе болтать! Иди ко мне, сделай приятное моему дружку, — Омар еще раз оглаживает член, большим пальцем размазывая смазку.

Как же он мне отвратителен!

Зажмурив глаза, подхожу к дивану и опускаюсь между мужских ног. Чужой запах вызывает рвотный рефлекс. Мне нужна пауза. Передышка, прежде чем я полечу на дно своей жизни. Задерживаю дыхание, кладу руки на колени Омара, все еще сидя перед ним с закрытыми глазами. Мыслей нет. Думать больше не о чем, кроме как о сыне. Надеюсь, что о нем кто-то позаботился. Верю, что я его еще увижу и смогу обнять, поцеловать.

Сквозь плотно закрытые веки скатываются по щекам слезы. Слышу, как скрипит диван. Через мгновение пальцы Омара очерчивают мои губы, оттягивает нижнюю. Заставляет приоткрыть рот, чтобы тут же засунуть в него большой палец. Спазм в животе заставляет немного согнуться, но меня удерживают другой рукой за подбородок.

— Соси, детка. Хорошо соси, и я обещаю быть с тобой нежным.

Мы одновременно вздрагиваем, услышав грохот. Палец изо рта исчезает, я открываю глаза. Оглядываюсь через плечо и едва сдерживаюсь, чтобы не вскочить на ноги. Слезы текут без остановки. Теперь от счастья.

Саит успел. Он здесь.

Я облегченно вздыхаю, но тут же задерживаю дыхание. Кожа покрывается мурашками, но не из-за прохлады, а из-за взгляда Саита. Его глаза — неподвижные и пустые — смотрят в одну точку. Он похож на отморозка, у которого в мозгу одна извилина, и думать он может только о самом примитивном. Страшно. Сейчас мне дико страшно. Если я до этого боялась, что Омар меня удушит своей похотью, то сейчас я чувствую первобытный страх и желание где-то спрятаться от Саита.

Он хватает меня за плечо, больно его сжимает и тут же отшвыривает в сторону, как какую-то куклу, бьет Омара в лицо кулаком. Тот в шоке от того, что кто-то помешал его планам, поэтому не среагировал сразу, но через секунду вскакивает на ноги. Завязывается драка.

Смотреть, как дерутся двое мужчин, не жалея ни себя, ни соперника — зрелище не для слабонервных. От их агрессии воздух в комнате становится удушливым и вязким. Желание спрятаться делается еще сильнее, когда я вижу, как Омар валит Саита на пол и начинает его душить. Я не лезу между мужчинами. Не рискую собой, потому что удар, предназначенный противнику, достанется мне. А сейчас никто не контролирует его силу.

Когда я была маленькой, смотрела передачи о дикой природе. Иногда показывали, как двое самцов сходились в схватке за самку, и кто проигрывал, тот позорно сбегал. Сейчас передо мной двое самцов с переизбытком тестостерона в крови, с огромной жаждой растоптать, уничтожить своего соперника. Только один будет уничтожен — без шанса сбежать.

Если бы мне предложили сделать ставки на победителя в этом бою, я не смогла бы сделать выбор. Омар крупнее Саита, шире в плечах, больше весом, имеет навыки борьбы. Саит гибче, ловко уворачивается от ударов, сам бьет точно в цель, а не наобум. У него тоже есть подготовка. Они в разной категории, но ярость у них одна, безумие в глазах одинаковое. Я ползу в угол у окна, подальше от места драки. Не оглядываюсь через плечо, не хочу знать, кто сейчас ведет, кто уже проиграл.

— Вечно малину портишь, сопляк! — слышу рычание Омара. — Какого хрена тебя сюда принесло?! — Он бьет Саита, я слышу стон и зажмуриваюсь, чувствуя его боль, как свою.

— Не хер руки тянуть к чужим бабам! — зло хрипит Саит.

Вновь слышна возня, я по-прежнему не желаю знать, кто лидер в этой борьбе. Доползаю до угла, забиваюсь теснее, поджав ноги, и наконец осмеливаюсь взглянуть на мужчин. Вскидываю руки и зажимаю рот, чтобы не завизжать от ужаса. У Саита разбита бровь, губы все в крови, краснота на скулах. Омар выглядит не лучше. Оба кружатся по комнате, не спуская друг с друга цепкого взгляда. В руках бывшего жениха откуда-то появляется нож с коротким лезвием.

Зажмуриться бы, не видеть всего этого, но не получается закрыть глаза. Каждый раз, когда Омар кидается на Саита, я задерживаю дыхание. Несколько секунд превращаются в вечность. Вскрикиваю, увидев, как Саит перехватывает руку противника с ножом и выкручивает ее. Омар рычит, впечатывает соперника в стену, несколько раз хорошо прикладывает, но Саит не отпускает его руку.

Омар хрипит, словно ему становится тяжело дышать. Я вижу, как он напрягается и вдруг начинает оседать в руках Саита, пока не оказывается у его ног. Не понимаю, что с ним. Вопросительно смотрю на застывшего Саита, сглатываю. Тот разглядывает поверженного соперника, держа в руке окровавленный нож. Вся его одежда измазана кровью, руки тоже в крови. Темноволосая голова опущена, Саит шумно дышит, не шевелится.

— Он живой?

Бросив нож на пол, Саит качающейся походкой, как пьяный, добредает до дивана и падает на него, закрыв глаза. Мой взгляд мечется между ним и неподвижным Омаром. Пытаюсь сообразить, что произошло, что делать, но в голове полная сумятица. Минуту разглядываю лежащего на полу Омара, стараясь понять, жив он или нет, но никаких признаков жизни нет, лишь лужица крови под ним становится все больше и больше.

— Саит! — сиплю, а хочется кричать от ужаса до сорванного голоса.

Ползу на четвереньках к дивану, подбирая разбросанную по полу одежду. Присев на край, дрожащими руками одеваюсь, поглядывая на мужчину, который все так же неподвижно сидит рядом с закрытыми глазами.

— Саит! — трогаю руку, лежащую на колене, пачкая свои пальцы чужой кровью. Саит вздрагивает, бессмысленно на меня смотрит. Моргает, постепенно его взгляд становится серьезным и сосредоточенным.

— Надо от трупа избавиться, — тихо замечает.

— В смысле?

— В прямом. — Обводит комнату изучающим взглядом, а я никак не уложу в своей голове его слова.

— Может, полицию вызовем? — робко подаю идею, на меня насмешливо смотрят.

— Чтобы я сел в тюрьму на двадцать лет? Уж увольте.

— Я буду свидетелем, скажу, что это была самооборона. Твой отец наймет самого крутого адвоката. Уверена, что выход есть, и не надо…

— Дева! Нет тела — нет проблем! — резко перебивает Саит, вставая с дивана.

Он подходит к Омару, нагибается к нему, проверяет пульс. Странное чувство парализованности охватывает меня с ног до головы, эмоции выключаются. Я поднимаюсь с дивана, нахожу ведро и наливаю в него воду. Вымываю пол, особенно усердствую возле Омара, тщательно собирая вытекшую из него кровь. Саит в это время выходит на улицу, возвращается с канистрой. Увидев, как я ползаю на карачках, рычит:

— Прекрати!

— А что мне делать? — вскидываю на него глаза.

— Вымой руки и иди в машину.

— Но…

— Я сказал: вымой руки и иди в машину! — тихо, с расстановкой повторяет Саит, и от этого спокойного голоса мне становится не по себе. Если бы он орал, рвал на себе волосы, я бы поняла его истерику, а вот это равнодушие и понимание, что делать с трупом человека, — пугает. Но не спорю, слушаюсь.

Оказавшись в машине, судорожно вздыхаю и смотрю по сторонам. Омар выбрал странное место. Вокруг ни души, похоже, дом, куда он меня привез, стоит на отшибе. Возможно, это так, но если будет пожар, его рано или поздно заметят. Я жду, что вот сейчас вспыхнет заревом крыша, увижу выходящего из дома Саита. Но ничего такого не происходит.

Сижу в одиночестве очень долго. Смотрю на приборную панель. С момента, как вышла из дома, прошло полтора часа. Мне холодно, я замерзла, хочется спать, а Саита все еще нет, пожара тоже. Только сейчас обращаю внимание, что из трубы на крыше идет дым. Странно. Саит решил протопить помещение? Зачем? Я не останусь здесь ночевать. Ни за что. Там же покойник!

Проходит еще полчаса, наконец-то вижу Саита. Он твердой походкой направляется к машине, в руках у него мои вещи и сумка. Все это закидывает на заднее сиденье, садится за руль и несколько секунд смотрит перед собой. Не решаюсь задавать ему вопросы, потому что понимаю, что не хочу знать, чем он занимался все эти два часа.

— Переночуем в отеле ближе к Лондону, утром поедем за Ричардом в полицейский участок, — он поворачивает голову в мою сторону. Я вздрагиваю от его холодного взгляда, пробирающего до мурашек. Это вроде тот же Саит, которого я знала, любила, но в то же время, это другой человек. И хочу ли я быть с ним — большой вопрос. Мне бы переваривать случившееся в тишине.

— Хорошо, — послушно киваю, накидывая ремень безопасности.

День назад Саит улыбнулся бы, сказал что-то для поддержания духа, сейчас лишь на секунду задерживает свой отрешенный взгляд на моем лице и отворачивается. Между нами возникает напряженное молчание, странная недосказанность. Поговорить откровенно о том, что мы сейчас пережили, для дальнейшей совместной жизни необходимо. Но мне страшно, а Саит, похоже, считает, что нечего прошлое ворошить. И все же я не выдерживаю.

— Я думаю…

— Потом, — обрывает Саит, даже не посмотрев в мою сторону. Хорошо. Потом так потом.

Подъезжаем к городу, останавливаемся возле отеля. Неподалеку расположена заправка с круглосуточным магазином. Можно купить еды и воды, может, найдется одежда для Саита.

Я украдкой бросаю в его сторону взгляд. Одежда у него в крови, взгляд глубоко в себя, отрешенный вид. Мне сложно представить, о чем он думает, какие мысли бродят в его голове. Помню, три года назад он неплохо дрался, но убивал ли раньше, этого не знаю. Судя по тому, как грузится, смерть Омара — это его первое убийство. Спрашивать, что он делал два часа в доме, — страшно и не нужно. Не хочу знать подробностей.

— Саит! — тихо зову его. Он вздрагивает, пустым взглядом смотрит на меня, и от этого мне снова становится неуютно и страшно находиться с ним наедине глубокой ночью.

— Сходи и купи мне футболку. — Он приходит в себя, но все его действия и слова заторможены. Тянется к бардачку, достает портмоне, протягивает мне пластиковую карту.

— Купи поесть что-нибудь, и если есть спиртное, его тоже. И сигареты.

Сейчас я не знаю, как с ним себя вести. Более того, не понимаю, как ему помочь, а то, что ему нужна помощь — это мне подсказывает интуиция. О своих ощущениях не хочу думать, сейчас для меня важно помочь Саиту, не дать ему поехать кукушкой. Возникает желание позвонить Саиду Каюму и попросить решить проблему. Мысль как внезапно возникла, так и исчезла. Мы вместе, мы справимся, эта ночь будет нашим общим секретом. Теперь нас связывает не только сын.

В магазине покупаю футболку и спортивные брюки. Беру несколько сэндвичей, упаковку пива и пару пачек сигарет с зажигалкой. Возвращаюсь к машине, замечаю Саита, пинающего ногой колеса. Не окликаю его, не подхожу близко. Боюсь, что он сорвется и потеряет над собой контроль.

Через какое-то время Саит садится на свое место за рулем. Я зябко передергиваю плечами. Он это замечает, заведя машину, сразу же включает климат-контроль на полную мощность. После этого перегибается через сиденье назад и достает одежду, сигареты. Переодевается, нервно сминает все запачканные вещи, запихивает в пакет и швыряет на заднее сиденье. Потом прикуривает, прикрыв глаза. Я все это время нервно заламываю пальцы, следя за каждой тенью на его лице, но он все так же держит все в себе. Кем он теперь будет: человеком или чудовищем?

— Ты не хочешь поговорить? — осторожно спрашиваю, наблюдая, как в ход идет уже вторая сигарета. В его руках она мелко трясется, не с первого раза прикуривает. Затянувшись, обхватывает руль руками и кладет на него подбородок. Опять молчит. Я наблюдаю, за тлеющим кончиком сигареты.

— Поговори со мной… Не держи все в себе. — Протягиваю руку, чтобы до него дотронуться, но тут же одергиваю, испугавшись в последнюю секунду.

— Ты это сделал первый раз? — «это» выделяю тоном, Саит поворачивает голову в мою сторону, криво усмехается. — Раньше убивал?

— Нет, — голос звучит сипло, как у простуженного. — Не убивал. Я не думал об этом никогда… А тут… Меня накрыло… Я понимал и не понимал, что творю… — Засовывает в рот сигарету, жадно затягивается. Каждое его слово отдается во мне тупой ноющей болью под сердцем. Почему-то я чувствую, как его терзают сомнения, попытки понять себя, определиться, когда он был настоящим — до или после убийства.

— А знаешь, что хуже всего… — глаза его лихорадочно блестят. Похоже, адреналин все еще бушует в крови. — Не жалею. Ни капельки. Скажут повторить, повторю.

— Просто так? — недоверчиво изгибаю бровь, с опаской разглядывая сосредоточенное лицо Саита. Губы его кривятся в неприятной улыбке.

— Нет. За тебя порву любого.

Если бы он сказал «я тебя люблю», не поверила бы, посмеялась и забыла. Но «я за тебя порву любого» — это сильнее, чем «люблю», это дерет изнутри и оставляет шрамы, это как татуировка на внутренней стороне ладони. Ужасно то, что я осознаю искренность этого признания. Он убьет, и рука не дрогнет.

— Это ты мне так признаешься в любви? — пытаюсь разрядить обстановку в машине глупой улыбкой, пряча за ней свое волнение. Сердце лихорадочно отбивает чечетку в груди.

— Когда я тебе признавался в любви, ты ни разу не говорила, что тоже любишь меня. Теперь, когда ты узнала, что ради тебя я могу убить человека, что скажешь? — Сверкает глазами, я вижу, как они в полумраке вспыхивают опасным огнем. Но не это меня заставляет остолбенеть.

— Ты вспомнил… Ты все вспомнил…

Слезы текут из глаз, я бросаюсь к Саиту и обнимаю его за шею. Он отодвигает сиденье и перетягивает меня к себе на колени. Не произнося ни звука, прижимаемся друг к другу и начинаем целоваться — отчаянно и жадно, словно мы сейчас вместе в последний раз.

Его руки хаотично и лихорадочно блуждают по моей спине, от каждого прикосновения кожа покрывается мурашками. Нервы настолько натянуты, что кажется, вот-вот лопнут, а реальность настолько остро воспринимается, что вот-вот изрежет на куски от бури эмоций внутри нас. Вздрагиваю. Саит грубо хватает меня за ягодицы, мнет бедра, все это время пожирая меня губами.

Жалею, что не в платье. Со стоном отрываюсь от его губ, чтобы тут же начать расстегивать пуговицу на джинсах и ширинку. Жутко неудобно раздеваться в тесном пространстве, но именно эта теснота заставляет остро реагировать на жар его кожи, на его тяжелое дыхание, на шарящие по всему моему телу руки.

— Дева… — шепчет мое имя в губы, как только я вновь оказываюсь на нем сверху. Я перед ним, как на ладони. Голая и беззащитная.

Его руки накрывают мои груди, слегка их сжимают, и он тут же склоняет голову, чтобы взять в рот сосок правой груди. Стону, почувствовав электрический разряд между ног. Мысль о том, что мы просто сошли с ума, занимаясь сексом на парковке, где нас могут увидеть, тонет в очередном моем стоне. Плевать. Сейчас важен этот миг, эта близость. Мы наполнены адреналином, страхом, безысходностью, желанием жить и любить здесь и сейчас.

Саит чувствует, что мне нужно больше, чем просто поцелуи, пусть и пожирающие, чем ласки руками, пусть и дерзкие. Он приподнимается, стягивает спортивные штаны.

Я чувствую его член. Я каждой клеточкой своего тела чувствуют его тело. Долгожданное проникновение выбивает из меня глухой стон. Закрываю глаза, сжимая плечи Саита. Он немного меняет положение тела, чтобы было удобно именно мне. Я начинаю двигаться, самостоятельно контролируя темп и проникновение. Я хочу взять, я хочу отдать.

В какой-то момент Саит перехватывает инициативу. Подхватывает мои бедра и сам поднимает и опускает меня, то убыстряя, то замедляя темп. Я схожу с ума. Перед глазами все плывет, но тут фокусирую поплывший взгляд на потемневших глазах напротив, и они меня удерживают в этой реальности.

Люблю.

— Люблю, — произношу одними губами, прижимаясь лбом к его лбу.

Саит целует в кончик носа, крепко меня сжимает, а я растекаюсь, как расплавленное золото. Взрываюсь, теряюсь в ощущениях, растворяюсь в остром, неповторимом оргазме. Меня словно сбивают с ног, перекрывают дыхание, заставляя умирать.

Обхватив одной рукой мою шею, Саит дергает на себя, чтобы впиться в губы, другой рукой прижимает к себе, чтобы не смогла отстраниться. Не хочется мне отлипать от него, зря только переживает. Я чувствую, как член пульсирует во мне, как замедляются толчки, в салоне возникает запах секса.

Несколько секунд не шевелимся, пытаемся выровнять дыхание. Признаки взаимного безумия, вызванного совместно пережитым кошмаром, блекнут. Поднимаю голову, Саит заправляет мои волосы за ухо. По его взгляду сложно понять, отошел или нет.

— Нам нужно поспать, — голос звучит тихо, буднично.

Я киваю головой, с чувством какого-то разочарования слезаю с него. Вдруг Саит удерживает меня за руку, заставляя посмотреть на него. Задерживаю дыхание, сразу же насторожившись. Не мигает, гипнотизирует и смотрит не просто в глаза, а пытается заглянуть в душу, выведать мои тайны и секреты. Но их просто нет. Я сейчас открыта и уязвима как никогда. Сердце прихватывает, а из глаз текут слезы радости и какого-то облегчения, когда слышу от него слова:

— Я люблю тебя.