Глава 12

К сожалению, офицер сознание не потерял, пошатнулся, но остался стоять на двух ногах, ошарашенно при этом на меня взирая. Я замахнулась еще раз, но опустить котелок не успела — Ригерлаш отскочил в сторону.

— Сумасшедшая!

— Зато живая! — согласилась я и взмахнула рукой, выбрасывая вперед облако силы. Не так много у меня возможностей — голова даже закружилась от перенапряжения, а эта зараза еще и увернуться успела. Немудрено, офицер-то явно тренированнее ведьмы будет.

— Напала на офицера при исполнении!

Я даже восхитилась такой наглостью. Это ж он людей убивает, а прикрывается исполнением. Энергетического запаса было мало, но из последних сил попросила землю помочь. Под ногой у Ригерлаша появилась небольшая ямка, и он споткнулся. Я воспользовалась моментом и бросилась к городу. Рассчитывала добежать хотя бы до дороги, но плашмя упала раньше, спеленутая каким-то хитрым заклинанием.

Я заворочалась, закричала, попыталась ползти как гусеница, но тщетно. От беспомощности хотелось плакать, а от чумных мыслей о близкой смерти становилось плохо. Ко всему этому, падая, я, наверное, расцарапала коленку.

Ригерлаш подошел и присел рядом так, чтобы находиться в поле моего зрения. Пришлось повернуть голову и взглянуть на него, чтобы умирать с достоинством, а не уткнувшись носом в траву.

— Может быть, вы объясните, что происходит? — Ригерлаш потер лоб, на котором заметна была синеватая шишка. Не слишком большая, но все равно приятно.

— Объяснить? Я тебе объясню, убийца проклятый! Думаешь, сдамся без боя? Нет, нет и еще раз нет. Все заметят, что у тебя теперь рог посреди лба! Все догадаются, что ты сделал. Учти, я всем рассказала, с кем ушла.

Ригерлаш терпеливо выслушал мои выкрики, кивая в ответ на каждое слово, и как только я замолкла, выдохнувшись, спросил:

— А можно, чтобы и я догадался?

— Еще и ерничает, — я попыталась плюнуть, но не получилось, только слюной подбородок измазала. — Скольких ты уже убил? Сколько ведьм загубил?

— Судя по всему, сейчас будет первая.

— И последняя!

Ригерлаш ничего не ответил. Лег вдруг рядом со мной на траву и забросил руки за голову. Я настороженно взирала на него и тоже молчала. В принципе, если забыть, что рядом убийца, а я связана заклинанием, хорошо лежим. Травка мягкая, птички поют, солнышко не припекает.

— Вас перевернуть? — любезно спросил Ригерлаш. Я подумала и решила, что лежа на спине будет удобнее отбиваться. Да и на голубое небо напоследок хотелось бы посмотреть.

— Будьте добры, — мой голос был так же любезен.

Офицер перевернул меня и опять лег рядом. Я же смотрела в небо и как-то не ощущала никакого трепета перед последним вздохом. Напротив, вспомнила, что Тиль останется одна, Уго сразу же изгонят из картины, и жалко их так стало, в носу засвербило, слезы набежали на глаза.

— Вы там плачете что ли? — Ригерлаш привстал, заглядывая мне в лицо. — Избили меня, а плачете вы. Госпожа Беллингслаузе, вы попросту невозможны. Что вообще происходит?

— Вы убьете меня, — я старалась не всхлипывать. — Уго изгоните, а десятая Тиль останется одна.

— Так! — рявкнул Ригерлаш. — Быстро объясните, с чего вы взяли, что вас кто-то собрался убить?

Мне терять уже было нечего, и потому я изложила офицеру все свои умозаключения. Проговаривала их вслух, и какими-то… несущественными они мне стали казаться. Да еще и выражение лица у Ригерлаша стало издевательским, так что заканчивала я свое повествование в полной уверенности, что являюсь дурой.

— Да уж, госпожа Беллингслаузе, в чем меня только не обвиняли, но такого еще не было. Вам удалось стать первой. Извините, конечно, что не оправдал ожиданий, но я не создавал никакого кружка, не убивал всех этих людей и тем более не собирался вредить вам. Хотя очень хотелось, не скрою.

— Тогда развяжите меня.

— А приступ буйства уже прошел?

— Прошел, — недовольно ответила я. Ригерлаш махнул рукой, пробурчал заклинание, и я смогла шевелиться. Села, обхватила колени руками и уставилась на часовню вдалеке, на офицера старалась не смотреть, ибо стыдно было не передать как. На коленке и впрямь оказалась ссадина, а подходящего для излечения зелья не было.

— Как докажете, что не вы убийца?

— У меня имеется алиби на каждое. Причем одно из них обеспечили вы — госпожу Дандендроф убили в тот момент, когда я нянчил вас, спящую из-за заклинания Кромберга.

— Точно, — я поморщилась от досады. — Как я могла забыть?

— Но я считаю, что должен рассказать вам подробности происходящего, иначе наше сотрудничество будет затруднительно.

И Ригерлаш задумчиво потер лоб, словно намекая, какие конкретно мои действия могут помешать сотрудничеству с полицией.

Кружок в Велтоне действительно был. И хоть назывался он не «Против ведьм», но все члены его ратовали за улучшение нравственного облика горожан. Собирали заседания, обсуждали, что они могут сделать для того, чтобы мужчины не употребляли алкоголь, а женшины… Ох, для женщин было много пунктов улучшения нравственного облика, и все их перечислять Ригерлаш не стал. Кружок не столько решал проблемы нравственности, сколько объединял увечных, и, вместо того чтобы бросаться на людей, они проводили свои заседания.

Все шло хорошо, но месяц назад в городе начались убийства. И умирать стали как раз члены этого самого кружка. Сначала его председатель Август Ваг был найден на окраине, аккурат посреди древнего капища, на которое никто уже много лет не заходил; после один из активистов Стефан Рихтер обнаружен был с ведьмовским мешочком в руках, а затем правая рука председателя Угрич Нойнштоль пропал без вести. Патрика Бонке отыскали в моем доме, который тоже принадлежал ведьме, как оказывается, а вот связь Эльзы Дандендроф с проклятым племенем пока отыскать не удавалось.

Ригерлаш привел меня на место убийства, так как полагал, что я почувствую чужую магию, но ничего не вышло, и теперь он хотел сделать новую попытку.

— А при чем здесь Кромберг? — недоумевала я. Ригерлаш хитро взглянул на меня.

— Я и так рассказал много того, о чем вам совсем не стоит знать.

Пока мы шли к часовне, я размышляла, пытаясь собрать воедино то, что рассказал Ригерлаш, и происходящее. Мы уже были здесь, и если следы магии не удалось различить в первые часы после преступления, то предполагать, что можно найти их через больший срок, наивно. А Ригерлаш не производил впечатление наивного человека. Не зря я предположила, что он и есть убийца.

Время близилось к вечеру, и клонящееся к горизонту солнце окрашивало все вокруг в волшебные оттенки. Трава уже желтела, и в заходящем солнце казалась и вовсе покрытой золотыми каплями, а развалины часовни, увитые разросшимся шиповником, были вполне даже живописными. Итак, свежий воздух, хорошие виды, у меня прекрасное платье, но я в компании с самым невыносимым магом на свете собираюсь накладывать проклятие. Казалось бы, все идет так, как и задумывалось, но неожиданно для самой себя я испытала глухое раздражение. Шла позади Ригерлаша и уже у самых стен часовни вдруг необъяснимо сильно захотела пнуть офицера да побольнее. Даже примерилась, как вдруг офицер развернулся и пытливо взглянул на меня.

— Вы тоже это чувствуете?

Я озадачилась этим вопросом и быстро заморгала, будто пытаясь взлететь.

— Вы о чем?

— Мне неожиданно захотелось вас прирезать, хотя, не считая ноющего лба, я был вполне доволен жизнью и точно о вас, как о предполагаемой жертве, не думал.

Мне стало любопытно, о чем же он думал, но сердито отбросила эти мысли и прислушалась к себе.

— Вообще я тоже хотела сделать вам больно, — нехотя призналась я. — Но не уверена, что это наведенное чувство.

Ригерлаш хмыкнул.

— Давайте все же не будем ему поддаваться. Вы и сейчас не видите следов магии?

Я огляделась и даже принюхалась, но нет. Заметны были искорки на руках от связывающего заклинания Ригерлаша, эти же искорки плясали и на нем, но магии, заставлявшей меня скрежетать зубами от злости, не было. Я было подумала, что просто настолько не люблю офицера, что готова избить его даже без весомого повода, как вдруг ахнула, пронзенная внезапной мыслью. Ведь только один раз я была в месте, где магия была, а следов ее вовсе не имелось.

— Здесь был Кромберг!

Ригерлаш подался вперед, цепко изучая взглядом мое лицо. Он явно надеялся, что я что-то заметила, но пришлось его разочаровать рассказом о похожей ситуации, после которой мне пришлось признаваться Кромбергу в любви. Как ни странно, открытием для офицера это не стало, и мы оба остались недовольными. В совокупности с раздражением сдерживаться более я не могла и толкнула Ригерлаша в плечо. Он понятливо кивнул и отошел подальше. Меня снова осенило.

— А что если Эльзу Дандендроф убили под влиянием этой же магии, которая сейчас воздействует на нас? Знаете, скажи вы хоть слово против, и я буду готова на убийство.

— Когда мы были здесь в прошлый раз, этого желания не было, — осторожно сказал офицер и шагнул через разрушенные ступени, поднимаясь в часовню. С этой стороны заходить было не в пример удобнее, чем с той, где я чуть не убилась, потянув за собой Ригерлаша. Если офицер думал таким образом избежать рассуждений вместе со мной, то он просчитался — я поспешила следом.

— Так может быть, убийство Эльзы и запустило эту магию?

— Выходит, — сквозь зубы процедил Ригерлаш. — Госпожа Беллингслаузе, прекратите меня нервировать, а то, глядя на ваши колени, я сам не понимаю, чего хочу больше: убить вас или…

Ригерлаш замолчал, а я вдруг смутилась. Перебираясь через развалины, я не подумала, насколько соблюдаю при этом приличия. Попыталась было натянуть платье пониже, но нарастить ткань уже не могла, и потому оставалось сделать вид, что ничего не произошло.

— Так зачем вы меня сюда привезли?

— Мне нужно, чтобы вы прокляли Кромберга, но что-то я сомневаюсь, что под вашей юбкой спрятаны необходимые для этого ингредиенты.

Я криво улыбнулась, но спорить не стала. Не хватало еще делиться с офицером информацией о том, что находится под моей юбкой.

Мы установили посреди часовни котелок, и под ним вспыхнул колдовской зеленоватый огонь. В его тепле, таком знакомом и привычном, даже настроение поднималось, и, глядя на Ригерлаша через поднимающиеся клубы пара от кипящей воды, я уже не могла понять, почему он так бесил меня пять минут назад. Хотя сам офицер, по-видимому, все еще злился: поджимал губы, хмурился и то и дело бросал на меня непонятные взгляды.

— Что за проклятие вам нужно? — ворчливо спросила я, когда пришла пора забрасывать в котел необходимое.

Ригерлаш заглянул в котелок и пожал плечами.

— Придумайте что-либо на свое усмотрение. Но это должно быть что-то в высшей степени неприятное.

Меня это насторожило: все же, идя сюда, я была уверена, что у Ригерлаша имеется план. Может быть, плохонький, самоуверенный, как сам офицер, но все же имеется, а выходит…

Я махнула рукой на непоследовательного Ригерлаша и принялась собирать проклятие. В юбках платья Тиль спрятала карманы, в которые я положила все, что может пригодиться. Не знала, конечно, наверняка, что нужно, да и карманы не такие уж и большие получились, но травки, камешки и несколько корешков уложить удалось. Шепча необходимые слова, я бросила в воду бархатные листочки фиалки, засушенную ромашку и оловянный камень. Варево забурлило и поменяло цвет, а я искоса посмотрела на Ригерлаша.

— Вы не слишком удивлены тому, чем я занимаюсь, — заметила я. — Наблюдаете процесс не в первый раз?

— Не в первый, — спокойно посмотрел в мои глаза офицер. Я заинтересовалась, но вопрос задала не сразу, настраиваясь на необходимое настроение для проклятия и проговаривая слова. Лишь через десять минут, когда добавила новые ингредиенты, смогла поинтересоваться:

— У вас есть знакомая ведьма?

Ригерлаш как-то криво улыбнулся, и на мгновение на его лице появилась странная гримаса, похожая то ли на сожаление, то ли на недовольство, и я не понимала, чем оно может быть вызвано. Вопросом? Но ведь он закономерен после признания Ригерлаша, так что дело точно в другом, а мне жуть как стало интересно, что ж там за ведьма у офицера знакомая, которая, так же как и я, подпустила его к созданию проклятия.

— Она, так же как и вы, пыталась сделать мне больно, — внезапно сказал Ригерлаш, и я чуть не поперхнулась, проговаривая заклинание.

Больше мы не откровенничали, и я работала над проклятием. Пользуясь случаем и заверением Ригерлаша насчет того, что он спрячет мешочек, решила создать для Кромберга проклятие безбрачия. Подействует на Главу гильдии, и задача Совета ведьм станет не моей проблемой, все решится само собой. Такое проклятие действует просто: притягивает негативные варианты развития судьбы, лишь бы свадьбы не случилось, так что Кромбергу не спастись.

Ригерлаш не отходил и на секунду, периодически заглядывал в котелок, прислушивался к моим словам и будто бы ждал чего-то. Не проклятия имею в виду, а что-то иное, известное только офицеру.

Правда очень скоро я поняла, на что надеялся Ригерлаш. Варево вспыхнуло, заискрилось красным, показывая, что уже готово, и я щелкнула пальцами, заставляя котелок приподняться в воздух. Мешочек был наготове, я держала его раскрытым, чтобы поместить проклятие. Несмотря на то, что варилось оно жидким, в мешочек падали абсолютно сухие камешки и цветы. Не сразу можно было определить, чем же они отличаются от обычных, но опытный взгляд сразу бы заметил иные цвета и оттенки.

Может быть, я нервничала, может быть, так на меня повлиял пристальный взгляд Ригерлаша, но один из камешков я уронила. Он стукнул о каменные щербатые плиты и попрыгал по ним. Прыжок за прыжком, удивительно четко и одинаково, как разумный, и вот камень коснулся стены.

Вот теперь я что-то видела, но это точно не были магические искры. Нити силы, плетущиеся по полуразрушенной стене, захватывающие плиты пола, могли с легкостью сдвинуть вековую кладку, на которую даже время толком не влияло.

— И как это работает? — не сдержалась я. Горящими глазами наблюдала за нитями и не знала, что делать. Ригерлаш встрепенулся.

— О чем вы? Что вы видите?

Я подошла к стене и протянула к ней пальцы.

— Да вот же.

Говорила мне мамочка: не суй руки куда зря, а я не слушалась. Коснулась чужих нитей силы, и пол обвалился, увлекая за собой и нас с Ригерлашем.