13

Кнопка звонка у входной двери стилизована под старину — выпирающая полусфера в обрамлении завитушек. При нажатии где-то далеко в глубине дома раздаётся удар гонга или колокола — мне трудно подобрать определение, никогда не увлекалась историей. Открывает нам крепкий пожилой мужчина, нисколько не напоминающий древнего старца.

— Светлого дня, — улыбается он гостям.

— Светлого дня. Управление Магического Контроля, Ани Рэйстен, — представляюсь я. — Вы Герзи Селер?

— С утра им был, — шутит хозяин дома. — Чем обязан вниманием?

Я всматриваюсь в его ауру. Яркая чистая голубизна стихийной магии в районе сердца безжалостно искорёжена. Травянистая зелень за сутки воздействия вросла волосатым клубком спутанных нитей, нарушив естественный ток энергии. Отсроченная смерть.

— Хотим сохранить вам жизнь. На вас вчера было наложено опасное заклинание, я попробую его снять. Не уверена, что получится, но следует хотя бы попытаться.

Наверно, последняя фраза лишняя — так стремительно бледнеет Селер.

— Вы кто?!

— Ваш единственный шанс выжить! — встревает Алан.

Шэнон слов не тратит, подхватывает опешившего хозяина под локоть и тащит в дом. В полумраке просторного холла Селер приходит в себя.

— Гостиная налево… Господа, вы уверены?..

— Заклинание может убить вас в любую секунду, — подтверждаю я. — По опыту, его действие сказывается через сутки, и эти сутки истекают. Пожалуйста, сядьте куда-нибудь и помолчите.

Алан почти силой усаживает Селера в кресло, придерживая его за плечи. Не забыть потом поблагодарить.

— Господин Селер, возможно, будет больно. Постарайтесь не дёргаться.

Я никогда не применяла такие заклинания на людях, только на растениях. Понятия не имею, что они при этом испытывают… Я вообще не уверена, что справлюсь!

— Ани, вам тоже лучше присесть, — передо мной волшебным образом оказывается стул.

Забота Шэнона непривычна и, чего скрывать, приятна. Хорошо, что у меня нет времени разбираться в собственных странных ощущениях. Испуганное лицо Селера передо мной напоминает о первоочередной задаче.

Сконцентрироваться. Представить, что передо мной просто цветок… К примеру, хризантема из сада Лорейна, чьё время гибнуть не пришло. Осторожно потянуть за ниточку, подцепить вторую, ослабить и развязать узел. Спешка не нужна, нам с хризантемой некуда торопиться. Теперь найти второй конец, подвинуть, распустить… Мы с тобой одной природы, поэтому должны сотрудничать, верно? Мои пальцы аккуратно сматывают освобождённые нити, клубок я развеиваю, словно сухую листву. Всё? Голубая чистая аура стихийного мага обещает ещё долгие годы жизни.

— Как вы себя чувствуете, господин Селер? — интересуется Шэнон.

— Полнейшим идиотом, — честно признаётся спасённый.

— По крайней мере, вы живой идиот, — парирует Алан. — В отличие от Уэкри, Генела, Лорейна и Гуэра. Их аналогичное заклинание отправило на Небеса.

— Простите?.. — недоумевает Селер.

Шэнон протягивает ему снимок. Какое-то время Селер вглядывается в изображение, затем его передёргивает.

— Вон оно что… Я и забыл их фамилии. Каэла, Вэмор, Корэш и Акено… Они мертвы?

— Их убили — точно таким же способом, которым собирались прикончить вас. Так что, если вы собираетесь юлить и ссылаться на плохую память, я не стану с вами церемониться, — в голосе Алана прорезается металл. — От ваших экспериментов в сто сорок восьмом году пострадали люди: один из них мстит.

— Это невозможно, — отрицательно качает головой Селер. — Никто из них троих… то есть я хотел сказать, двоих…

После оговорки следует зловещее молчание. Селер напряжённо кусает губы, затем решается:

— А, ладно! За давностью лет вы всё равно не предъявите обвинение. Мы не могли обнародовать наш единственный успех, потому что согласие на опыт было устное. С двумя другими добровольцами, Рейной и Шелдом, профессор Уэстен заставил подписать договора, и, как назло, там ничего не получилось. Рейна умерла, Шелд свихнулся. Твердил, что из него лезут зелёные нити…

— То есть, у вас был третий подопытный, которого вы не афишировали? — Алан сжимает кулаки.

— Наша удача, — не отпирается Селер. — Собственно, с этого всё и началось. Если совсем честно… Это её гениальная идея — заставить мага использовать скрытые возможности организма. Я просто продолжил исследования.

— Её?

— Изáра Гро́уз. Студентка Института Пространства в Оли́зе, моя невеста. Таких сильных стихийников я никогда не встречал — ни до, ни после. И надо же такому случиться, что именно Изара по глупости выгорела перед самыми экзаменами. Конечно, она не могла с этим смириться. Мы экспериментировали вдвоём, Изара вернула магию… И мне захотелось повторить! Понимаете, это был бы прорыв — сколько возможностей для выжженных магов!

Шэнон криво усмехается.

— Господин Селер, ваш прорыв смертельно опасен. Лучше жить без магии, чем сойти с ума или погибнуть.

— Изара так не считала. Но она не стала бы мстить! Ведь это было её желание — пройти через пытки и обрести утраченное.

— Пытки?! — вырывается у меня.

— Когда ты тонешь, горишь, падаешь с огромной высоты или оказываешься под землёй, просыпается инстинкт выживания, — поясняет Селер. — Второе дыхание.

— Или ты захлёбываешься, сгораешь, разбиваешься и задыхаешься, — ледяным тоном комментирует Алан. — Как погибла Рейна? Утонула или переломала кости?

— Сердечный приступ в момент прыжка с крыши. Как выяснилось, она умерла ещё в полёте.

— А Шелд?

— Его закопали на два соненна вглубь. Он выбрался, но уже ничего не соображал.

Мне становится страшно. Теперь я понимаю обтекаемые формулировки в документах. Да узнай Совет Магов о том, что творили эти студенты, — скандал всколыхнул бы весь Кериз!

— Но Гроуз выжила?

— Я держал её под водой, пока она не захлебнулась, после чего вытащил и собирался сделать искусственное дыхание. Однако Изара сама пришла в себя, и магия к ней вернулась.

— Стихийная магия? — прищуривается Алан.

— Какая же ещё? Она была стихийником!

— Господин Селер, вы так замечательно всё это нам рассказываете… — Шэнон кажется спокойным, но я замечаю, как напряжены сжатые пальцы. — Разве с вас не взяли магическую клятву о неразглашении тайны?

— Так что-то случилось неделю назад, — разводит руками Селер. — Раньше я и вспоминать не мог — в голове сразу туман и тошнота подкатывает. А тут вдруг щёлкнуло и отпустило!

— Кто накладывал клятву? — мрачнеет Алан.

— Профессор Вайд Дорел.

— Господин Дорел скончался как раз в это время. — Шэнон переглядывается с Аланом. — Прожил рекордные шестьсот восемьдесят девять лет. Вероятно, они специально выбирали самого молодого из профессоров Академии, чтобы клятва сохранилась подольше, но, к сожалению, со смертью мага заклинание утратило силу.

— Гроуз тоже находилась под клятвой? — уточняет Алан.

— Да, её считали одной из исследователей. Никто, кроме меня, не знал, что на самом деле она первая подопытная.

— Где она сейчас?

— Не знаю. Изара пропала сразу после суда.

— Вы пытались её разыскать?

— Конечно! Её семья жила в Олизе, но домой она не вернулась… Вы думаете, что Изаре тоже угрожает опасность?

— Господин Селер, скажите… — встреваю я. — На этом снимке вас пятеро. Почему там нет госпожи Гроуз?

— Изара держалась в тени, общалась только со мной и Каэлой.

— И спустя почти шестьсот лет опознать её смогла бы лишь госпожа Уэкри?

Алан, осознавший смысл моих вопросов, поднимает вверх большой палец.

— Не знаю, — теряется Селер. — Я за себя-то не могу поручиться: узнал бы я сейчас Изару? Тогда она была совсем девочкой. Они с Рейной были ровесницами — обеим исполнилось по тридцать три года.

— Как фамилия Рейны? Что вы о ней знаете? — вцепляется в него архимаг.

— Ка… Кáури. Она из Шио́ра, студентка Академии связи… была. Универсал, о том, каким образом выгорела, не рассказывала никому.

— А Шелд?

— Про него мне ничего не известно, кроме того, что он химик. Но его отправили в Рокрэ, там вы его легко найдёте… Если он жив. Тогда ему было за пятьдесят, а выгоревшие маги живут меньше.

— Не всегда, — Шэнон зло суживает глаза. — Селер, скажите… Вас совсем не мучила совесть? Ведь вы фактически убили двоих людей.

Архимаг встаёт с ним рядом, присоединяясь к вопросу.

— Они хотели вернуть магию, — равнодушно пожимает плечами Селер. — Добровольно согласились пройти испытания. Подписали документы. Нас даже суд Академии оправдал!

— Не оправдал, — Алан смотрит в сторону. — Испугался общественного мнения. Вас заставили молчать и сделали вид, что ничего не было. Потому что, подозреваю, Шелд магию тоже вернул…

Только не стихийную, а природную, продолжаю я за него. Зелёные нити — потоки энергии. Безумный Шелд стал магом-природником. Опасную идею спрятали от Кериза. А если кто-то из профессоров Академии догадался, какую первородную основу можно получить, почти умерев, — я не удивляюсь, почему все до единой бумаги уничтожили.

Шэнон поворачивается к Алану.

— Вы или я?

— Я, — тихо отвечает архимаг. — Это моя обязанность.

Смысл их диалога доходит до меня через секунду, когда с пальцев Алана слетает нить насыщенного синего цвета — универсальная магия. Хозяин дома цепенеет, остекленевший взгляд упирается в стену, пока Селер без всякого выражения громко повторяет за архимагом слова:

— …никогда не разглашать обстоятельства… не произносить вслух имён… не помышлять повторить…

Клятва длинная. На последней фразе в воздухе возникает символ забвения.

— Живите дальше, Селер, — бросает Шэнон. — Если сможете.