Глава 17

Смотреть, что там такого натворил Лютер, Ригерлаш отправился самостоятельно, предварительно связав меня специальным заклинанием. Предусмотрительный гад, ведь я уже настроилась если не бежать, так отыскать Тиль и выяснить, что собственно происходит. В то, что Уго убийца, мне по-прежнему не верилось. Но оставалось криво улыбаться в ответ на издевательское «Никуда не уходи, я скоро».

Ригерлаш не обманул: вернулся он действительно очень быстро, причем взбешенный, как стадо пчел, в улей которых смолы залили. От его взгляда хотелось голову в плечи втянуть, но вместо этого я притворилась встревоженной.

— Что такое, офицер? Что случилось?

— Не знаешь? — прошипел Ригерлаш, остановившись в паре шагов от меня. Я подчеркнуто обиженно вздохнула и сделала бровки домиком, намекая, что претендую на оскорбленную невинность.

— Изначально я посчитала, что ваше панибратское отношение обусловлено высокой степенью печали, не спорю, с защитой Уго могла немного переборщить, но в чем дело сейчас? Почему вы по-прежнему мне тыкаете?

По мере того как я говорила, выражение лица Ригерлаша менялось с оторопелого на язвительное. Он явно был ошарашен, что я умею вести себя не по-хамски.

— Знаешь, Франциска, я пребываю в печали с момента нашего знакомства, так что тыкаю тебе не поэтому.

Я оскорбилась. Нет, правда, Ригерлаш сейчас намекнул, что грустит из-за знакомства со мной? Так он первым в мой дом заявился и таскается сюда постоянно. Чтобы хам не зазнавался, не преминула ему об этом напомнить.

— Так я общения с вами не ищу, — фыркнула я. — Выйдите вон, порадуйтесь хоть немного.

Я думала, что Ригерлаш сейчас раскричится, схватит меня в охапку и потянет на улицу, чтобы потыкать носом в результаты сглаза Лютера, но ошиблась. Ригерлаш мило улыбнулся, отчего стал похож на кота и прищурился.

— Значит, не ищешь общения?

— Не ищу.

— И не ты меня целовала в ресторане?

Я чуть не задохнулась от возмущения, попыталась было дернуться, но заклинание все еще действовало. Оставалось только сердито фыркать, словно еж.

— Вы отлично знаете, что это было специально ради проклятия.

— Но почему ты выбрала поцелуй для его активации?

На мгновение я задумалась, смогу ли доплюнуть до Ригерлаша. Стоял он близко, мышцы лица под заклинание не попали, но стоило ли рискнуть?

— Чтобы шокировать аудиторию! — рявкнула я. — Если помните, мне это удалось.

— Разумеется, — просто сказал Ригерлаш и притянул меня к себе. Я успела только протестующе пискнуть, как Мартин прижался к моим губам. И нет, это был не такой поцелуй, какой был в ресторане, и совершенно не тот, который прервал один из полицейских. Ригерлаш сминал меня, подчинял, его язык танцевал, подавлял и околдовывал, а губы обжигали и заставляли растворяться в этом поцелуе, и я забывала, кто этот восхитительный мужчина, в чьи плечи я вцепилась.

Стоп! Обнимала?! В какой момент Ригерлаш снял с меня заклятье и я могла шевелиться? Одно дело — целоваться и не иметь возможности оттолкнуть наглеца, а другое дело — целоваться и обниматься с ним. Теперь уже не будет возможности сделать вид, что я этого совсем не хотела.

Ригерлаш отстранился раньше, чем я успела принять какое-либо решение. Смотреть ему в глаза я стеснялась и отвернулась, скрывая румянец, который совершенно точно залил мои щеки.

— А теперь поговорим о том, что ты сделала с Лютером, — совершенно спокойно сказал Ригерлаш. — И как это можно остановить?

* * *

Сглаз я сняла, и лужайку мамаши мэра полицейские убрали, причем госпожа Кафлиц так и не успела стать свидетелем этого. Она то ли отсутствовала, то ли спала, потому что, вспоминая мерзкую старуху, понимаю: вряд ли бы она упустила повод устроить внеплановую истерику.

Дом у госпожи Кафлиц был до того милым, что сводило зубы, и появлялось желание вернуть сглаз Лютеру обратно, чтобы он, так сказать, закончил свое грязное дело. Из красного кирпича, с белой крышей и террасой — дом словно сошел с картинки. Вместо лужайки его окружали цветы сотен видов и оттенков, а небольшие столбики в середине крупных кустов по ночам загорались магическими огоньками. Они не только играли роль украшения, но и защищали госпожу Кафлиц. Мэр свою матушку любил, холил и лелеял, так что за отличным видом домика следили работники городских служб, а вовсе не противная старушонка. Прополи она свои заросли роз хоть раз, и я бы посмотрела, на сколько хватило ее любви к цветам.

Я скользнула взглядом по окнам с резными наличниками и успела заметить, как дрогнула штора. Это что значит? Госпожа Кафлиц все это время наблюдала за нами?

Я раздумывала над этим до самого возвращения домой, а после все мысли улетучились, потому что Ригерлаш заявил:

— Я запрещаю тебе покидать дом.

Я оценила высказывание и почти с ним согласилась. Почти, потому что слов, способных выразить степень моего возмущения, не нашла.

— Ага, конечно. Вы же, Мартин Ригерлаш, имеете полное право это делать.

Ригерлаш приподнял бровь, а я уточнила:

— Надеюсь, вы поняли, что это был сарказм.

— Надеюсь, ты поняла, что я говорю всерьез, — спокойно ответил мужчина. — На дом будет поставлено заклинание. Если выйдешь за дверь, я об этом узнаю, и тогда сидеть тебе придется уже в тюрьме. Напав на полицейских, Франциска, ты совершила преступление, и, оставляя тебя дома, я становлюсь твоим сообщником. Нужно быть уверенным хотя бы в том, что новых ты не натворишь.

— Я не просила, — пробурчала, правда, как-то неуверенно. Все ж таки в тюрьме оказаться не хотелось. — Мне работать надо. Кабинет открывать и вообще…

— Да ладно, — фыркнул Ригерлаш. — Лицензию ты уже получила, зелья варишь сама. Зачем тебе выходить?

— А реклама? — вскинулась я. — А ингредиенты?

— Я оставляю тебе Тиль. Ее будет достаточно для того, чтобы не натворить дел, но заняться работой. Заметь, как этого уже много, в тюрьме помощников тебе вряд ли выделят, а работать придется на каменоломне — там о красоте думают мало.

— Я оценила, — серьезно сказала я, скрывая радость. Тиль мне сейчас действительно необходима: поговорить со швеей давно пора.

* * *

— Он не убивал! — твердила Тиль, прижимая руки к груди. Я бы поверила ей и так: сама не представляла, как все это мог провернуть дух, который столько времени провел рядом со мной, но для профилактики принесла зелье. Открытая бутылочка заполняла комнату ароматом лаванды, а Тиль говорила и говорила без остановки. Оказалось, Уго действительно мог удаляться от картины, но выяснили они это совсем недавно. Тот раз, когда я встретила Уго в часовне, был единственным, когда он осмелился это сделать, и повторять больше не планировал.

Все это Тиль повторила уже раз пять и отступать от своих слов намерена не была. Я бродила по комнате, нервно покусывая ноготь на правом мизинце, и размышляла. Все происходящее никак не укладывалось в ровную понятную картину, и это мучало. С одной стороны, главное, что с меня сняли обвинения в убийствах противников ведьм, но, с другой стороны, оставлять Уго без защиты казалось подлым. Сейчас бы броситься вперед воевать с целым миром и вырвать из кого-то признание в убийствах.

Даже если дух не виновен, меня опять попытались подставить. Еще бы, в моем доме находился, если это можно так назвать, первый претендент на роль убийцы. Вкупе с остальными подозрениями это как минимум странно. Но теперь, если кого-то убьют, обвинить Уго не смогут: дух не в силах взять в призрачные руки нож, а тело Угрича у Ригерлаша под присмотром. Да и я сижу взаперти и, по мнению магов, вряд ли защиту смогу обойти. Выходит, что таинственный убийца наоборот спасает меня от подозрений? Смешно. А если убийства закончатся? Это, конечно, неплохо, но мы с Уго опять попадем под подозрения — как только нас лишили возможности действовать, так сразу все и прекратилось.

Я посмотрела на Тиль и потерла виски — от происходящего они начали ныть.

— Так, Паула, сбегай-ка ты в типографию и дай объявление в газету. Нужно сообщить общественности, что кабинет красоты с завтрашнего дня работает.

Тиль все выполнила, вечер мы посвятили подготовке к работе, а на следующий день моя мечта детства начала свое исполнение. Первой ко мне заявилась Адель, которая привела с собой подруг. Все как на подбор: грудастые, высокие и красивые, так что я в полной мере почувствовала свою ущербность и даже выпрямила спину, чтобы мой бюст смотрелся как можно выгоднее. Непонятно правда, кто на него должен был посмотреть.

Оказалось, что девушки вполне себе приятны в общении, не хотели, чтобы губы стали больше ушей, а в моей власти было сделать именно это. Так что время до обеда мы провели очень даже приятно: в разговорах и уделяя время различным процедурам, а вот после на пороге моего дома появилась очень неожиданная гостья.

Так уж вышло, что я как раз провожала Адель и немного задержалась в холле, пришлось встретить госпожу Кафлиц самостоятельно. Матушка мэра приподняла ножку, переступая порог, и тут увидела меня. Лицо ее тут же перекосило, опять давая возможность утверждать, что в госпожу вселился демон, но развернуться и уйти не позволяла гордость.

— Позовите хозяйку, — потребовала госпожа Кафлиц, задирая длинный нос. Я сложила руки на груди и улыбнулась со всей имеющейся внутри моей души желчью.

— Конечно, а по какому вопросу вы хотите ее видеть?

— Не твоего ума дело, девчонка, — процедила женщина. — Но можешь ей передать, что у меня деловое предложение.

А это уже было очень интересно. Я мигом прикрыла рот, скрыв намерение снова съехидничать, и кивнула, приглашая госпожу Кафлиц следовать за собой. Очень мне было интересно, что может предложить засушенная матушка мэра, вполне возможно, что бесплатную рекламу, и срывать договоренности, начиная с двери, не хотелось.

Тиль как раз убирала в кабинете после процедур и, когда мы вошли, мягко улыбнулась, приветствуя очередного клиента. Я шла первой и сделала большие и страшные глаза, намекая, что следует помолчать. Как и следовало ожидать, Тиль ничего не поняла.

— Что с вами? — удивилась швея. Я посторонилась, пропуская госпожу Кафлиц, и громко объявила:

— С вами, госпожа Беллингслаузе, желают поговорить.

— Со мной? — икнула Тиль и перевела недоуменный взгляд на мать мэра. Глупой она не была, но, по-видимому, все же не могла сообразить, что я от нее хочу. — Допустим. Вы же…

— Госпожа Кафлиц, верно. Мы можем поговорить наедине?

Я чуть не взвыла — настолько мне хотелось послушать. За спиной Кафлиц я показала Тиль кулак. Девушка шумно сглотнула и пожала плечами.

— У меня нет секретов от служанки, — медленно сказала она и явно обрадовалась, когда я закивала. — Тиль, принеси, пожалуйста, гостье кофе.

Я чуть зубами не заскрежетала, с чего это швея вообще решила проявить гостеприимство.

— Может быть, лучше воды?

— Нет-нет, я обойдусь и без того и без другого, — госпожа Кафлиц брезгливо огляделась, по ее виду можно было уверенно сказать, что мать мэра новый ремонт не впечатлил и наши потенциальные угощения она может лишь вылить на пол. — Госпожа Беллингслаузе, я представляла вас немного иначе.

Судя по всему, воображение у госпожи Кафлиц слишком бурное, иначе чем объяснить тот факт, что она не провела никаких параллелей между обитателями дома и своими представлениями.

— Я тоже, — пробубнила Тиль. — Но имеем, что есть. Это что-то меняет?

— Пока нет, — загадочно проронила госпожа Кафлиц, и мы с Тиль переглянулись. — Госпожа Беллингслаузе, вы же, как известно, ведьма?

Тиль кивнула.

— И врачуете посетителей только зельями собственного производства?

— Да, зелья натуральные, проверенные годами. Скрывают все, что вы хотите скрыть, и открывают лишь лучшее, что у вас имеется, — заученно сказала Тиль. Не зря вчера давала объявление — все запомнила.

— Вы слишком молоды, чтобы быть в этом уверенной, но это неважно. Я не на процедуры к вам пришла. У меня есть знакомая, и она очень похожа на вас… В некоторых моментах.

Пришлось зажать рот, чтобы не подать голос, настолько мне хотелось спросить, что она имеет в виду. У Тиль такого интереса не было, а потому она только вежливо приподняла брови. Не дождавшись вопросов, госпожа Кафлиц недовольно поджала губы, но продолжила:

— Поясню: она ведьма. И у нее есть желание подзаработать. И в исполнении этого желания вы вполне можете ей помочь.

Тут уже я не вытерпела — не успела открыть кабинет, так уже явились желающие наложить на него руку.

— А должна?

Госпожа Кафлиц обернулась ко мне, всем своим видом выражая мысль: с вошью не разговариваю, и я поправилась.

— В смысле, почему госпожа Беллингслаузе должна помогать какой-то незнакомой ведьме?

Матушка мэра насмешливо отвернулась и пояснила Тиль.

— Эта ведьма намного старше вас, и вот уж ее зелья точно испытаны временем. Вы не пожалеете, если воспользуетесь опытом. Зелья на все случаи жизни и всего за небольшую цену.

Я заморгала, подавая знак Тиль, и, как ни странно, она сразу поняла, что от нее требуется.

— На все случаи жизни? Здесь кабинет красоты, госпожа Кафлиц…

Женщина усмехнулась и, покачивая бедрами, подошла к Тиль почти вплотную. Бедная швея вскинула испуганный взгляд и точно попятилась бы, если в спину ей не уперлась бы кушетка. Я тоже шагнула вперед, потому что мне на мгновение показалось, что госпожа Кафлиц или удушит Тиль, или ударит. Но нет, женщина всего лишь заговорила тише.

— Я уважаю ваше желание быть милой и полезной людям, но не стоит забывать, что к ведьмам обращаются по многим вопросам. Женщинам вокруг нужны и приворотные и отворотные зелья, и проклятия для соперниц, и просто возможность устроить мелкую гадость, когда нет настроения. Мне самой, стыдно признаться, но требуется всякое, и я обращаюсь к подруге, — интересно, о каком-таком «всяком» идет речь. — Наладив сотрудничество, вы могли бы совместно увеличить доход и сделать так, что уважаемым дамам Велтона не придется ездить в другой город за необходимой малостью.

Про уважаемых дам — это она про себя? Тиль выглянула из-за плеча госпожи Кафлиц, и женщина это заметила.

— Вам требуется совет служанки?

— Нет, смотрю, не ушла ли она, — я чуть не застонала от подобной глупости, но деваться было некуда. Едва заметно я покачала головой, давая знак, что мне предложение неинтересно. — Я отказываюсь. Если мне захочется продавать новые зелья, я сама смогу их изготовить.

Госпоже Кафлиц ответ не понравился, но ругаться она не стала: воспитание не чета моему. Женщина оглянулась на меня и поджала губы — я бесила ее одним своим существованием, не только присутствием.

— Ну что ж, я вас услышала и все передам подруге. Не ожидала, что вы окажетесь настолько слепы. Неужели считаете, что за деньги с некрасивых жительниц Велтона вы сможете достойно жить? Хотя, согласна, что таковых дурочек у нас много.

— Прошу не оскорблять наших посетительниц, — не вытерпела я. — Решение госпожи Беллингслаузе вы услышали, так что будьте добры покинуть кабинет.

— С удовольствием, — насмешливо фыркнула госпожа Кафлиц, но глаза у нее были недовольными. Вредная мэрша явно ожидала другого ответа на свое предложение.

— И что это было? — спросила Тиль, когда госпожа Кафлиц нас покинула. Я задумчиво покачала головой.

— А это, Паула, доказательство того, что в округе есть еще одна ведьма, и, что самое главное, мы знаем, кто к ней может привести.

— Это же хорошо? — с сомнением спросила Тиль. Я и сама не знала, что сказать, а потому передернула плечами.

— Я бы не надеялась на это. Есть подозрение, что мы можем быть единственными свидетелями.

Как назло, противный Ригерлаш не явился как раз тогда, когда был нужнее всего. До утра мы прождали то ли его, то ли того, кто придет нас убивать, но ночь прошла тихо и спокойно. А утром все страхи показались глупыми и недостойными внимания. С чего я взяла, что людей в Велтоне убивает ведьма? И с чего я вообще выдумала, что госпожа Кафлиц покрывает убийцу? Ее сын — мэр города, и в интересах госпожи сделать так, чтобы здесь царила тишь да благодать. Хороша же она матушка была бы, если бы потворствовала убийцам. Подумав так, я порадовалась, что Ригерлаш не пришел, и занялась работой. Сегодня в кабинет красоты явились несколько клиенток, которых соблазнили красивые губы подружек Адель, и я сделала вывод, что траты на газету были излишними. Пока что выхлоп имелся только от вредной секретарши.

Вообще, наконец-то занявшись тем, о чем так долго мечтала, я чувствовала необычайный душевный подъем. Несмотря на волнение, на визит противной Кафлиц, на думы об убийствах, ничего не могло испортить моего настроения. Первых посетителей кабинета я любила, боготворила, желала сделать им бесплатные процедуры и, если бы меня не одергивала Тиль, точно потерпела бы убытки.

Но пока мой бюджет пополнялся, и это безумно радовало. В фантазиях я уже открыла несколько таких кабинетов красоты и работала лишь для своего удовольствия, надеясь, что это вдохновляющее чувство останется навсегда.

А к вечеру все силы пришлось бросить на подготовку к мальчишнику Кромберга. Как ни хотелось забыть о своих обязательствах, погрузившись в долгожданную работу, нужно было что-то делать. Ангелика перестала мне сниться, но я отлично понимала, что новый визит уже не за горами.

— На, выпей, — я протянула Тиль кружку с зельем, которое ярко пахло полынью. Швея оглядела кружку со всех сторон, но в руки принимать не спешила.

— Что это?

— Зелье-оборота, — вздохнув, я пояснила: — Мне же выходить нельзя — Ригерлаш заклинание на порог навесил. Превратишься в меня.

— И что?

— Как что? Ригерлаш явится проверять, куда я подевалась, а вот она я — дома, живая и послушная.

— Как же заклинание?

— А откуда ж я знаю, почему оно сработало? — я фыркнула. — Так ему и скажешь. Желательно говорить как можно увереннее. Даже ругательства используй, тогда он точно поверит.

— Да я их не знаю! — ужаснулась Тиль. Я даже растерялась от такого заявления.

— Правда? Тогда не стоит, а то будет звучать наигранно. В общем, можешь даже не приближаться к нему, я на Ригерлаша обиделась, и он не удивится.

Я вспомнила нашу последнюю встречу, поцелуй и губы заныли, а по телу побежали мурашки. Как так вышло, что человек, с которым совсем недавно и здороваться не собиралась, пробудил во мне такой отклик? Не желая об этом думать, я нахмурилась и пообещала себе, что ни одного поцелуя с Ригерлашем больше не потерплю.

Тиль взяла кружку в руки, но пить не стала, задумалась о чем-то, засомневалась. Она и так была хрупкой, маленькой, как ребенок, а теперь мне и вовсе показалось, что ей не больше четырнадцати лет. Захотелось обнять девушку и пообещать, что все будет хорошо.

— Госпожа ведьма, — вдруг серьезно сказала Тиль и вскинула на меня глаза. — Я выпью, но вы должны мне кое-что пообещать.

Выбора у меня не было — с минуты на минуту мог явиться Дох, так что я торопливо кивнула.

— Конечно.

— Найдите Уго. Защитите его. Он не убивал этих людей.