Глава 13 · Пить неизвестное науке зелье вредно. А зелье, сваренное студентами ночью, – еще и опасно для жизни

На завтраке в столовой ни Райта с приятелями, ни Ханки Беде с подружками я не застала. А сам завтрак представлял собой унылую овсянку на воде и сухой хлебец.

Подсевшие к нам с Вилкой однокурсники объяснили, что, оказывается, несколько студентов вчера отравились ужином, а одна студентка отправлена в стационар. Мне стало стыдно, потому что я знала, по чьей вине это произошло. Но Вилка не позволила долго раскаиваться.

– И я даже догадываюсь, какая именно адептка лежит в студенческой лечебнице, – прошептала она мне на ухо. – Потому что не нужно вредничать и тем более налегать на чужие сладости.

Зла я Ханке не желала, но немного проучить противную девицу и правда стоило. Хотя бы за ту подножку на первой лекции.

Правда, моя довольная улыбка сошла на нет, когда в коридоре на меня налетел злющий и зеленющий адепт Райт.

– Значит, война, Комарек? – прошипел он.

– Не я ее объявила, – огрызнулась в ответ.

– Что ж, жду тебя сегодня после ужина на спортивной арене, – ехидно произнес он, но, позеленев и схватившись за живот, вскрикнул: – Нет! Завтра! Обещаю, Комарек, тебе предстоит изнурительная тренировка, у меня на тебя большие планы!

– А-а-а… – хотела возмутиться, но Джер Райт уже развернулся и побежал по коридору. Наверняка очень торопился на занятия.

Вилария с адептами Яцеком и Змиевским стояли неподалеку и слышали наш разговор.

– Я пойду с тобой! – категорично заявила Вилка, а я вздрогнула, вспомнив о чемодане с магическими штучками.

– Вот чего бойся, – пробормотала я.

Яцек не так расслышал и подбодрил меня, похлопав по плечу:

– Не нужно бояться, Элиска. Я тоже приду и не позволю старшекурснику издеваться над нашими девчонками.

– Я с вами, – кивнул Змиевский.

Я же обреченно вздохнула: позориться мне предстояло при зрителях.

Прозвенел звонок, и Яцек поторопил нас, напомнив, что первым занятием – практикум по зельеварению у вредного магистра Болека.

Как мы и предполагали, Вилка с заданием не справилась. И хотя базу в вязком растворителе с помощью моих подсказок ей приготовить удалось, но с добавлением лекарственных веществ она просчиталась и не учла коэффициент увеличения объема. Магистр Ежи Болек ругался, вновь ставя в пример адептку Беде. Самой ее на занятиях не было, но дух ее, очевидно, витал где-то поблизости.

– Вы бездарь, адептка Войта! – напоследок взвизгнул магистр.

– Ваш предмет дается мне хуже, чем остальные, – парировала Вилария. – Но у вас же есть дополнительные занятия. Вот и позанимайтесь со мной!

– Дополнительное занятие для отстающих – раз в неделю. В остальные дни лаборатория закрыта, в ней проводят серьезные исследования, – важно ответил магистр Болек. – Так что рекомендую вам самостоятельно изучить записи моих лекций с описанием лабораторных опытов. А лучше вызубрить.

– Не переживай, – подбодрил Вилку Яцек, как только мы покинули аудиторию. – Ночью сходим в лабораторию, как собирались. И я тебе все наглядно покажу.

– И как же вы собираетесь покинуть корпус? Ведь куратор Дуб запирает двери на замки. Да и в лабораторию так просто не пробраться.

– Ха, замки! – фыркнула Вилария. – У меня такие отмыч… В общем, откроем!

– И в лабораторию не в первый раз предстоит пробраться, все ходы известны, – вторил ей хитрющий Яцек.

Мы со Змиевским переглянулись. Кажется, эти двое авантюристов спелись.

– А можно я с вами пойду? – неожиданно попросил темноволосый адепт. – Смотритель жаловался, что Гриф плохо спит, беспокоят боли в крыле. Мне декан Матеуш подсказал рецепт настойки, надо бы ее приготовить.

– Конечно, идем! Только ты Лиске с Яцеком рецепт сперва покажи, они у нас в зельеварении гении, – указала на нас Вилка.

Я засмущалась. «Гений» – громко сказано. Я всего лишь разбиралась в примочках красоты и молодильных эмульсиях для дам «кому за сто». Но и успокоительные микстуры для детей и особо нервных дамочек готовить приходилось. Что я, в конце концов, не разберусь с зельем для гиппогрифа? Только настойки для зверей, тем более для магических, мне еще делать не приходилось. Как и покупать печенье.

После курсов лиры Эндрю вспомнила о Матюше и забежала в кондитерскую. Приобрела объемный кулек печенья и понеслась в академию, надеясь, что горгулья оценит. Увы, эта зверюга лишь принюхалась, скривилась и отвернулась, вновь игнорируя меня. Хорошо хоть Вася с Базей оказались не такими привередами и все съели. А потом ходили за мной хвостиком, заглядывая в глаза. Но мне не жалко. Адепт Воганька питомцев вниманием не баловал, как и студент Лежак – Крылатика. Я сама не заметила, как эти звери оказались под моим покровительством. Хотя с животными у меня не очень – я растения люблю. Но, кажется, при таком предвзятом отношении ректора перевод на отделение зельеварения мне пока не светит.

В полночь мы с Вилкой покинули комнату, Яцек со Змиевским нас уже ждали у двери. Я захватила небольшой саквояж с банками-склянками и прочими необходимыми инструментами, а Вилария – увесистую связку ключей и отмычек. Склонилась над замочной скважиной и, победно хмыкнув, легко открыла замок, выпуская нас на волю.

– А лер Дуб не проснется? – встревоженно поинтересовался Яцек.

– Нет! – отмахнулась Вилка, орудуя ключами и открывая очередную дверь. – Я перед отбоем подбросила ему сонный порошок. Наш куратор видит уже десятый сон.

– Откуда у тебя все эти штучки? – шепотом спросил Яцек.

– Места волшебные надо знать, – важно сообщила Вилария, открывая калитку.

Наши браслеты мигнули, позволяя пройти магический контур, который так непредусмотрительно выпустил нас из парка. И мы очутились на дорожке, ведущей к главному учебному корпусу.

– Нужно обогнуть здание и остановиться у окна, которое уходит в землю. Там еще решетка, – объяснил Яцек. – На этом окне нет охранных ловушек.

– Это же помещение библиотеки? – удивился Змиевский. – А нам лаборатория нужна.

– Мы проберемся через библиотечную подсобку. Потайной ход ведет в лабораторию. От замков на дверях у меня есть ключи, я об этом позаботился еще в прошлом году.

– Ух ты! – восхитилась я. – Потайной ход…

– Одно название, всего лишь подвальный коридор, – махнул рукой Яцек. – Теперь слушайте внимательно: встречаемся возле окна, а сейчас ползем по кустам…

– Зачем по кустам? – Вилария порылась в карманах. – У меня есть идея получше. «Иллюзиум»!

Неожиданно рядом с нами зашуршала трава, и словно из-под земли возникла Полли. Она любовно обвила хвостом Вилку за ноги и доверчиво посмотрела в глаза.

– И ты здесь? – вздохнула подруга, а змеелисица довольно закивала.

– Как она пробралась? Там же магический контур вокруг парка специально для животных установлен! – поразился Яцек.

Мы с Вилкой не успели пояснить, что перемещение – магическая особенность Полли. Трава и кусты вновь зашуршали, а вскоре показались две хитрые мордочки Васи и Бази.

– А вы откуда? – Теперь настал мой черед удивляться.

Хомяки-потто указали лапками куда-то в сторону, а Яцек простонал:

– Ну, адептки! С вами никакой конспирации, весь зверинец с собой притащили! Не хватает еще горгульи и Грифа.

Мы со Змиевским опасливо огляделись, но из кустов больше никто не появился.

– Ладно, идем с нами, – смилостивился Яцек и обратился к животным: – Если вдруг увидите студентов или преподавателей – прячьтесь!

Звери одновременно зафыркали, словно говоря: «Не учи ученого». Вася с Базей подошли ближе, а Вилка извлекла из кармана серебристый шар и надавила на него. Сфера раскрылась на две равные части. Из странного прибора заструился дымок, окутывая нас пеленой.

– А вот теперь бежим! – прошептала исчезающая на наших глазах Вилария. – Только тихо и очень быстро! Иллюзия действует несколько секунд!

– Что это? – спросил Змиевский, оглядываясь на бегу и тоже исчезая на моих глазах.

– Я же сказала – «Иллюзиум»! – пояснил Вилкин голос, а она сама окончательно растворилась в воздухе.

Вместе с ней исчезли и остальные: адепты и звери. Да что там звери – я не видела собственных ног, но прекрасно чувствовала, как колются ветки кустов.

Вскоре вся наша честна́я компания добралась до нужного окна, судя по сопению, поднимающейся решетке и шевелящимся кустам, которые закрывали эту часть здания от посторонних глаз.

– За мной! – раздался громкий шепот Яцека, и невидимая рука приоткрыла створку.

По мере того как мы проникали в подсобное помещение библиотеки, перелезая через подоконник и приземляясь на какие-то ящики, иллюзия сходила, вновь позволяя разглядеть друг друга.

– Классная штука! – Змиевский внимательно рассматривал прибор, который Вилария поспешно убрала в карман. – Твоя работа?

– Нет, что ты, – отмахнулась та. – Моя – только идея! Я в магической механике не сильна.

Расспрашивать об увлечениях подруги никто не стал, потому что сейчас на это времени не было. Осмотревшись в небольшой, захламленной ящиками, коробками и шкафами, комнате, мы обнаружили две двери. Яцек шустро открыл замки прихваченными с собой ключами.

Вилка выглянула из подсобки, приоткрыв одну из дверей.

– Ого, там выход в зал библиотеки и в хранилище ценных книг! – обрадовалась она. – То, что нужно!

– Нам в другую сторону, – охладил ее пыл Яцек и обратился к магическим животным, словно те его понимали: – Ребята, у меня для вас важное задание!

Полли навострила лисьи ушки, а хомяки-потто приосанились, подтянув внушительные животики.

– Вам придется постоять на стреме.

Вася нахмурился и недоуменно пошевелил пушистыми бровями, Базя шмыгнул круглым блестящим носом, а Полли зафыркала – звери явно пытались вникнуть в суть делового предложения.

– Васенька, Базенька, – вступила я, перехватив инициативу. – Адепт Яцек хочет сказать, что вы должны покараулить здесь, пока мы варим зелье в лаборатории. Вася, ты будешь сторожить на улице, Базя останется в этой комнате, а Полли – в коридоре. И если кто-то подойдет близко к зданию, нужно подать нам знак.

Хомяки-потто растянули рты в улыбке, обнажив острые зубы, и закивали, явно осознав, какую важную миссию на них возложили. Вася ловко запрыгнул на подоконник и высунулся наружу, тихонько присвистнув. Базя с важным видом встал посреди комнаты, ответив собрату таким же свистом. Гибрид рейнеке с аспидом вторила им шипящим тихим звуком, смешно шевеля усами. Яцек посвистел в ответ и улыбнулся.

– Что ж, опознавательные сигналы налажены, вперед, навстречу к свету! То есть к знаниям!

И мы шагнули в темноту.

За второй дверью показался коридор, вскоре наш отряд остановился у низкой двери с огромным навесным замком, который без труда открыла Вилария.

Наконец мы очутились в вожделенной лаборатории. Здесь горел тусклый свет, и мы зажгли свои фонари. По подсказке Яцека мы заняли стол за колонной: и свет не так виден из окон, и до укрытия легко добежать.

Пока сокурсники зажигали горелки, расставляли на столе колбы и весы, я открыла маленький саквояж и достала сушеные травы, концентраты и прочие полезности, что были аккуратно разложены в многочисленных кармашках и отделениях. А еще вытащила тетрадь с рецептурами, записанными на лекциях по зельеварению.

– Та-а-ак, – многозначительно произнесла я, листая страницы. – Следующим практикумом будет приготовление мази от прыщей. Не знаю, зачем она будущим целителям, но приготовить ее – раз плюнуть.

– Для кого-то плюнуть, а для кого-то – реку переплыть, – пробурчала Вилка.

– Видимо, Болек хочет, чтобы мы набили руку на простом, чтобы перейти к сложному, – заглянул мне через плечо Яцек, просматривая записи.

– Или ваш Болек больше ничего не умеет, кроме как горло лечить и прыщи выводить, – хмыкнула Вилка и покосилась на колбы: – Ох, каждый раз боюсь, что взорвется.

– Не взорвется, если все правильно смешать. В зельеварении главное – последовательность действий и строгое соблюдение пропорций. И, конечно, знание лечебных свойств трав, – деловито прокомментировал Яцек.

– И какие знания нужны для приготовления средства от прыщей? – все больше хмурилась подруга.

– Для начала составим рецептуру, это первая часть практикума, – пояснила я. – А потом приготовим саму мазь, используя чистотел.

– Я бы добавил листья крапивы, – предложил Яцек.

Вилка переводила встревоженный взгляд с меня на парня:

– Крапивы? Мне бы это… чего попроще. Но чтобы Болек остался доволен и отстал от меня!

– Тогда возьмем почки, – посоветовала я.

– Чьи почки? Мои? – с ужасом пролепетала Вилария.

– Березовые, – хмыкнула я и достала пузырек с настойкой.

– Давай покажу Виларии, как приготовить мазь, и составлю рецептуру, а вы со Змиевским займитесь настойкой для Грифа, – вмешался Яцек.

Я согласно кивнула, подошла ко второй горелке и принялась изучать рецепт, который помог составить Змиевскому декан Матеуш. Рецептура оказалась простой, вся сложность – добавить правильное заклинание и воззвать к душе растений. Оно и понятно, ведь готовишь микстуру для пациента. А тут особенный пациент – магический зверь. Достав из склянок нужные ингредиенты, я их взвесила, а Змиевский подсвечивал колбы с весами фонарем и перепроверял. Мы с ним вместе поговорили с корешками и сушеными листиками, а заодно и заклинания прочитали.

– А не добавить ли гарпагофитум? – задумалась я.

– Дьявольский коготь? Он может нанести вред! – возразил Яцек, перегнувшись через стол и рассматривая настойку в нашей колбе.

– Почему сразу «дьявольский»? Есть другое название – мартиния душистая. Растение оказывает обезболивающее действие. А что касается вреда, так все дело в дозировке. Ты же знаешь, любое растение может быть как ядом, так и лекарством, – многозначительно произнесла я.

– Главное, не навредить. А то потом антидот несколько лет будете искать, – вздохнула Вилка, с интересом прислушиваясь к разговору.

В этих словах таилось что-то личное, подруга явно хранила какой-то секрет, связанный с ядами и антидотами. Но Змиевский меня вновь отвлек, согласившись на «коготь», но предложив приготовить с ним отдельную настойку. И я позабыла и о секретах и о сомнениях. Извлекла из мешочка черный корешок с длинными загибающимися рогами-прутиками и раскрыла тетрадь, выискивая нужную рецептуру обезболивающего средства.

Через полчаса мы с сокурсниками закончили все приготовления. В моих колбах плескались золотистого цвета настойки с запахом свежего сена – Грифу должно понравиться. Перед Вилкой и Яцеком стояли три склянки. Но лишь в одной плескалась субстанция приятного белого цвета с легким древесным ароматом, остальные выглядели непривлекательно – имели зеленый окрас и пахли тиной. Самое то от прыщей.

– Если этот Болек не поставит мне зачет, я лично вотру в его кислую физиономию эти мази, – воинственно пригрозила Вилка и улыбнулась нам: – Спасибо, ребята!

Полли то и дело выглядывала из подсобки, проверяя, как идет процесс. Потто не появлялись, а значит, все было тихо-спокойно.

Юноши принялись прибирать на столах, а я вспомнила о красителях, и мы с Вилкой решили задержаться.

– Вы идите, мы вас догоним. Я тут быстренько сварганю еще одну настойку.

К счастью, нам не стали задавать лишних вопросов, но попросили поторопиться. Сокурсники ушли, и я принялась за дело. Для себя приготовила осветляющий жемчужный краситель, а для Виларии – затемняющий, орехового оттенка.

Вскоре настойки были готовы, а в лаборатории стоял приятный цветочно-фруктовый аромат с легким спиртовым привкусом.

– Там всего капелька спирта для закрепления ингредиентов. В твоей настойке – эфирное масло волошского ореха, а у меня масло лимонника, – пояснила подруге, которая принюхивалась к жидкости в своей колбе.

За дверью раздалось свистящее шипение, а Вилка отмахнулась:

– Да идем мы уже, идем! Только примем внутрь!

– Результат продержится месяц… – продолжила объяснять я, но осеклась. Мне показалось, что за окном послышался тоненький свист, да и за дверью тоже. Но звук прекратился, и я добавила: – Если не хочешь быть слишком темной, сделай пару глотков. Кстати, кожа приобретет ровный золотистый загар, как ты хотела.

– Здорово! Не нужно возиться с алхимикатами и кремами. Я слышала, подобные настойки только в столице продаются, в каких-то кошмарных аптеках.

– Кошмарековых, – подсказала я с гордостью. – Все компоненты натуральные, а главное – у средства стойкий эффект!

Мы с Вилкой с видом заговорщиков чокнулись колбами, я выпила свою настойку, а вот Вилария не успела.

Только она пригубила, приговаривая: «Словно пью дорогое вино!» – как за окном раздался жалобный свист, а входная дверь распахнулась, и на пороге показался сторож.

– Вот они, голубушки! Вино распивают! Но вы и сами слышали! Я же говорил, огонек туда-сюда пляшет в окне лаборатории. Не зря я вас разбудил! У меня на это дело нюх!

Мужчина пошевелил покрасневшим носом и грозно направился к нам.

– Разберемся, – раздался знакомый голос, и в лабораторию зашел его обладатель – ректор Провинциальной магической академии.

Лер Тори был в тапочках, домашних брюках и шелковом халате. Белоснежные волосы рассыпались по плечам, вид был недовольный, заспанный, но очень привлекательный. И вместо того чтобы спрятаться под столом или избавиться от колбы, мы с Вилкой замерли, любуясь широкими ректорскими плечами.

Амадор Тори в два шага оказался рядом с нами и ловким движением забрал из рук Виларии настойку с красителем.

– Ну что? Чистый спирт? – с предвкушением поинтересовался комендант и облизнулся.

– Что это? Вино? – нахмурился ректор, вторя сторожу.

– Нет! – возразила я.

– Значит, будете все отрицать, адептка Комарек? Проверим!

Амадор Тори принюхался и… пригубил.

– Не-э-эт! – запоздало выкрикнули мы с Вилкой.

Я вскочила с места, пытаясь вырвать из рук ректора колбу, но тот не отдал, победно вознеся остатки красителя над головой. Правда, к моему облегчению, он достал из кармана красную пилюлю и проглотил. Не иначе как антидот.

– Спирт есть, но доза минимальная. Для кого варили? – сердито спросил ректор Тори.

– Это не то, что вы думаете! – попыталась оправдаться я.

– Врать бесполезно, я застал вас на месте преступления и лично продегустировал. Лучше признайтесь сразу!

– Это… это настойка для личных нужд, – засмущалась я.

Признаваться ректору, что готовила краситель и осветляла волосы, считала неприличным.

– Объявляю вам первый строгий выговор за проникновение в лабораторию и нарушение режима. Завтра магистр Болек определит, что вы сюда намешали, – недовольно поджал губы лер Тори и заткнул колбу пробкой. – На вино вроде не слишком похоже. А если окажется, что это запрещенное приворотное зелье, я вас выгоню из академии с позором!

– Вы не боитесь, что приворот подействует на вас? – ехидно поинтересовалась Вилка, приходя в себя.

– Вы же видели, адептка Войта, что я принял антидот. Между прочим, лучший, приготовленный королевским лекарем. Думаете, вы единственные, кто пытается добраться до первого жениха Протумбрии? – высокомерно заявил ректор. – Но на меня эти штучки не действуют!

Я про себя молилась всем богам, чтобы так оно и было. Ведь в колбе – я охнула, прикрыв ладонями лицо, – находился затемняющий краситель! Мамочки! Он, конечно, проявится не сразу, да и ректор сделал лишь глоток. Вон и антидот принял. Будем надеяться, что поможет.

– Ага! Вижу, вам стыдно, – злорадно произнес ректор. – Жду вас, адептки, в восемь утра в кабинете для объяснений, а сейчас комендант проводит вас в корпус.

Пока я собирала вещи, прислушиваясь к предупреждающему художественному свисту друзей и шипению Полли, которые прозвучали с большим запозданием, сторож с важным видом обходил лабораторию. Заметив дверь, ведущую в коридор, он остановился и потер ладони:

– Наверное, через нее и пробрались!

– Нет-нет! – вскрикнула Вилария. – Мы остались после занятий и спрятались под столом. У меня проблемы с зельеварением, и Лиска мне помогала.

Сторож дернул ручку, но дверь, к нашей радости, оказалась заперта. Мужчина, недовольно бурча, схватил нас под руки, выводя из лаборатории как нашкодивших малышей, и потащил в сторону общежития.

– Лер Тори, только вы, пожалуйста, больше не пейте! – крикнула я напоследок.

– Вообще не пить или вашу винную настойку? – мрачно пошутил ректор. – Не переживайте. Сохраню для экспертизы.

Амадор Тори похлопал себя по карману, где лежала колба, и гордо удалился в свой коттедж, мелькая в темноте белоснежными волосами. «Пока еще белоснежными», – вздохнула про себя, ибо уже утром краситель даст о себе знать. Оставалось надеяться, что лер Тори не превратится в жгучего брюнета и подействует хваленый королевский антидот.