19

Агния

Дома нас громким лаем встретил истосковавшийся по вниманию Харви. Алик, ничуть не испугавшись пса, тут же бухнулся перед ним на колени и принялся гладить. Харви, виляя хвостом, продолжал громко лаять, а потом пару раз лизнул Алика в щеку. В общем, коннект состоялся.

— У тебя есть собака? — с восторгом воскликнул Алик, обнимая Харви.

— Это не моя, — отозвалась я, стягивая с себя ветровку. — Соседки.

— А что за порода?

— Какой-то там вест… уайт… терьер. Я не запомнила. Это надо у хозяйки спрашивать.

— Как круто! — продолжил искренне восклицать Алик. — Я с детства собаку хочу. Только родители не разрешают.

— Родители или мама? — не удержалась я. Зная характер отца, уже давно поняла, что всем в доме управляет его жена Татьяна.

— Мама, — поняв, к чему я веду, Алик едва заметно смутился. — Она говорит, что от собак много шума, слюней и шерсти. А еще с псом, конечно же, надо гулять.

— Ну, а ты бы гулял? — усмехнулась я.

— Гулял бы, — с готовностью закивал Алик. — Это же друг.

Федя стоял в сторонке, так и не разуваясь. А я снова вспомнила о том, как он время от времени поглядывал на наручные часы и куда-то явно торопился.

— Пройдешь? — спросила я. А у самой сердце в ожидании ответа учащенно забилось.

Федя, немного подумав, все-таки кивнул и нагнулся, чтобы развязать шнурки на кроссовках. Я же незаметно выдохнула с облегчением.

— Моем руки и идем на кухню, — скомандовала я парням, прикидывая, чем их можно угостить. Выходило, что особо нечем. Со вчерашней доставкой мы быстро управились, и ничего нового, разумеется, не готовили. А я еще из-за всех переживаний и не ела толком со вчерашнего вечера. Внезапно почувствовала такой острый голод, что даже руки задрожали.

Алик, осторожно оглядываясь, прошел на кухню.

— Прикольно тут у вас, — сказал он.

— Это да, — отозвалась я. Здесь не поспоришь. — Ты голодный?

— Есть такое, — заявил Алик, усаживаясь за стол.

Федя прошел следом.

— А ты? — спросила я.

— Что я? — не понял Федя. Он пропустил наш с Аликом диалог.

— Голоден?

Федя неопределенно пожал плечами, что, скорее, означало, положительный ответ. И все-таки после вчерашнего свидания с Варей он чувствовал себя здесь не в своей тарелке.

— Только у нас ничего нет, — растерянно откликнулась я.

— Совсем ничего? — спросил Федя.

— Можешь посмотреть в холодильнике…

Я села за стол напротив Алика и, подперев голову руками, уставилась на него. Алик засмущался. Его губа еще больше опухла и стала непривычно толстой. Теперь я заметила, что и нос у мальчишки был разбит. Сейчас он выглядел младше своих лет. Во мне впервые шевельнулась жалость к Алику.

Федя тем временем обследовал наш холодильник. И я уже точно знала, что ничего интересного он там не найдет.

— Действительно, пусто, — отозвался Федя, повернувшись к нам.

Заметил, как мы с Аликом сидим за столом и внимательно изучаем друг друга, будто увиделись впервые.

— Я сейчас приду, — внезапно сказал Федя.

— А куда ты? — почему-то перепугалась я.

Мне показалось, что Федя снова может уйти «навсегда». Сменит адрес, не сообщит об этом Наде… Или вернется в наш город. Или вообще уедет к отцу в Москву. Там я точно его никогда не найду. Я поразилась, сколько тревожных мыслей кадрами из диафильма прощелкали в моей голове всего за секунду. Но стало по-настоящему страшно.

Федя и сам удивился такой бурной реакции. Слабо улыбнулся.

— Куплю нам что-нибудь перекусить. А вы пока… общайтесь.

Когда Федя ушел, мы с Аликом некоторое время так и продолжили сидеть молча. Харви, стуча когтями по паркету, зашел на кухню и улегся у Алика в ногах. И тут же я снова заметила незнакомую мне ранее, счастливую мальчишескую улыбку на лице Алика.

— Что скажешь маме? — наконец спросила я.

Тогда выражение лица у брата снова стало жестким.

— Скажу, что незнакомые хулиганы пристали на улице.

— А они на самом деле были знакомыми? — все-таки уточнила я. Этот вопрос не давал мне покоя.

— Знакомы, конечно, — нехотя признался Алик. — Это дегенераты из нашей школы. Не знаю, чего они ко мне прицепились еще в начале учебного года.

— Значит, они не первый раз тебя обижают?

— Не первый, — вздохнул Алик. — Раньше просто на словах было, а тут к действиям перешли. Я с одной девчонкой, Катей, гуляю, которая Рыжему, ну, их главарю, тоже нравится… Только она меня выбрала. Катя сказала, что Рыжий тупой, и с ним поговорить не о чем. А мы вроде как на одной волне с ней.

На этих словах Алик опустил голову и смущенно улыбнулся разбитой губой. Меня умилила его улыбка.

— Они выследили нас и дождались, пока я Катю до остановки провожу. А потом… — Алик замолчал, обдумывая, что можно мне говорить, а чего не стоит. Снова тяжело вздохнул и продолжил: — А потом поколотили немножко. Так и преследовали меня до самого метро. Ну… ты видела, что было у «Маяковской».

— Видела, — нахмурилась я. — Ты должен рассказать об этом родителям.

— Я говорил еще осенью маме, — сухо ответил Алик.

— Говорил? — искренне удивилась я. — А она что?

Я поверить не могла, что Татьяна пустила эту ситуацию на самотек. Ведь дело дошло до рукоприкладства.

— Мама сказала, что, значит, я сам виноват, с моим-то скверным характером. И чтобы разбирался со всем сам, по-мужски. Мне кажется, она не особо мне тогда и поверила.

— Ну, теперь у тебя есть неоспоримые доказательства, — невесело усмехнулась я, кивнув на Алика. — Расписанное «красивое» лицо.

— Мама боится трудностей. Ей нравится, когда все хорошо и удобно. Она играет роль такой классной и заботливой, а на самом деле плевать на меня хотела. Ей только хорошую успеваемость подавай, чтобы перед подружками похвастаться. У нее там с ними что-то вроде соревнований, у кого ребенок талантливее и лучше… Ты бы знала, как она мне мозг выносит из-за оценок. Зато потом на работе хвастается, что я олимпиаду выиграл, которая мне сто лет не сдалась. Думаю, она даже не мной в этот момент гордится, а просто свое эго тешит.

Не знаю, как, но Татьяне действительно отлично удавалось играть роль самой заботливой мамы в мире. За то время, что я прожила у них, мне казалось, она слишком опекает сына, и вообще души в нем не чает. Поэтому сейчас я с сомнением слушала откровения Алика.

— Ну… а папа? — осторожно спросила я.

— Издеваешься? — косо посмотрел на меня Алик.

— Твоя правда, — вздохнула я.

Отец — последний человек, который похож на того, кто может решить твои проблемы. Он будто вечно в облаках витает и не видит того, что происходит вокруг.

— Но что же делать? — растерялась я. — Если они снова к тебе пристанут?

— Буду драться. Отобьюсь, как могу… Может, мне в секцию какую-нибудь записаться? Тем более, что они пообещали подкараулить меня еще не раз.

Мне это совсем не нравилось.

— И все-таки нужно поговорить с твоей мамой. Я поговорю, — решила я.

— Агния, не надо, не лезь, — испугался Алик. — Не нужно. Маме ничего не докажешь. И я ее за это ненавижу.

Я решила, что так просто это все-таки не оставлю. Но конкретного решения мне в голову не приходило. Я не очень разбиралась, как правильно разруливать такие ситуации в мальчишеских разборках. Может, с Федей посоветоваться?

Вскоре и он вернулся из магазина. Зашел на кухню с пакетом продуктов и принялся выкладывать их на стол.

— Что это? — удивилась я, глядя, как Федя достает мясо, картошку, овощи…

— Продукты, Агния, — пояснил Федя.

— Я поняла. А… а зачем? Думала, ты булок каких-нибудь купишь.

— Будем готовить ужин, все вместе.

Я никогда не готовила ужин. Тем более, вот так — «все вместе». Думала, мы будем друг другу мешать на небольшой кухне, но, на удивление, все прошло очень гладко. И я даже ни разу не накосячила. А Алик, как выяснилось, отлично чистил картошку.

Федя грамотно делегировал полномочия. Четко раздавал нам с Аликом указания, но сам при этом делал не меньше. Вот что значит — опыт самостоятельной жизни. Во время готовки мы болтали на отвлеченные темы, стараясь не вспоминать о стычке на Маяковской. И все-таки эта история так и не выходила из моей головы. Жорик в тысячный раз играл «К Элизе». Харви внимательно следил за процессом, ожидая, когда же ему прилетит кусочек какого-нибудь лакомства.

За окном вечерело, а Варя так и не возвращалась домой. Наверное, придет только под утро… Я представила, как бы моя соседка удивилась, если б явилась сейчас домой, а на кухне ее обожаемый Федя готовит ужин. Ну и мы в качестве помощников — я и незнакомый Варе нескладный побитый подросток.

Ужинать мы сели, когда над крышей дома напротив загорелась большая звезда. За это время, что Алик был здесь, никто ему не позвонил и не справился о том, где он ходит. Странно. Мне же раньше казалось, что Татьяна контролирует каждый шаг сына… Я до сих пор не могла поверить, что все происходящее в их квартире — бутафория, спектакль, разыгранный передо мной. И ведь действительно, я слышала от Татьяны только то, какой ее сын умница и красавец, и как он отлично учится… Но я понятия не имела, каких моральных сил стоило Алику радовать свою маму. В школе я сама выступала в качестве изгоя, у меня никогда не было друзей. Может, поэтому я так впечатлилась произошедшим, и никак не могла выкинуть мысли об Алике из головы.

Алик же, казалось, сейчас расстраивался куда меньше меня. Увлеченно обсуждал какую-то игру на плейстейшн с Федей и широко улыбался. Насколько ему позволяла это делать разбитая губа… Улыбался не надменно, как у себя в квартире, когда я у них жила. И не затравленно, как после разговора о тех подростках, которые обещали его подкараулить… А вполне искренне. Глаза у него горели. Он задавал какие-то вопросы Феде и с интересом слушал его ответы.

Когда с ужином было покончено, Алик даже вызвался помыть посуду, чем снова очень меня удивил. Дома я такого рвения за ним не замечала. Возможно, он просто хотел показать себя с хорошей стороны перед Федей, или же просто не желал возвращаться домой… Потому как, когда я осторожно спросила, не потеряют ли его родители, Алик заметно помрачнел. Но согласился, что пора собираться. Тогда я, с надеждой посмотрев на Федю, вызвалась проводить Алика. Не давала мне покоя мысль, что те парни могут его подкараулить теперь во дворе.

Федя снова взглянул на часы.

— Где ты живешь?

— Вообще-то далековато, — ответил Алик. — На Коменде.

— Поехали, — кивнул Федя.

Когда я закрывала дверь, Алик первым спустился по лестнице, а Федя, привалившись плечом к стене, наблюдал, как я мучаюсь с замками. Руки от волнения немного тряслись, и ключ застрял в скважине. На площадке тускло горела лампочка. Над головой Феди, на стене, красовалось уже привычное созвездие Большой Медведицы. Интересно, как скоро его закрасят?.. Мне-то оно совсем не мешало.

— Я просто доведу Алика до двери, передам родителям и вызову такси, — начала я, вспомнив, как Федя поглядывал на часы. — Правда, уже поздно. Я тебя не держу. И ты можешь идти, если должно произойти что-то для тебя важное…

— Я уже опоздал, — ответил с улыбкой Федя и посмотрел на меня сверху вниз. Так внимательно, что я на миг дышать перестала. — И разве есть что-то важнее тебя?