Глава 11

Происходящее было бы смешным, если бы не крайне серьезная Тиль, которая кивала на каждое слово Уго. Я опять подивилась тому, как быстро они нашли общий язык, и решила не противиться такому единодушию. Чтобы новости было легче слушать, я села на стул и сложила руки на коленях.

— Итак, слушаю. Что же такого страшного в офицере Ригерлаше? Как по мне, очень приятный молодой человек, вежливый, — я даже скривилась: говорить при Ригерлаша хорошие слова было непривычно, — умный.

— Франни, он же ведьм терпеть не может, — рыкнул Уго. — Он вас ненавидит.

— А ты откуда знаешь? — удивилась я. — Когда он заявлялся в наш дом, ты утверждал, что видел его в первый раз.

Уго отчего-то примолк и втянулся в картину, но за него вступилась Тиль.

— Да все знают. Он предыдущую ведьму, которая в Велтоне жила, предлагал сжечь. Бедняжка насилу ноги унесла из города.

— Вот как, — я задумалась. В моей памяти был еще жив тот факт, что совсем недавно Тиль ничего против Ригерлаша не имела, значит, что? Сговорились проклятые. Тиль попыталась сказать что-то еще, но я отмахнулась, напав на важную мысль, я не собиралась отвлекаться ни на что другое.

Не думала, что законник может быть настолько предвзят, но стоило догадаться, ведь знакомство наше Ригерлаш начал с обвинений. Офицер ненавидит ведьм, и в городе погибают те, кто принял его сторону. Вполне возможно, что у таких ведьмоненавистников есть подобие кружка по интересам, где они собираются и обсуждают, насколько мы вредны и каким способом можно нас обезвредить. И тогда что получается? Выходит, Ригерлаш тоже под ударом? И он переживает настолько, что обратился за помощью к ведьмам? А Кромберг не в кружке офицера? Или он причастен вовсе к другому делу?

Голова пошла кругом, а версии мои только множились, и ответ я нащупать не могла. Слишком мало данных, чтобы делать какие-то выводы, а значит, нужно сделать все, чтобы ими обзавестись.

Ремонт шел активно, качественно и именно по тем требованиям, которые предъявляла я, так что Кифер был почти прощен. Во всяком случае, до окончания ремонта точно.

Доставили мне и мебель от плотника, так что теперь можно было уложить Тиль в другой комнате. Как ни странно, картину с Уго она забрала с собой. Этому я не противилась, но опять отметила непонятную связь девушки с неупокоенным духом. Последние дни были слишком суетными, каждый день происходило так много событий, что я не успевала опомниться, остановиться и подумать, хотя следовало уже этим заняться. Ригерлаш, уверена, узнав о таких моих соображениях, съязвил бы что-то вроде: тяжело заниматься непривычным делом, то есть думать, но его рядом не было. Вспомнила о ненавистном офицере и поторопила Тиль с новыми платьями — встречать Ригерлаша я собиралась во всеоружии. И вовсе не из-за того, о чем могли подумать швея и Уго, просто он должен понимать, что связывается не с запуганной девчонкой, а со взрослой и самодостаточной ведьмой!

Поймав себя на том, что после угроз Уго слишком часто думаю о Ригерлаше, я выругалась и заставила себя отвлечься: занялась тем, что любила и умела лучше всего, — зельями.

* * *

Тиль не подвела и к вечеру закончила платье. Ждала я его с предвкушением — приличная одежда для меня исчезла с того самого момента, как я поступила в ведьмовской колледж, а было это довольно давно. До поступления маменька меня, как единственную дочь, унаследовавшую драгоценный дар, холила и лелеяла во все имеющиеся возможности, так что платьев у меня было много и разных, как и капризов. А вот в последние годы…

Ждала я это платье, ждала, а когда увидела, чуть не прослезилась. И не от радости, нет. Платье было прекрасным: красное, длинное и воздушное, но задачи гардероба ведьмы решало с натяжкой. Вырез какой-то непровокационный, да и длинное слишком… Я не ведьмой выглядела, а девицей на выданье. Не его я ждала, ох, не его. Надела, посмотрела в зеркало и от досады даже отвернулась. Слишком возвышенная, слишком беспечная — совсем не та я, которой хотелось бы предстать перед потенциальным руководителем кружка «против ведьм».

— Ну как? — не выдержала Тиль. Я виновато посмотрела на нее и пожала плечами. Швея как-то пригорюнилась, и тут же влез Уго.

— Тебе очень идет, Франни.

— Франциска, — из вредности поправила я. — Вижу, но в этом платье я просто такая…

Я провела руками вниз, обводя силуэт.

— Красивая? — подсказала Тиль. В ее глазах читался настоящий восторг, так что как-то неудобно было разочаровывать девушку, но пришлось.

— Чересчур! — жестко сказала я. — Это платье хорошо для свиданий, а мне нужно другое! Строгое, но с вызывающим разрезом. Помнишь, мы с тобой обсуждали? В таком виде серьезного разговора с Ригерлашем не получится.

— С кем? — поперхнулся Уго. Тиль метнулась к швейной машинке и что-то с нее схватила. Я не следила за девушкой, опять обернулась к зеркалу и посмотрела на себя придирчивым взглядом.

— С Ригерлашем. У меня с ним встреча сегодня. Знаете, я думаю, все можно исправить, если надеть плащ, то будет не провокационно, но хотя бы не так мило…

Договорить я не успела — ко мне подскочила Тиль и ножницами резанула длинную юбку выше колена. Нежная невесомая ткань потянулась за острым лезвием и с треском расползлась, демонстрируя мои ноги всем желающим увидеть. Я настолько опешила, что не оттолкнула швею, а с немым изумлением наблюдала за расширяющейся дырой.

— Ты с ума сошла? — завопил Уго. — Сколько ткани угрохала! А времени! Франни, не плати ей зарплату.

— Я и так ее не плачу, — задумчиво ответила я. Платье на удивление ровно порвалось: передняя часть юбки отпала вовсе, а вот задняя еще держалась, словно у меня был какой-то странный шлейф.

— Тогда не корми! — отрезал Уго. Затем, по-видимому, посмотрел на хрупкую Тиль и пожалел ее. — Ну ладно, можно и покормить. Но порции стоит урезать.

Я отмахнулась от слов духа и скептически посмотрела на девушку.

— Может, объяснишь?

— Объясню! — Тиль гордо задрала подбородок. Выглядела при этом комично, будто пыталась усмотреть что-то на верхних полках. — Если бы я знала, что это платье вам для свидания с офицером Ригерлашем нужно, никогда бы не шила его.

— Логично, — согласился Уго. — Но ты-то его уже сшила, кто убытки покрывать будет?

— Сами говорили… — Тиль испуганно посмотрела на меня и вдруг замолчала. Уго тоже молчал, а я подобралась.

— Ну-ка, ну-ка, о чем вы там без меня разговаривали?

Уго засуетился, хотя духу продемонстрировать суету очень тяжело, и принялся летать вокруг меня, опасно при этом удаляясь от картины.

— Да о чем с ней можно разговаривать? О глупостях всяких, о жизни беззаботной. Ты не переживай, Франни, все еще можно исправить. Отменяй свидание с Ригерлашем, а Тиль тебе новое платье сошьет. Через недельку, а то и через две.

— А вот что-то закрытое и некрасивое хоть завтра, — поддакнула швея. Я закатила глаза и отвернулась к зеркалу. Пропускать встречу с Ригерлашем было нельзя, тем более из-за недоразумения с нарядом, в конце концов, надену что-то старое. Но ведь отражающаяся в зеркале я совсем не выглядела чучелом, хотя платье теперь было коротковато. Непривычно конечно, но в столице, говорят, давно уже одежду не до пят носят.

— Дай-ка сюда ножницы, — хмуро попросила я. Тиль замешкалась, и мне в отражении было видно, что она смотрит в сторону и кивает, как бы спрашивая, что делать. Уго в зеркале не отражался, но, судя по всему, совета швея спрашивала у него.

Дух дал добро — ножницы я получила и, не мучая себя сомнениями, отрезала подол окончательно. Тиль взвизгнула, хотя чего визжать, к этому же и стремилась, а я довольно покрутилась перед зеркалом. Укороченная юбка теперь едва прикрывала колени, а струящаяся ткань подпрыгивала при каждом моем движении. Как ни странно, я казалась выше, талия уже, а грудь больше, да и задачи гардероба ведьмы вроде бы тоже решались. Мое сумрачно-сосредоточенное настроение стремительно повышалось, будто бы красивый наряд обладал способностью утолить сомнения и волнения. Не понимаю, почему короткие платья еще не вошли в моду, раз уж обладают таким чудесным эффектом.

— Какая вы красивая, — прошептала Тиль, тем самым разрушая восторженную тишину, которая воцарилась в комнате. Мне было приятно понимать, что именно я стала ей причиной.

— Неужели ты так пойдешь? — ворчливо спросил Уго.

— Конечно, пойду, — я танцующе повернулась к нему, и юбка обвилась вокруг моих ног. — У нас же нет другого платья?

— У тебя куча платьев! — не согласился дух. — То, в котором ты каждый день ходишь, и еще одно, на половую тряпку похожее. Как раз для Ригерлаша.

Я рассмеялась и поймала себя на мысли, что впервые после выпуска использовала смех под номером семнадцать — беззаботный.

* * *

Ригерлаш не опоздал — прямо к назначенному времени у дома остановилась карета. Мы втроем выглядывали из окна, и все трое были недовольны. Тиль переживала из-за платья, Уго все так же был против моей встречи с Ригерлашем, а я размышляла, стоит ли с собой брать котелок.

— На личной карете явился, — со злостью прошипел Уго. Я взглянула на неупокоенного духа с недоумением.

— Откуда такие познания, Уго? Ты поклонник Ригерлаша?

— При жизни его терпеть не мог, а теперь тем более, — отрезал Уго, а у меня зачесался лоб, и на мгновение я даже забыла, о чем сейчас стоит думать.

— Все-таки вы были знакомы, да? — как можно непринужденнее спросила я.

— Были, — буркнул дух и втянулся в картину, будто я оскорбила его, и больше ни на один вопрос не ответил. Мне хотелось поразмышлять на тему такой откровенности, но пора было спешить.

Напоследок я еще раз посмотрела на себя в зеркало, поправила прическу и все-таки подхватила котелок. У нас как никак деловая встреча, и Ригерлаш может потребовать приготовить проклятие прямо перед ним.

— Как это?! — чуть не задохнулась от возмущения Тиль. — Вы на свидание котелок берете?

Подозреваю, Тиль не задумывалась над порчей моих возможных отношений, она просто видела, как я выгляжу после варки самого простого зелья, и понимала, во что превратится платье, на которое она столько труда потратила.

— Еще раз повторяю: у нас не свидание.

— Ну так снимите платье, — чуть не плакала Тиль.

Из дома я выходила, сопровождаемая причитаниями швеи по поводу моей неосознанности и издевательств над ее трудом. Тиль слишком уж разговорилась, и это точно сказывалось тлетворное влияние неупокоенного духа.

Ригерлаш ждал меня в карете. Лакей открыл передо мной дверь, и я замешкалась, не зная, либо сначала сесть, а после поставить котелок на колени, либо же сначала устроить его. Выбрала второе: не глядя затолкала котелок и услышала глухие ругательства — медная ручка ударила офицера прямиком в колено.

— Извините! — радостно сказала я и еще раз подтолкнула котелок. Офицер зашипел и отодвинулся подальше. Я с удобством разместилась напротив него и поставила котелок рядом на бархатное сиденье. Хороша карета — выгодно отличается от полицейской на множество пунктов. — Я готова! Можем ехать.

Ригерлаш отдавать приказание не спешил, а со странным выражением лица рассматривал мои колени. И мне бы смутиться, но сейчас с успехом решалась задача отвлечения.

— Госпожа Беллингслаузе, — Ригерлаш нахмурился. — Мне кажется, или у вас коротковато платье?

Сам офицер выглядел безупречно, форму надевать не стал, будто у нас и впрямь свидание. Серая рубашка не была мала, не обтягивала мускулы, как у некоторых мужчин, кои считают, что будут выглядеть мужественнее, если на их одежде отлетают пуговицы при вдохе, но при этом выгодно подчеркивала и широкие плечи, и литые мышцы рук. Темный жилет словно создавал между нами контраст: мужчина в классике, и женщина — ходячий эксперимент. Неужели я, решившись на такое безрассудство, как встречу с этим невозможным мужчиной, буду смущаться тому, что одета не так, как Ригерлашу хочется?

Я закатила глаза и издевательски, растягивая слова, произнесла:

— Вот как так получается, офицер? Чувство такта у вас маловато, и вы этого даже не замечаете, а вот на длину платья внимание обратили. Думаю, виной всему мои колени…

— Кто бы говорил о коленях, — Ригерлаш фыркнул и пошевелил пальцами, пропуская между ними искры. Карета тронулась, а я скептически поморщилась. Ох уж эти маги — вполне можно было подать знак, просто постучав в окошко, но нет же, нужно выпендриться. — Госпожа Беллингслаузе, не буду ходить вокруг да около, нам предстоит сложная задача.

Я растянула губы в улыбке, но сама едва не призналась в том, что сложной задачей является само общение с офицером.

— Вам необходимо проклясть Кромберга, но, как вы уже поняли, он слишком много знает о способах вредительства ведьм.

— Вы тоже заметили? — посетовала я и тут же прикрыла рот рукой. Ригерлаш ухмыльнулся и продолжил, никак не комментируя мою оплошность.

— Потому нельзя просто подбросить ему ведьмовской мешочек. Мы замаскируем его таким образом, чтобы Кромберг не наткнулся случайно.

Я нахмурилась, понимая, что Ригерлаш говорит глупости. Кромберг на запах определяет назначение зелий, в случае какой-либо проблемы он явно будет обыскивать все возможные места, где мешочек может спрятаться, а миниатюрных проклятий ведьмы пока не придумали.

— И как будет выглядеть маскировка? — я приподняла брови, вместо того чтобы в голос рассмеяться. — Повяжем на мешочек бантик?

— Это уже не ваша забота, — мягко ответил Ригерлаш, а я вспомнила, что первое мое проклятье он каким-то образом обезвредил. Возникла неловкая пауза, на офицера я смотреть не желала и отвернулась к окну, выделявшемуся белым пятном на черных стенах кареты. Велтон я видела не в первый раз, но делала вид, что очень заинтересовалась проплывающими мимо одноэтажными домиками в окружении вишневых деревьев и пышных смородиновых кустов. Мелькнула знакомая парковая изгородь, неподалеку от которой мне совсем недавно пришлось прятаться вместе с Уго, и я напряглась.

Не могла я раньше позволить себе жить в центре Велтона, вот и снимала комнату почти на окраине, а это значит… мы выезжаем из города? Я конечно понимала, что меня, возможно, заставят готовить проклятье, но вообще полагала, что мы сначала поговорим. В кафе, например. Я вообще-то не ела, чтобы дома продукты не тратить, да и платьем озаботилась. Тут же на ум пришли слова Тиль о том, что офицер терпеть не может ведьм, нахлынули воспоминания о недавних смертях в Велтоне, и недоумение сменилось настоящим страхом: горло сдавило, а по коже побежали мурашки.

— А куда мы едем? — сипло спросила я. Ригерлаш посмотрел на часы.

— Скоро увидите.

Мне этот ответ не понравился, как не понравился и взгляд мужчины на мои колени. Странный взгляд, задумчивый, будто он размышлял, смогу ли я убежать, или, быть может, нужно меня связать. На всякий случай я подвинула котелок поближе и прикинула, насколько удобно будет бить Ригерлаша в пах. Обнаженные колени сейчас были скорее плюсом, чем минусом — платье могло смягчить удар, да и размахиваться в нем тяжелее.

Мы остановились, и я бросила испуганный взгляд в окно: с моей стороны было видно только поле густой травы да несколько деревьев на горизонте. Не очень удачное место, чтобы бежать.

— И куда вы меня притащили? — поинтересовалась я. Спешу заметить, что гораздо вежливее, чем хотелось. Ригерлаш не ответил, первый вышел из кареты и протянул мне руку. Принимать ее я не спешила, лишь приподняла брови, демонстрируя, что жду ответ на вопрос. Офицер поморщился.

— Госпожа Беллингслаузе, выходите, я все объясню.

— Я полагала, что мы отправимся в людное место, — голос у меня почти сорвался. — По моему платью, думаю, это заметно.

Ригерлаш выглядел ошарашенным.

— Прошу прощения, но нет. По вашему платью кажется, что вы хотели бы закрыться со мной в комнате и не выходить оттуда как минимум до утра.

Я даже задохнулась от возмущения.

— Да вы… да как вы…

— К тому же, — Ригерлаш кивнул в сторону лошадей, — не думаю, что обсуждение нашего дела требует свидетелей.

Значит, все-таки в сторону кучера кивал офицер. Но упоминание о свидетелях мне не понравилось, они были бы кстати.

Пока я сомневалась, Ригерлаш начал злиться — нахмурился и поджал и без того узкие губы, а после цепко схватил меня за руку и потянул на себя. Я взвизгнула, не удержалась на ногах и почти упала на грудь офицеру. Ригерлаш поймал меня, держал крепко, и я вдруг почувствовала себя в мужских объятиях. Нет, это было не впервые, уж точно не с этим мужчиной, но только сейчас я почувствовала странную предвкушающую дрожь, которая пронеслась по телу; возникло чувство защищенности, которого не бывало раньше, и точно оказалось совсем не рациональным. Я вдохнула и задержала дыхание, рассматривая губы Ригерлаша, которые оказались так близко, а выше взгляд поднять было страшно. Я видела щетину на его лице, чувствовала чужое дыхание, и мне вдруг пришло в голову, что ответь офицер тогда в ресторане на мой поцелуй, возможно, было бы приятнее.

— Госпожа Беллингслаузе, — как-то тихо сказал Ригерлаш. — Вы не ушиблись?

— Что? — промурлыкала я, слабо понимая, о чем идет речь. — Нет, все хорошо.

Мгновение промедления, за которое исчез этот загадочный вкус безопасности, и мужчина отодвинул меня как можно дальше от своего драгоценного тела.

— Значит, вы можете идти самостоятельно, а не прижиматься ко мне, — обычным своим скучающим тоном сказал Ригерлаш. Я чуть не вспыхнула от злости и смущения, чтобы скрыть это, отвернулась и схватила котелок. Теперь было чем прикрываться от насмешливого взгляда офицера. Ригерлаш щелкнул пальцами, и карета тронулась с места.

— А языком вы уже не в состоянии пользоваться? — съязвила я. Мужчина пожал плечами.

— Языком я владею в совершенстве, — я отчего-то покраснела. — А мой кучер глухонемой. Идемте.

Свое недовольство я выразила неприкрытым цоканьем и развернулась вслед за офицером, который сошел с дороги и двинулся прямо на поле. Все бы ничего, но вот шагал он к часовне, у которой совсем недавно погибла женщина. Я застонала, полностью уверившись, что живой отсюда не вернусь. Все пазлы сложились в один миг: умирают люди, ненавидящие ведьм, вполне возможно, что они решили выйти из этого кружка по интересам, который точно возглавляет невозможный Ригерлаш; полиция бездействует, и немудрено, если главный вредитель из их числа, а с помощью глухонемого кучера можно отвезти жертву в любое место, он и слова не скажет.

— Вы идете? — Ригерлаш обернулся, и тут же в лоб ему прилетел мой котелок.