17

— Ой! — растерянно повторила я за девчонкой, при этом почему-то не сводя взгляд с Назара.

Упс! Кажется, я кому-то помешала. Интересно, чем они тут на этом диванчике занимались? Назар тоже долго сверлил меня взглядом, а потом склонился и поднял туфлю.

— Простите, если помешала, — сказала я. Впрочем, в моем голосе не было ни капельки сожаления. Скорее, больше яда.

Девчонка вскочила с диванчика и выбежала из странной комнаты. А Назар так и продолжил сидеть на диване, не двигаясь с места.

— Ну что? — рассердилась я. Теперь мне почему-то было неловко. Кушнер с девчонкой стали свидетелями того, как я, позорно кряхтя и поправляя задравшееся платье, карабкалась на окно, словно старый жук.

— Ты все-таки сюда пролезла, — сказал наконец Назар. Впрочем, голос его прозвучал не так уж и злобно. Больше насмешливо.

— Ага, — кивнула я. — Потому что ты мне не указ.

— А если б окно было закрыто, ты бы подкоп вырыла?

— Или в трубу полезла, как Санта, — мрачно отшутилась я.

— У тебя, Мечетина, шило в одном месте, — сказал Назар.

С этим я поспорить не могла.

— Я тебе все обломала, да? — спросила я слишком довольным голосом.

Назар посмотрел на меня с интересом.

— Может, ты просто ей на замену пришла? Присаживайся, — Кушнер самонадеянно постучал по дивану рядом с собой.

Я возмущенно фыркнула.

— Не буду я никакой заменой!

Только от одной мысли об этом щеки запылали. Тогда, чтобы скрыть внезапное смущение, я опустила голову и принялась натягивать на ногу единственную туфлю. Эх, жаль, что мольберт помешал… Каролина могла бы Кушнеру и в голову угодить. Возможно, не зря нас не хотят пускать на мероприятия. Швыряться предметами — это наша «короночка».

Назар все-таки заметил мое смущение. Рассмеялся и поднялся с дивана.

— Ладно, Мечетина, раз уж ты сюда все-таки пробралась, то веди себя хотя бы прилично. Много не пей и не буянь.

— Сам не буянь, — огрызнулась я, стоя перед Кушнером как дура, в одной туфле. Из-за каблука меня немного перекосило.

Назар снова улыбнулся и направился к выходу. Я тут же закричала:

— Эй, Кушнер! Обувь верни!

— Разбрасываться не будешь, — сказал Назар, уже хватаясь за дверную ручку.

— Я что, в одной буду ходить весь вечер? Отдай! Фут-фетишист недоделанный!

Но Назар ловко выскочил за дверь вместе с моей туфлей. А я, переваливаясь, словно косолапый медведь, поскакала за ним. Дернула на себя дверь — закрыто. Тогда я забарабанила в нее:

— Открывай! Назар! Вот гад!

Было слышно, как совсем рядом гремит музыка. Конечно, мои вопли никто не услышит. Снова выпрыгивать в окно? Тогда «двое из ларца» не пустят через дверь, и я поковыляю до дома босой. Дурдом какой-то!

Повернувшись спиной, я принялась пинать дверь пяткой. Она тут же легко отворилась, и от неожиданности я чуть не вывалилась в коридор. Оказывается, дверь нужно было толкать, а не тянуть на себя. Как-то в бешенстве я не заметила такую маленькую деталь. Ну… Хотя бы теперь я была на свободе. Несмотря на распахнутое окно, в том странном помещении с множеством гипсовых голов античных богов было душно. А еще — немного жутковато.

Все так же в одной туфле я направилась по длинному пустому коридору в ту сторону, где звучала музыка. Коридор казался мне каким-то бесконечным. Я все шла и шла, боясь подцепить занозу о старый деревянный паркет. В какой-то момент мне надоело ковылять, поэтому я сняла несчастную туфлю и, наплевав на все, пошла босиком. А то таким темпом и до утра до танцпола не доберешься… А мне еще нужно разыскать проклятого Кушнера и забрать у него вторую туфлю.

Вскоре коридор уже стал не таким пустым. Музыка становилась все громче, а мне то и дело навстречу попадались незнакомые парни и девушки. Все с интересом смотрели на меня, но мне было все равно. Я так и шлепала босиком, не обращая ни на кого внимания. Наконец нашла вход на танцпол. Грохот басов тут же оглушил. В середине актового зала — сымпровизированная барная стойка. У меня от всех волнений во рту пересохло, поэтому я первый делом устремилась туда. Выпью немного минералочки — промочу горло.

Заказав воды, я вытащила из сумочки телефон. Среди двух пропущенных от Каролины обнаружила еще и сообщение от мамы. Прочитала его, и настроение сразу испортилось.

«Надеюсь, ты уже подумала над нашим предложением?»

Предложением? Это больше похоже на ультиматум. И когда бы я успела подумать? Ведь уехала от родителей всего четыре часа назад… Такие важные жизненные решения не принимаются с бухты-барахты.

И следом еще одно сообщение:

«Ты же понимаешь, как эта работа важна для твоего отца. Мы ведь себе места не найдем на другом конце света без тебя! Подумай, как ты можешь нас всех подвести».

Мама могла портить жизнь даже на расстоянии. Я не сомневалась, что и уехав на другой континент, она все равно оттуда достанет. Даже на другой планете мама найдет, в чем меня устыдить.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Да, настроение после такого устремилось к нулю. Бармен к тому времени принес мне стакан с минералкой, но я поморщилась и попросила:

— А можно мне мартини?

Парень тут же внимательно посмотрел на мой телефон с горящим экраном и с сочувствием улыбнулся.

— Я тебя понял, — сказал он и быстро удалился.

Я надолго зависла с телефоном, обдумывая ответ. Не нашла ничего лучше, чем написать маме: «Может, поговорим об этом позже? Я сейчас занята. Не дома».

Тогда мама выдала тираду о том, что я снова только тусуюсь и не думаю о будущем. Чем я собираюсь зарабатывать? Вон даже соседку себе нашла, потому что прожигаю жизнь, и не могу сама потянуть аренду квартиры, хотя изначально планировала жить в ней одна. Деньги у отца я не брала принципиально, потому что мама всю плешь проест. Она и так считала, что бабули меня слишком балуют, отстегивая великовозрастной внучке на карманные расходы. В итоге у нас с мамой завязалась не особо приятная переписка. Хотя не припомню, какая из переписок с мамой была приятной…

Бармен принес мне мартини, и я, не отрываясь от телефона, выпила его одним махом. Не поднимая глаза на бармена, показала пальцами цифру «два». Мол, тащи еще. Переписка с мамой вытягивала из меня все силы. Вскоре бармен поставил передо мной второй бокал и, слегка склонившись, спросил:

— С парнем ссоришься?

Я подняла голову, оторвавшись ненадолго от телефона, и растерянно посмотрела на него.

— С парнем? Ой, нет… С мамой. Парня у меня нет. Я очень одинока.

Не знаю, зачем я произнесла это вслух, но мне вдруг стало так горько от этого открытия. При наличии подруг, я действительно чаще всего чувствовала себя покинутой. И почему-то именно сейчас, в этой обстановке, когда вокруг играла веселая ритмичная музыка и все веселились и танцевали, я осознала это особенно остро.

Со вторым бокалом я тоже не церемонилась и опустошила его залпом. По телу разлилось тепло, и в голове немного зашумело. Тогда я показала бармену цифру «три». Он послушно кивнул и ушел. Переписку с мамой пора было заканчивать, иначе так и спиться можно… Я написала, что у меня разряжается телефон, тем более что он действительно сигнализировал — заряд на минимуме. Ответив маме в последний раз, я отключила его и убрала обратно в сумочку. Тут же ко мне на соседний барный стул подсела та самая девчонка, которую Каролина едва не зашибла моей туфлей.

— Привет! — громко поздоровалась она, пытаясь перекричать музыку.

Я с недоумением посмотрела на девчонку. Что ей от меня надо? Но все-таки сдержанно улыбнулась и кивнула в ответ.

Девчонка склонилась ко мне и продолжила:

— Ты не подумай, у нас с Назаром ничего такого не было!

Я снова уставилась на нее.

— Не было и не было, — наконец отозвалась я. — Это ваше дело.

Девчонка рассмеялась.

— Ну-ну! Все ведь знают, как вы друг к другу относитесь.

Вот это новости! Я эту девчонку вообще впервые в жизни видела. А она, оказывается, в курсе, что там между мной и Назаром происходит…

— И как же мы относимся? — хмыкнула я.

— Да с ума друг по другу сходите, — доверительно сообщила мне незнакомая девчонка.

Тут я не выдержала и громко расхохоталась. Чуть с высокого барного стула не навернулась.

— Это ты, наверное, с ума сошла, — ответила я ей.

— Да нет же! — воскликнула девчонка. — Пора вам признаться уже, что вы созданы для того, чтобы быть вместе.

— Ты так не шути, — предупредила я, принимая из рук бармена третий бокал. На сей раз сделала один глоток и отодвинула мартини. — А чем вы там все-таки занимались? Если ничем таким…

Признаюсь, меня разбирало любопытство. Да и видеть Назара с девчонкой на том диване мне почему-то было неприятно. Даже захотелось в него второй туфлей запустить. Но это, наверное, просто рефлексы… У меня всегда руки чесались огреть Кушнера чем-нибудь при встрече.

— Меня парень бросил, — сделав грустное лицо, ответила девчонка. — Видеть никого не хотелось… Но Назар нашел нужные слова.

— Ну понятно, — поморщилась я, бесцеремонно ее перебив.

О, наивное дитя! Думает, Кушнер весь такой благородный, — из самых добрых намерений кинулся утешать девчонку на вечеринке… Нужные слова он нашел, психолог недоделанный. В душевный порыв Кушнера я не верила. Скорее, он преследовал свои цели, уединившись с расстроенной девушкой в той самой комнате. Придя к такому выводу, я снова помрачнела и допила мартини.

— Я серьезно! — крикнула девчонка, схватив меня за руку. — Варя, мы только разговаривали, и ничего больше.

— Да мне-то что? — откликнулась я, пытаясь освободить руку. — Разговаривали, целовались, или еще чем занимались… Плевать! Абсолютно!

Я так разошлась, что, наверное, даже немного испугала девчонку. Она вдруг отстранилась от меня и, пожав плечами, так же внезапно исчезла, как и появилась… А я попросила у бармена четвертый бокал и уронила голову на руки.

Ну, Кушнер! Какой же все-таки козел. Утешать он пошел, ага. Решил воспользоваться беззащитной, уязвимой девчонкой…

Когда бармен осторожно поставил передо мной четвертый бокал с мартини, я, уже с шумящей головой, протянула к нему руку, но бокал вдруг исчез. Раз! И испарился. Я решила, что так много все-таки еще не выпила, чтобы у меня галлюцинации начались… Сначала растерянно захлопала глазами, а потом завертела головой. И тут же обнаружила рядом с собой Назара.

— Ну все, Мечетина, — нахмурившись, сказал он. — Я за тобой весь вечер наблюдаю. Мне кажется, на сегодня достаточно.