Глава 15 · Спасение ректора – дело рук… самого ректора

Как ни торопилась я побыстрее добраться из города в академию, как ни старалась заскочить в зоосад, а потом и на ужин, но успела лишь переодеться и побежать на тренировку с Райтом.

– Джер, будь человеком, давай перенесем на завтра, – попросила я его.

– Перенести можно, но завтра побежишь в двойном объеме, – надменно сообщил адепт. – Двадцать кругов.

– Эй, почему двадцать-то? – возмутилась я. – Было же пять! Значит, двойной объем – десять.

– Это когда было, Комарек? До того, как ты меня притравила и приклеила к полу моих гостей, – нагло заявил адепт. – Теперь, считай, ты вдвойне мне должна.

Осознав, что столько мне никогда не пробежать, махнула рукой. Чем быстрее отмучаюсь, тем скорее передам ректору настойку.

– Ладно, давай быстрее. Мне сегодня пораньше надо.

– На свидание идешь? – прищурился Джер Райт. – Не успела месяц отучиться, а все туда же! Жениха ищешь…

– Приключения я ищу, – буркнула, не дослушав напрасные обвинения, и побежала.

После первого круга дыхание сбилось, ноги дрожали, но мысли о бедном ректоре Тори, который целый день томится в заключении коттеджа, придавали уверенности и скорости. После второго круга у меня открылось еще одно дыхание. Хотя нет, не у меня. Обернувшись, увидела, что за мной бежит адепт Яцек.

Он подмигнул:

– Не волнуйся, Лиска, твоего Матюшу я покормил, конуру его почистил! Хомяки помогали.

– Спасибо тебе… вам всем, – благодарно улыбнулась я, слегка притормозив.

– Эй, это что такое? Почему снижаем темп? – рявкнул адепт Райт, подбежав к нам. – И почему посторонние ухажеры на арене?

– Это не ухажер, а группа поддержки, – раздался голос позади.

Мы обернулись и увидели, как к нам на всех парах несется Вилка. Она откинула сумку в кусты, всучила жакет ошарашенному Райту и побежала рядом со мной.

– Вы что мне тут устроили? Здесь серьезное занятие… – попытался было вмешаться наставник, но Вилка его осадила:

– Это издевательство, а не занятие! Для разминки достаточно и двух кругов. И потом – тебя приставили к Лиске, чтобы ты ей приемы показал, а не мучил!

Райт хотел что-то ответить, но неожиданно споткнулся и упал. А в кустах мелькнул знакомый змеиный хвост. Что проорал старшекурсник, мы уже не слышали, потому что пошли на третий круг.

– Прости, Лиска, что опоздала, опять засиделась в библиотеке.

Не успела я ответить, как рядом в траве возникли две знакомые мордочки. Вася и Базя.

– А они как пробралась? Ректор ведь обещал усилить магический контур и установить вокруг парка охранные ловушки?

– Так это он после отбоя обещал, – прозвучал сбоку еще один голос, а к нам присоединился Змиевский. – Жаль, что так вышло. Мы вам свистели-свистели…

– В следующий раз договоримся о более надежном оповещении, когда пойдем в лабораторию, – пообещал Яцек, а я закашлялась.

Мне хватило и одного похода, тут бы до первой сессии добежать, вернее, дотянуть.

– Эй, Комарек, давай быстрее! – крикнул Райт, который встал на скамью и наблюдал за нашей компанией с высоты.

– Иду на рекорд! – сообщила я сокурсникам и пошла в отрыв.

И это было ошибкой.

Девятый и десятый круги дались с большим трудом. Яцек со Змиевским тащили меня под руки, Вилка на бегу обмахивала какой-то веткой, а хомяки с Полли подталкивали сзади. Так я добралась до финиша, упав в руки Джеру Райту. Тот проворчал что-то про невыносимую тяжесть то ли бытия, то ли моего характера.

– Готовься, Комарек, завтра будет полная программа с ударами, – пригрозил адепт Райт.

– Судьбы? – уточнила я и получила в ответ усмешку:

– Ты всегда можешь передумать…

– Не дождешься! – категорически отказалась я и упала в траву лицом.

Друзья сели рядом, а Джер Райт гордо удалился в сторону общежития. Правда, он несколько раз спотыкался на ровном месте, а в траве мелькал змеиный хвост и раздавалось дружное фырканье потто. Похоже, звери нашли себе новое развлечение – боевого мага.

– Лиска, а ты ректору настойку приготовила? – шепотом спросила Вилка.

Вспомнив о ректоре, я подскочила как ужаленная, позабыв о боли в ногах.

– Ползу! Вернее, иду! – простонала я, прощаясь с друзьями. – Ну… не поминайте лихом.

– На всякий случай положила тебе в карман мармеладных паучков с червячками, – предложила Вилка. – Для поднятия настроения.

Подруга зачем-то пробормотала мне вслед заклинание избавления от нечисти, а я обреченно поплелась к ректорскому коттеджу.

Мне не повезло. У входа столпились первокурсницы во главе с Ханкой Беде. Пришлось спрятаться в кустах и прислушаться к разговору.

Я заметила, что Ханка держит поднос, уставленный сладостями, а ее подружки указывают на них, перебивая друг друга:

– Скажи ему, что те ватрушки испекла я. По бабушкиному рецепту!

– А пирожные-корзиночки делала я! Правда, форма не слишком удачная вышла.

– Если форма неудачная, забери! – приказала Ханка. – Я не понесу леру Тори испорченные продукты!

Наконец студентки прекратили верещать, адептка Беде облизала ярко накрашенные губы, не иначе как расстаралась ради ректорского здоровья. Девушки спрятались за деревьями, а Ханка, пнув ногой дверь, пропела нежным голоском:

– Ректор Тори, откройте, пожалуйста, я вам гостинчик принесла.

– Кто? – рыкнул из-за двери ректор, да так громко, словно стоял и ждал, когда кто-нибудь постучит.

Мне даже стало его жалко. Томится, бедненький, весь день взаперти с фиолетовыми волосами, ждет настойку, а тут тебе пирожные отравленные подносами носят.

– Это адептка Беде, – пояснила Ханка.

– Идите в… в свой корпус, адептка Беде, – грозным голосом произнес Амадор Тори. – Я же просил меня не беспокоить, а вы в пятый раз приходите!

– Но я полагала… я думала… – попыталась возразить расстроенная Ханка.

– Видимо, вам вредно много думать, – глухо пробурчал ректор и рявкнул: – Если еще раз придете, влеплю строгий выговор!

– Ой! – Ханка поджала губы, оставила поднос на крыльце и уныло потопала по тропинке подальше от ректорского коттеджа.

Девицы выбежали из укрытия и окружили ее:

– Ну что там? Взял? Дверь открыл?

– Открыл, – беззастенчиво соврала нахалка. – Такой бледный, едва держится на ногах.

– Это проклятие! – со знанием дела произнесла рыженькая студентка.

– Или кто-то сделал отворот, чтобы ректор никому не достался! – трагическим голосом проговорила темненькая девица.

– А может… может, он сохнет от неразделенной любви? – охнула еще одна дуреха. – У него вроде невеста есть? Страдает в разлуке, вот и заболел! Оба страдают!

Девица прижала руки к груди, а я не удержалась от смешка. В данный момент невеста лера Тори, то есть я, страдала, сидя среди колючих веток и дожидаясь, когда разойдутся поклонницы. А уж чтобы Амадор Тори по кому-то страдал, и вовсе трудно представить.

Наконец девушки наохались и пошли к своему корпусу, только Ханка все оборачивалась. Видимо, надеялась, что ректор заберет поднос. А я бы тоже не взяла, еще неизвестно, что они ему в эти пирожные подмешали.

Выбралась из укрытия и постучала в дверь.

– Что? Опять?! – рявкнул ректор.

– Не опять, а снова, – огрызнулась в ответ. – Это я, адептка Комарек! Откройте!

Как ни странно, дверь тут же приоткрылась, а я юркнула внутрь. Ректора в коридоре не заметила. Интересно, кто тогда говорил и открывал дверь, которая, к слову, тут же захлопнулась? Вспомнила, что глава академии силен в бытовой магии, и все встало на свои места. Похоже, дом напичкан всякими охранками, шумелками, говорилками и пугалками.

– Да не стойте вы столбом, проходите уже в гостиную! – приказал ректорский голос.

Я пошла на свет и вскоре оказалась в уютной просторной комнате. Ректор, как ни странно, не страдал, а удобно устроился в кресле, попивая чай и читая газету. Жаль, за ней не видно, какого цвета у него стала шевелюра.

Подошла ближе, а лер Тори властно приказал:

– Показывайте, Комарек, что вы там принесли!

Амадор Тори опустил газету, а я… обомлела.

Волосы были белоснежными, как и прежде. И даже брови с ресницами – без фиолетового налета. Немного потемнели, конечно, но так даже лучше – оттеняют фиалковый цвет глаз. А с этими фиалковыми глазами очень красиво гармонирует нежно-лиловая прядь, которая упала ректору на лицо.

– Это что такое?! – не смогла сдержать возмущения.

– Да, вы правы, эта прядь ужасна, но я надеюсь, к утру исчезнет…

– Я не об этом! – Подлетев к ректору, с ужасом спросила: – Где ваши серебристо-фиолетовые волосы? А где лиловые брови? Где сиреневые ресницы, а?!

– Антидот сработал, – довольно усмехнулся ректор. Указав на одинокую лиловую прядку, поморщился: – Только эту даже вторая пилюля не взяла.

– Втр… вторая? – поперхнулась я собственным негодованием. – Антидот сработал?! Я целый день места себе не находила, переживала, как вы тут: не потемнели ли, не стали ли полностью фиолетовым! Исписала все тетради, достала из личных запасов лапку тысячелистниковой козявки, можно сказать, от сердца оторвала! Варила вам настойки – столько полезных образцов израсходовала! А вы… вы… Могли бы предупредить, что уже не надо!

Ректор поднялся с кресла, нагло ухмыляясь:

– Будет вам наука, как ночами бегать в лабораторию и варить не пойми что. Кстати, вы мне так и не признались, что там делали?

– Так это… мы с подругой практиковались в зельеварении.

– Зачем же ночью? Неужели нельзя было днем позаниматься? Есть же дополнительные занятия.

– Так днем нас не пускают! У магистра какие-то научные опыты, а для первокурсников дополнительные занятия только раз в неделю, – выпалила я, сдав с потрохами вредного преподавателя.

Ну а что? Мы же не по своей воле ночами по лабораториям шастаем.

– Научные опыты, говорите? – нахмурился ректор. – Ладно, с этим я разберусь. А теперь показывайте, что вы там принесли для изменения цвета.

– Но вам же теперь не надо!

– Я должен проверить, что вы намешали. Считайте, это было вашей отработкой выговора.

Вздохнув, полезла в сумочку и извлекла флакон с настойкой лимонного цвета. Ректор с сомнением посмотрел на подозрительную жидкость, открыл флакон… и поморщился. Потянуло тухлятиной.

– И это вы хотели в меня влить?! – возмутился лер Тори, поскорее затыкая флакон пробкой.

– Ну почему сразу «влить»? Втереть… в вас… в волосы, – заикаясь, произнесла я под строгим ректорским взглядом. – Зато цвет стал бы прежним. Я проверяла на образцах.

– Цвет, может, и стал бы, но запах… – скривился ректор.

– Кто ж о запахе думает, когда волосы буро-козявчатые, – проворчала я.

– Чтобы убрать неприятный запах, стоило добавить листья хлорофитума или драцены, – со знанием дела проговорил ректор и передал мне флакон.

– Так вы что, разбираетесь в растениях? – удивилась я. – Вы же бытовой маг!

– И не только. В свое время я окончил Столичную магическую академию, специализировался на магическом и бытовом праве, но факультативом изучал и зельеварение, и боевую магию, и даже некромагию, хоть я и светлый маг. Я был прилежным учеником и круглым отличником, не в пример некоторым, – с гордостью заметил ректор.

– Только техника безопасности у вас хромает, – едва слышно добавила я.

– Это да, – неожиданно согласился он, – здесь я сам виноват. Нельзя было пить. В смысле вашу настойку. Собирался уличить вас на месте, да и на королевский антидот понадеялся.

Я во все глаза смотрела на ректора. Он что, согласился со мной? Признал свою оплошность?

– А почему вы тогда засели в коттедже, если вернули прежний окрас? – спросила я, осмелев.

– Цвет вернулся только к обеду, больно забористый у вас краситель получился. А раз уж отменил занятия, решил спокойно поработать дома. – Ректор покосился на внушительную стопку книг.

Я заметила среди них и фолиант по управлению крупными магическими предприятиями, и педагогический справочник, и даже брошюру «Настойки и их побочные проявления».

– А почему… – решилась задать новый вопрос, но, вероятно, хорошенького понемножку.

– Идите уже, адептка Комарек, – легонько подтолкнул меня к выходу ректор. – Так уж быть, снимаю с вас второй выговор за осветлитель.

Дверь сама по себе открылась, подул ветерок, и я не заметила, как оказалась за порогом дома. Вот что значит профессионал и бытовой маг. Теперь понятно выражение «ветром сдуло».

Не успела я отойти от ректорского коттеджа, как из кустов вылезла Ханка Беде.

– Как тебе удалось пролезть в дом к ректору? – зашипела она. – Чем ты его угощала?

Вот же приставучая девица, ведь явно не учиться пришла в академию, только и делает, что бегает за ректором. Чужим женихом, между прочим! Вдруг вспомнила о Вилкиных паучках, и на ум пришла гениальная идея:

– Я угощала лера Тори особым деликатесом.

– Врешь! Он ничего ни у кого не берет! – возразила Ханка.

– Это у тебя не берет, потому что он пирожные не любит, – врала я и даже не краснела. – А мне лер Тори по секрету рассказал о своих пристрастиях. Вот смотри, тут немного осталось. Хочешь попробовать?

Извлекла из кармана несколько паучков, синюшных червячков, да еще Вилка положила тараканов. Вкусные, наверное, шоколадные, судя по цвету.

– А-а-а… – заверещала девица. – Ужас! Кошмар!

Про кошмар это она верно заметила. Папенька меня тоже так называл, когда я алхимичила в лаборатории, вернее, несколько раз ее взрывала.

– Они что, настоящие? – склонилась над моей ладонью Ханка и поморщилась.

Как я ее понимала. Выглядели Вилкины мармеладные паучки мерзко и очень натурально.

– Свежак! – Подмигнула девице и поскорее убрала сладости в карман, а то и впрямь решит съесть. – Вылавливала специально для ректора по его личной просьбе. Вот, принесла перед отбоем, чтобы никто не видел. Сама понимаешь: вкус-то специфический.

– У кого? У мертвых червяков? – спросила позеленевшая студентка.

– И у них и у лера Тори, – подтвердила я. – Ладно, Ханка, я бы с тобой еще поболтала, но мне пора. Скоро отбой, а ректор просил еще навозных жуков собрать.

Помахав обалдевшей девице, я направилась к своему корпусу. А по дороге хихикала: вот так и устраняются соперницы. Теперь вместо пирожных она принесет совсем другое угощение.

Кусты рядом зашевелились, показались смешные мордочки Васи и Бази. Пушистые друзья решили меня проводить. А я поделилась с ними лакомством. Жующие и довольные, мы с потто добрались до парка: звери побежали к себе, а я едва успела влететь в комнату. Раздался печальный звук горна, который чем-то походил на голодный рев Матюши, – в академии объявили отбой.