21

Я растерянно заморгала. Как Мечетина обо всем узнала? Только вчера вечером мы с Федей говорили о том, что нужно открыться перед Варей. Но я не думала, что она сама догадается… Хотя, конечно, мое поведение в тот вечер было очень странным и подозрительным.

Я стояла перед Варей, не зная, с чего начать. А Мечетина так и не сводила с меня внимательного взгляда. Харви тоже неодобрительно пялился из-под стола. Я чувствовала себя самой великой предательницей на свете.

— Как ты узнала? — сдавленно спросила я.

— Федя рассказал, — помрачнев, ответила Варя. Отвела взгляд и уставилась в уже пустую тарелку. — Устроили спектакль. А я, дура, еще решила, что ты заболела… Или у тебя что-то случилось.

У меня в голове зашумело. Когда Федя успел рассказать Варе правду? В любом случае мы скрывали ее не со зла. Так получилось. Но перед соседкой было стыдно.

— Ох, Варя, там так все сложно, — вздохнула я, все-таки присаживаясь к ней за стол. — Так просто в двух словах не расскажешь.

— Можешь рассказать мне все в трех словах, — сказала Варя, закрыв ноутбук и отодвинув его в сторону. — Я вроде никуда не тороплюсь и с удовольствием тебя выслушаю.

Страшно и неприятно рассказывать о своих косяках. Но наделать новые глупости и запутаться в собственной лжи — еще страшнее. И тогда я рассказала Варе о том, что же случилось… О нашем странном знакомстве с Федей. Как мы случайно пару раз пересеклись в автобусе и потом преследовали друг друга. Как позже нас свела Надя; как я не хотела привязываться к Феде из-за предстоящего побега из дома, и как все-таки по уши влюбилась… Как Федя не мог бросить больную бабушку и уехать вслед за мной в Питер. Рассказала и о том, как отчим ради выгоды пытался свести меня с сыном своего партнера по бизнесу… А я, назло ему, привела в дом Федю. И выставила бедного парня перед семьей в самом невыгодном свете. Я знала, что родители будут против нашего союза — Федя не отвечал их требованиям и не годился в мои предполагаемые женихи. Свободный художник без высшего образования и, как считал отчим, без перспектив… Но мне было на это плевать. Я верю в Федю. И для меня он — самый лучший.

Варя слушала молча, затаив дыхание и ни разу не перебив. А я вдруг поняла, что впервые проговариваю все, что случилось несколько месяцев назад вслух. И мне становится намного легче. Я рассказала все, вплоть до того момента, как вчера, не выдержав, сама отправилась на поиски Феди…

— Федя сказал, что приехал в этот город не по работе, а ради тебя, — выслушав меня, вздохнула Варя.

Я внимательно разглядывала ее лицо, пытаясь уловить эмоции. Варя больше не казалась обиженной. Теперь она выглядела задумчивой и немного печальной.

— Он так сильно тебе понравился? — осторожно спросила я.

— Я часто влюбляюсь, — впервые за это утро улыбнулась мне Варя. Но улыбка у нее все-таки вышла грустной. — Только все время как-то не по-настоящему. Понимаешь, Агния, я жду того самого. И решила вдруг, что Федя может оказаться им.

Я молча смотрела на Мечетину и не знала, что сказать.

— Федя хороший, — вздохнула Варя, подперев кулаком щеку.

— Хороший, — согласилась я.

— Еще и готовит потрясно, — рассмеялась Варя, отодвигая от себя пустую тарелку. — Я сейчас лопну!

Я, глядя на нее, тоже негромко рассмеялась. Видя Варину улыбку, снова почувствовала огромное облегчение.

— Он меня вчера еще и с Аликом выручил, — сказала я.

— С Аликом? Это который твой вредный брат? — припомнила Варя.

— Ага, представляешь, его на улице какие-то парни цепляли, когда мы мимо проходили…

Неожиданно для себя я рассказала Варе и о случившейся потасовке недалеко от кинотеатра «Художественный». Мне понравилось делиться с Варей тем, что меня беспокоило. Не удержавшись, я еще пожаловалась и на Татьяну, которая после вчерашнего стала только больше раздражать.

Варя, снова внимательно выслушав, нахмурилась.

— Бедный мальчик! — воскликнула она. — И какая противная эта Татьяна… Ей нужно познакомиться с моей мамой.

— С твоей мамой? — удивилась я.

— Ага. Это самый токсичный человек на свете. Мне кажется, они бы подружились.

Теперь уже я притихла, ожидая от Вари историю о ее родителях. Но Мечетина не торопилась вдаваться в подробности. Молча встала и направилась к раковине мыть посуду. Харви вылез из-под стола и потелепал за хозяйкой. Я проследила за псом.

— Очень понимаю твоего Алика, — не оборачиваясь, сказала Варя. Вода из крана шумно била тугой струей.

— Ему, кстати, понравился Харви, — сказала я. — Алик говорит, Татьяна никогда не разрешала заводить собаку.

Тогда Варя обернулась и сказала:

— Мне родители тоже не разрешали. Это бабушка на восемнадцатилетние подарила. А мама сразу сказала мне подыскивать для себя съемную квартиру… Мне казалось, что и я им особо никогда не нужна была. А тут вдруг понадобилась… Слушай, а пусть Алик к нам в гости приходит в любое время? Может с Харви гулять.

— Я ему хотела предложить то же самое, — смутившись, призналась я.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Вот и отлично! — отозвалась Варя, возвращаясь к грязной посуде.

Покончив с чашкой и тарелкой, Мечетина снова подошла к столу.

— Предлагаю больше не держать друг от друга секретов, договорились? — предложила она. — Особенно, когда это касается парней. Все едва ли не обернулась катастрофой.

— Угу, — кивнула я.

Варя вытерла руки о кухонное полотенце и довольным голосом проговорила:

— Жди меня. Я сейчас!

А я никуда и не собиралась уходить. Харви поскакал в комнату вслед за Варей. Мечетина вернулась на кухню с ярким розовым блокнотном. Шариковая ручка в виде желтого пера уже лежала на столе рядом с листком наших кулинарных «достижений».

— Вот!

— Что это? — удивилась я. Варе вечно как взбредет что-нибудь в голову…

— Наша тетрадь нетерпимости, — важно ответила Варя. — Будем делиться всем, что терпеть не можем. Своеобразная терапия. Как тебе?

Терапию я никогда не пробовала. Но говорить с Варей начистоту мне очень понравилось. Можно попробовать и с тетрадью.

— Я на ютубе такой совет от одного психолога услышала, — сообщила Варя.

Она раскрыла чистый блокнот, снова вывела сверху красивым почерком «Агния» и положила передо мной. А сама уселась на подоконник.

— Ты первая. Пиши!

Я некоторое время просидела перед открытым блокнотом, не зная, с чего начать. На самом деле, мне много чего в этой жизни не нравилось… Неужели Варя думает, что мне полегчает от этого?

— Это что-то вроде нашей личной книги жалоб? — уточнила я у соседки.

Варя оторвала рассеянный взгляд от окна и кивнула:

— Ага. Вроде как пожаловался — и легче стало. Ну, ты почему ничего не пишешь? Что ты терпеть не можешь?

Тогда я быстро записала:

«Печенка» и «гороховый суп»

Варя потребовала, чтобы я зачитала вслух. А услышав, что было в моем списке, поморщилась:

— Ну, это совсем не то!

Тогда я снова задумалась. И первый, кто пришел мне на ум (после печенки, разумеется) — это отчим. Тогда я припомнила все его плохие качества и написала:

«Злость, беспринципность, жестокость, неверность…»

Отец. С ним тоже не все так просто.

— Мой папа — самый бесхарактерный человек в мире. И еще кажется, немного трусливый, — зачем-то сказала я Варе.

— Разве он не бывший мент? — удивилась моя соседка. — Отец что-то такое говорил…

— Ой, какой он мент, — поморщилась я. — Всю жизнь просидел в канцелярии, бумажки перебирал. Его туда по блату устроили.

— Ладно, так и записывай, — разрешила Варя.

И я записала:

«Бесхарактерность, трусость…»

Пришел черед Татьяны.

«Лицемерие, безразличие, заискивание ради выгоды, хвастовство…»

Мама. В маме меня, пожалуй, больше всего раздражала ее покорность.

«Покорность, страх перед трудностями…»

А еще мама, столкнувшись с этими самыми трудностями, стала выпивать. Тогда я приписала:

«Слабость»

Покончив с тем, что не люблю в других, я принялась за себя. И тут тоже было где разгуляться. Я всегда считала себя не очень хорошим человеком. Поэтому пункты «Мстительность, злопамятность» написала в первую очередь. Наверное, «подлость» тоже подходила…

Я вспомнила, как зимой завидовала своей знакомой Веронике и ее крепкой дружбе с другой девчонкой, Юлей… Я так дружить не умела. А еще у Рони очень классная бабушка, которая ласково называла меня «Агушей» и готовила вкусные голубцы со сметаной. Немного поколебавшись, я написала: «Зависть». Помню, как это неприятное чувство меня грызло изнутри. Завидовать кому-то мне все-таки не понравилось.

Увлекшись, я выписывала слово за словом, и вскоре моя страница была полностью заполнена. Я перешла на вторую. После человеческих качеств я стала записывать все подряд. От посещения поликлиники до очереди на посадку в самолет. Даже не задумывалась, что на самом деле я такая раздражительная и нетерпимая. Я была так занята процессом, что не сразу обратила внимания на Варю. Она все так же внимательно осматривала двор и хмурилась. А потом начала жестами что-то кому-то изображать.

— Кто там внизу? — заинтересовалась я.

Варя не заметила, что я за ней наблюдаю. От неожиданности вздрогнула и посмотрела на меня.

— Неважно! — громко сказала она, спрыгивая с подоконника. Подошла к столу и быстро пробежалась взглядом по моему списку.

— А «кроксы» чем в немилость попали? — возмущенно закричала Мечетина.

— Они же уродливые, — поморщилась я.

Варя быстрым шагом направилась в свою комнату и уже оттуда выкрикнула:

— Терпеть не могу ограниченность и снобизм!

— Запишешь это в свою колонку нетерпимости! — закричала я в ответ, рассмеявшись.

Варя ворвалась на кухню с мужской курткой в руках.

— Зато обожаю, когда много «джибитсов» на «кроксах», — по пути к подоконнику сообщила она.

Открыла окно и, не глядя, выбросила куртку на улицу. Я и ахнуть не успела.

— Вот держи!

— Не стоит благодарности, Мечетина! — послышался голос Назара.

Я отложила ручку и с интересом уставилась на эту картину.

— Варвар! — выкрикнул Назар. — У меня здесь целая пачка жвачки была.

— Какой еще жвачки? — тут же разозлилась Варя.

— Мятный «Дирол»!

— Иди ты!

— Варя, и еще пятерка во внутреннем кармане! — не унимался Кушнер. Ему определенно нравилось выводить из себя Мечетину.

Варя сердито захлопнула створки, повернулась ко мне и скрестила руки на груди. Сдула с лица кудрявую светлую прядь. А потом вдруг подскочила к столу, схватила ручку и на своей странице под заголовком «Мечетина» написала одно слово — «НАЗАР!»

— Я еще с Харви с утра не выходила, — буркнула Варя. — Прогуляюсь.

Я проводила ее заинтересованный взглядом, а когда Мечетина покинула кухню, не сдержалась и улыбнулась. Может, зря я так волновалась, и про Федю Варя забудет намного раньше, чем я думала?