20

Татьяна и отец очень удивились моему появлению на пороге своей квартиры. Еще больше их привел в замешательство тот факт, что пришла я вместе с Аликом. Мы никогда не ладили, и это не было для них секретом. Возможно, если бы не Федя, который разряжал весь вечер обстановку, Алик отказался бы идти со мной на контакт. Я сама пребывала в небольшом шоке оттого, что сегодня мы с братом впервые поговорили по душам.

— Алик, что случилось? — ахнула Татьяна, разглядев лицо сына в тускло освещенной прихожей.

— Неудачно упал, — огрызнулся Алик, разуваясь. — Дай пройти, мне надо умыться.

Теперь я узнавала Алика. Он снова вернулся в свое привычное амплуа обиженного на весь мир подростка.

Татьяна растерянно заморгала, пропуская сына к ванной. Отец же, почуяв, что вот-вот может назреть очередной конфликт, засуетился:

— Агния, ты голодна? Может чайник поставить?

— Нет, не нужно, меня внизу ждут.

— Я все-таки поставлю, — быстро сказал папа, ретируясь на кухню. Он по-прежнему меня избегал. Все эти годы мы общались только по телефону, и все-таки иногда разговоры между нами получались сносными и даже немного информативными. Вживую же отец пугался меня, как огня.

Когда Алик скрылся в ванной, и послышался плеск воды, я негромко сказала Татьяне:

— Конечно, он врет. Его избили.

— Избили? — откликнулась Татьяна. — Кто?

По пути сюда я дала брату слово не вмешиваться, но все-таки не сдержалась. Те парни обещали, что не оставят Алика в покое. И один он явно не справится с этой ситуацией.

— Кабы я знала — кто, — усмехнулась я. — Кто-то из школы. Поговорите с Аликом, и все выясните. Он знает своих обидчиков. Те отморозки так просто не отстанут, они предупреждали Алика…

— Это из-за той девчонки? — перебив меня, спросила Татьяна. — Кажется, Кати? Я слышала, как он разговаривает с ней по телефону.

— Да, возможно, — уклончиво отозвалась я. — Но насколько я поняла, конфликт начался намного раньше. Еще осенью.

— Мальчишки, — беспечно махнула рукой Татьяна. — Разберутся сами между собой. И это даже хорошо, если моего Алика отвадят от этой… Кати. Она только мешает учебе. Рано еще Алику о девочках думать. В следующем году экзамены.

Я долго и внимательно вглядывалась в лицо Татьяны, пытаясь заметить хоть тень беспокойства за сына, но ничего такого не увидела.

— Может, его еще в одну секцию записать? — будто у самой себя спросила Татьяна. — Чтобы не думал о глупостях.

— Запишите его тогда в секцию по самообороне, — посоветовала я. И сухо добавила: — До свидания.

Татьяна, стараясь не замечать моего враждебного к ней настроя, натянула все ту же привычную сладкую улыбку.

— До свидания, Агния. Забегай в нам в гости!

— Обязательно.

Когда я уже вышла на лестничную клетку, Татьяна меня внезапно окликнула:

— Агния, а где же вы с Аликом пересеклись?

Обернувшись, я ответила:

— А мы теперь друзья. Передайте Алику, что я жду его в гости в любое время. Пусть забегает, Харви тоже будет рад.

— Харви? — с удивлением отозвалась Татьяна. — А кто это?

— Прощайте, Татьяна.

Я принялась быстро спускаться по лестнице, не дожидаясь лифта. Хотелось скорее очутиться на улице, рядом с Федей.

Федя поджидал меня у подъезда. За его спиной горели многочисленные окна. По небу проплывали огромные дымчатые облака. И все та же яркая большая звезда преследовала нас повсюду.

— Спасибо, что согласился проводить, — сказала я. — Теперь нужно торопиться — метро скоро закроется.

— Малому не влетело, что он вернулся так поздно? — спросил Федя, зачем-то посмотрев наверх, на горящие окна высотки.

— У меня вообще сложилось впечатление, что им всем плевать, — немного обескураженно отозвалась я. Неужели за все то время, что я прожила у отца, я была так погружена в свои проблемы и печали, что не заметила, какая нездоровая обстановка творится в этой квартире? — Ладно, пойдем скорее. Не хочу здесь задерживаться.

В метро мы молчали. Сидели в практически пустом вагоне на разных сиденьях и разглядывали друг друга, будто виделись впервые.

Центр города, в отличие от спального района, в этот час оставался многолюдным и ярко освещенным. От Адмиралтейской мы с Федей направились пешком в сторону моего дома. По каналам бесшумно курсировали белые кораблики. Несмотря на то, что на пробежку я вышла только под вечер, этот день казался мне бесконечным и богатым на события. Я бы даже могла назвать его судьбоносным.

Мы прошли мимо притихшего красивого дома с кариатидами и свернули в небольшую арку, прячась от прохожих. Внезапно Федя крепко обнял меня одной рукой и прижал к себе. Уткнувшись носом в мои волосы, долго молчал. Я же вцепилась в его плечи, будто Федя был спасательным кругом.

— Зимой от тебя пахло морозной вишней, а сейчас воздухом после летней грозы, — сказал Федя.

— Куда ты все-таки сегодня спешил? — спросила я глухо, крепче прижимаясь к нему.

— С парнем одним договаривался о встрече, — ответил Федя. — Он должен

мне помочь с работой. Но я уже перенес наше «собеседование»…

— Мне так стыдно. Это все из-за меня.

— Пустяки. Он не в обиде.

— Федя, мне очень страшно. Ты знал, что Марк Шагал не смог поступить в Училище технического рисования?

— Ну, где Шагал, а где ты…

— Перестань издеваться! — Я ткнула Федю пальцем под ребра.

Федя глухо рассмеялся и, оторвавшись от наших объятий, отвел в сторону пряди, упавшие мне на лицо, и внимательно посмотрел в глаза:

— Агния, все будет хорошо. Я с тобой.

Мы снова обнялись. До арки доносился звук полицейской сирены и концерт уличных музыкантов. Страшно фальшивя, ломаными голосами, они пели какую-то старенькую песню «Сплина». Давно мне не было так хорошо и спокойно на душе. Сердце счастливо и громко стучало.

— Если бы я знала, что будет так, как сейчас, то могла бы прождать тебя и тысячу лет, — сказала я тихо. — Но хорошо, что ты приехал раньше.

Мы целовались в этой арке так долго, что в какой-то момент я совсем потеряла счет времени. Прощаться не хотелось. Однако спустя время Федя с сожалением сказал, что свое собеседование перенес на раннее утро, и нам все-таки придется расстаться.

В пустой квартире я долго не зажигала свет. Так и стояла в прихожей с гулко бьющимся сердцем. Горели щеки, губы и наверняка — глаза. Сейчас они блестели от возбуждения и счастья.

Вари по-прежнему не было дома. Я умылась, разделась и с головой нырнула под прохладное одеяло. За неимением в квартире Мечетиной, Харви крутился в моей комнате, а когда я легла спать, тяжело вздохнув, угнездился в ногах. Потом все-таки спрыгнул с кровати и подошел к двери. Долго скреб лапами. Мечетину ждет. Пришлось мне снова выбираться из-под одеяла, чтобы выпустить Харви в коридор.

Засыпала я с самыми счастливыми мыслями. Перед тем, как мы расстались у парадной, Федя признался, что по-прежнему сходит по мне с ума. И я сходила. Мне не верилось, что все это происходит на самом деле. Сбылось то, о чем я даже боялась подумать… Из-за бессонной до этого ночи и насыщенного вечера я быстро провалилась в сладкий сон, и впервые в жизни продрыхла так долго, что даже не услышала трель будильника. Когда проснулась, в окно уже били яркие солнечные лучи. Дверь в мою комнату почему-то была распахнута настежь. Из кухни доносились чьи-то голоса и звон посуды. Сколько же я проспала, если даже Варя, вернувшись позже меня с вечеринки, уже не спит?

Я спустила ноги, нащупала тапки и вышла в коридор. Варя, словно нарочно, громко брякала посудой. Когда я зашла на кухню, она сидела за столом перед включенным ноутбуком и нарочито увлеченно смотрела сериал. Завтракала она тем, что мы приготовили накануне вместе с Федей и Аликом.

— Что это такое? — не отрывая взгляда от экрана, спросила Варя, указав на свою тарелку.

— Картофельная запеканка, — растерянно ответила я. — С мясом.

Варя как-то странно усмехнулась и молча продолжила есть. Я ее не узнавала. Обиделась она, что ли, из-за того, что я вчера с ней не разговаривала? Да, неприятная ситуация вышла… Но теперь, когда мы с Федей снова вместе, я чувствовала себя совсем иначе. Особенно с утра. Ощущение, что теперь могу горы свернуть.

Я продолжила молча стоять перед столом, не зная, с чего начать разговор. Впервые между нами с Варей возникло такое напряжение.

— Как твоя вечеринка? — спросила я для того, чтобы хоть что-нибудь уже спросить.

— Сойдет, — отозвалась Варя, так и не отрывая взгляда от экрана. — А эта запеканка очень недурна собой. Я уже вторую порцию ем.

— Приятного аппетита.

— Угу!

Варя молча придвинула ко мне листок. Тот самый, расчерченный в два столбика. В одном — «Агния», в другом — «Мастер-шеф Мечетина».

— Сама себе пририсуешь десять баллов? — спросила Варя, активно жуя и продолжая смотреть сериал.

Обстановку не мог разрядить даже Харви. Он сидел под столом и молча пялился на меня, будто тоже за что-то сердился.

Глядя на листок, я замешкалась. Почесала одну ногу о другую, уронив на пол тапок.

— Хорошо. Это не я готовила, — сказала я.

— Не ты? — переспросила Варя. Впрочем, без особого удивления. Она просто издевалась надо мной! — А кто же?

— Федя, — нехотя призналась я.

Тогда Варя наконец оторвалась от экрана и подняла на меня глаза.

— Агния, а когда ты собиралась мне рассказать, что Федя — и есть тот самый парень, от которого ты без ума?