Глава 19

Торт Карин подготовил бесподобный: три широких яруса, обтянутых гладкой сахарной пастой серебряного цвета, с дорожкой из кремовых цветов и россыпью жемчугов. Он казался произведением искусства, к которому страшно прикоснуться, вот только впечатление портили фигурки жениха и невесты наверху. Их Карин сразу же убрал, но вот я задумалась, кто может вылезать из свадебного торта.

Самое главное и важное в сложившейся ситуации — внушительные размеры торта. Он стоял на подставке с колесиками, сантиметров на десять выше пола, но при этом все равно доходил мне до груди. Внутри находилась чаша, в которой две такие ведьмы, как я, могли без проблем уместиться, и три могли втиснуться при должной сноровке.

Но вот одна Эльза войти в чашу полностью так и не смогла.

— Ну пожалуйста, — чуть не плакала я, проталкивая девушку внутрь. Бесполезно, зад проходил свободно, на плечах происходила небольшая заминка, но вот богатырский рост не позволял скрыться полностью. Эльза стойко терпела все манипуляции и заволновалась только тогда, когда я стала кровожадно посматривать на ее левую пятку. Андреа и Карин хохотали, не сдерживая себя. Организатор даже согнулся пополам, хотя я думала, что с его комплекцией это в принципе проблематично делать. Жаль, что я не умею насылать сглаз по желанию, сглазить бы Карина так, чтобы он разогнуться не смог. Глядишь, доброе дело бы сделала — похудел бедняга. Проблематично ведь в позе желающего приключений много есть.

Все указывало на то, что с задачей я не справилась. Нельзя же запихнуть в торт девушку, которая по объемам туда не проходит. Но признаваться в этом не хотелось, к тому же мне ведь необходимо каким-то образом приблизиться к напиткам или еде. И срок, когда это нужно делать, безнадежно истекал.

Я ненавидела Доха, ненавидела Совет ведьм, ненавидела Кромберга и Эльзу до кучи, но мои негативные эмоции делу не помогали, следовало принимать какое-то решение.

Я смерила взглядом Эльзу, которая послушно стояла в чаше торта, и спрыгнула со стула, на который забралась, чтобы помогать ей. Девушка с подозрением смотрела на меня, ожидая пакости, а Андреа и Карин утирали слезы. Упершись в бока руками, я сердито сдула со лба прядь волос, выбившуюся из прически, и сказала голосом, не допускающим никакого сопротивления:

— Эй ты, — я кивнула Андреа. — Давай мне бутылку самого дорогого виски в этом вашем ресторане. А ты, — теперь уже Эльза смотрела на меня, ожидая команды, –выкатишь этот торт в зал.

— Думаешь, они выпьют и не заметят, что эта миниатюрная, — Карин хохотнул, — женщина вылезла не из торта? Одной бутылки будет мало.

На насмешку я не обратила внимания. Шепотом объяснила Эльзе, что от нее требуется, и взяла от вернувшейся Андреа бутылку. На вид стоимость пойла определить не могла, но по факту это было неважно. Зелью все равно, в чем растворяться, хоть в голом спирте.

Я встала на скамеечку и, чтобы залезть в чашу, подпрыгнула. Карин оборвал смех и резко икнул. Андреа посмотрела на меня с сомнением.

— Эй, ты уверена? Как там тебя… Франциска. Там человек семь мужиков.

— А, все равно, — я весело махнула рукой. — Что пара, что семеро. Главное — не заходите, а то момент испортите.

Андреа закашлялась сигаретным дымом — закурить решила не вовремя. Я наклонилась и выхватила из ее рук сигарету.

— Бросать пора, — сказала с напускной жалостью и отбросила ее в сторону. Мне стало смешно, так что вовремя спряталась в чашу. Эльза сверху накрыла крышкой.

Что могу сказать. Поездка в торте не вошла в число лучших моих путешествий. Темно, душно, качает, а еще волнение, сжимающее сердце. Вдобавок на пороге торт подскочил, а затем еще и накренился, добавив на мою голову седых волос. Хороша бы я была, вывалившись из торта под ноги Кромбергу и его гостям.

Громыхнула музыка, торт напоследок качнуло, и он наконец остановился. Я облегченно выдохнула, мы без происшествий добрались в зал.

Разумеется, было бы удобнее подлить зелье в виски снаружи и не садиться в треклятый торт, но, во-первых, нужно было все контролировать, а во-вторых, Андреа и Карин сопровождали нас до самого зала, я слышала их тихие голоса, но слов разобрать не могла.

— А кто это у нас? — удивленный мужской голос. Вроде бы незнакомый, но ручаться за это было нельзя: торт слишком приглушал звуки. — Дэниел, у тебя же день рождения в марте, зачем торт? Или это уже свадебный? Очень похож.

— Не знаю, — это уже Кромберг. Судя по слегка заплетающемуся языку, он довольно сильно пьян, но не настолько, чтобы не обратить внимание на того, кто сидит в торте. Надеюсь, ему не придет в голову заглянуть в мое тайное убежище. — Уважаемая, это от кого?

— От меня, — кокетливый тон Эльзы — это нечто невообразимое. Жаль, что нельзя записать и использовать для устрашения непрошеных гостей. — Вы, наверное, заскучали, мальчики?

Мальчики не ответили. Жаль, что я не могла видеть их лица.

— Точно заскучали! — сделала вывод Эльза. — А потому дарю вам подарок.

— Может, не надо? — послышался тонкий голос. Не удивлюсь, если кто-то чуть не удавился от радости.

— Надо! — Эльза и уверенность — это слова синонимы. — Танец! Музыканты, играйте что-нибудь танцевальное да погромче!

Я опомнилась, что вообще-то не просто так сижу в торте, и засуетилась, выуживая из карманов юбки необходимые склянки. Музыканты ослушаться Эльзу не посмели, и заиграла зажигательная музыка. Зажечь она должна была мужчин, потому что Эльза горела самостоятельно и в стимуляторах не нуждалась. Все бы отдала, чтобы посмотреть на представление, которое она устроила, но у меня имелась важная миссия.

Я зажала бутылку в коленях и принялась добавлять в нее необходимые зелья. Чувствовала отток магии, как жидкость бурлит и волнуется, несмотря на то, что внешне она оставалась неподвижной, и чуть не выронила все из рук, когда раздался голос Ригерлаша.

— А что у вас здесь происходит?

Голос был громкий, и я испуганно посмотрела вверх, уверенная, что Мартин уже стоит надо мной. Но нет. По-видимому, он был близко, но пока внутрь заглянуть не догадался.

Музыка стихла, и в зале воцарилась тишина.

— Ты все уладил? — Кромберг тоже решил подойти к торту.

— Да, все хорошо.

— Рад, что ты вернулся.

Рад?! Вернулся?! То есть Ригерлаш гость здесь? Они с Кромбергом друзья? Ничего не понимаю. А для чего тогда Мартин просил его проклясть? Со злости я сыпанула в бутылку с виски еще и послабляющей настойки. Вреда она не сделает — исключительно для здоровья. Ты посмотри, какой подлец! Меня дома заставил сидеть, а сам на мальчишник.

Промелькнула, но тут же исчезла мысль, что я вообще-то под домашним арестом из-за сопротивления властям, а Ригерлаш мне в верности не клялся. Обида была настолько сильной, что от меня в разные стороны бросились волны гнева. Зазвенела посуда и тренькнула, обрываясь струна на скрипке.

— А теперь сюрприз! — громоподобно проревела Эльза, отвлекая внимание гостей от происходящего. — Итак, мужчины, сексуальное желание уже появилось?

— Нет! — почти хором воскликнули гости. Голос Кромберга я слышала уже не так сильно, надеюсь, он отошел от торта и друга своего прихватил.

— А если найду? — не сдавалась Эльза.

— Не надо!

— Боишься? Значит, есть, что искать! — крышка надо мной приоткрылась, и я подняла повыше бутылку, чтобы Эльза могла ее забрать. — Этого красавчика заверните мне, а вам бутылка самого дорогого алкоголя.

Раздался смех — мужчины смеялись над опростоволосившимся гостем, а я облегченно выдохнула, когда на торт опять опустилась крышка. Теперь следовало ждать.

Зазвучала тихая музыка, но сквозь завывания скрипки слышен был и звон стаканов. Кто-то произнес тост, а на моем лице расползлась глупая улыбка. Все получалось просто отлично: подставлю Кромберга, а заодно и накажу за самоуверенность Ригерлаша.

Когда все закончится, ни на шаг не подпущу этого высокомерного офицеришку. Такие чары наложу на дом, что он и к порогу не сможет подобраться! Теперь-то это будет мой дом по-настоящему, а не только на бумаге из милости Совета ведьм.

Мечтания мои прервал опять же Ригерлаш.

— Все замерли, — как назло, в голосе его не было ни малейшего признака влияния дурманящего зелья, из чего я сделала вывод, что выпить Мартин не успел. От злости так сильно сжала зубы, что они клацнули. Опомнившись, разжала челюсти. — Медленно отставили бокалы.

— Что не так? — удивился Кромберг.

— Ты пьян, — хмыкнул Ригерлаш. — Иначе бы первым почуял запах.

— Мы что же пить не будем? — удивился кто-то из гостей. Судя по голосу, это тот, в ком скрывалось сексуальное желание к Эльзе. Наверное, боялся, что она исполнит свою угрозу по поиску сексуального желания, а он все еще слишком трезв, чтобы пережить это без последствий для психики.

— Позже, — мое сердце застучало так громко, что казалось, его слышат все.

— Что значит «позже»? — не сдавался гость.

— Это значит: поставь и охраняй! — взорвался Кромберг. — Что происходит, Ригерлаш?

— Да что происходит? — взвизгнула Эльза.

В торт хлынул свет, и я даже голову поднимать не стала, отлично понимая, кто открыл крышку. Съежилась и покрепче прижала к себе зелья, чтобы они не загремели в самый неподходящий момент.

— Госпожа Беллингслаузе, — голос Ригерлаша был очень даже мил и приятен, но я этой доброжелательностью нисколько не обманулась. –А я услышал посторонний запах и сразу подумал, что вы где-то неподалеку. Заблудились?

Я глубоко вдохнула и вскинула голову, с вызовом глядя в глаза Мартина.

— Нет. Просто решила отдохнуть.

— Согласен. Внутри торта — самое удобное место в этом ресторане.

— Рада, что у вас имеется подобный опыт, — съязвила я. Ригерлаш прищурился, а на скулах его заиграли желваки. Он выглядел очень мужественно, но по достоинству я это оценить не могла, не та ситуация.

— Не могу поверить, — над тортом показался и герой сегодняшнего вечера — господин Кромберг. — Госпожа Беллингслаузе, я надеялся, что после выдачи лицензии больше вас не увижу.

— Я тоже на это надеялась, — честно призналась я. Кромберг почти мило улыбнулся.

— Разумеется, вы надеялись. Надеялись опоить меня и улизнуть незамеченной. Это ведь ваша цель?

Отвечать я не собиралась и встала в полный рост, чтобы покинуть торт. Зрелище было, конечно, презабавное: Эльза, явно готовая к драке, несколько мужчин с донельзя удивленными лицами за столами и Ригерлаш с Кромбергом плечом к плечу. Театр абсурда, не иначе. Только не хватает чего-то…

Продолжался спектакль под названием «Не ждали», в зал ресторана, стуча каблучками по плитам, вошла госпожа Кафлиц. Только не та, которую я ожидала увидеть, а старшая — матушка мэра.

Она недовольно поджала губы, завидев меня. Уверена, настроение дамочке я портила уже фактом своего существования. Хотела было что-то сказать, и эта речь точно не пришлась мне по душе. Но госпожа Кафлиц развернулась к Эльзе и язвительно спросила:

— Элизабет, что вы забыли в этом мерзком месте? Господин Дох в курсе, как проводит время его прислуга? В окружении мужчин да еще в компании с этой…

Кафлиц поперхнулась воздухом, не находя для меня подходящего бранного слова. Помогать я ей не спешила и с интересом ждала, что же она скажет.

Эльза густо покраснела: у нее-то не было планов выдавать свое постоянное место обитания, принялась лепетать что-то невразумительное, но госпожа Кафлиц остановила ее одним движением руки.

— Мартин, — Кромберг отвлекся от лицезрения будущей родственницы, — чего наша ведьмочка хотела?

Наша? Госпожа Кафлиц бросила на меня странный взгляд, хотя ввиду нашей последней встречи можно и догадаться, о чем она могла подумать.

— Госпожа Беллингслаузе, — Мартин голосом подчеркнул обращение, — добавила в виски зелье для мгновенного отрезвления. Так ведь?

Мгновение помедлив, я кивнула. Не представляю, что было бы, если бы перед всеми объявили, что я добавила в напиток дурманящего зелья. А в том, что это сделала я, никто бы и не усомнился: три свидетеля могли подтвердить, что в торт я брала запечатанную сургучом бутыль, а угощали мужчин напитком, содержащим зелье. Я рисковала, надеясь, что все здесь в умат пьяные, а хитрого Ригерлаша нет и в помине.

— И зачем она это сделала? — удивился один из гостей. На лице Кромберга отчетливо читалось сомнение.

— Я могу легко представить, как эта ведьма подливает мне зелье острого поноса, но вот трезвость…

Ригерлаш подхватил меня под локоть, помогая выбраться из торта.

— У нас странные отношения, — усмехнулся краешком губ. — Госпожа Беллингслаузе очень не хотела, чтобы я появлялся на мальчишнике. Знаете ли, все эти предрассудки на тему того, что мужчины на них творят непотребства.

Он словно мысли мои прочитал. Я чуть не ударила его, когда поняла, о каких таких отношениях идет речь, но вовремя осознала, что мне это на руку.

— Только если так, — с сомнением сказал Кромберг. Все его гости как один схватили свои бокалы и отправились к ближайшему горшку с цветами.

— А вы что здесь делаете? — Кромберг обратил внимание и на свою будущую родственницу. Кафлиц возмущенно поджала губы, но все же ответила.

— Меня вызвал сюда господин Дох.

Ах он подлец! Я же ему прямо сказала, что он должен привести Герти Кафлиц… или нет? В любом случае этот старый интриган может заявить, что расслышал только фамилию. Хорошо хоть не самого мэра позвал. Но раз так повел себя господин Дох, значит, и я могу сделать кое-что не очень приличное.

— Господин Кромберг, — подала я голос. Ригерлаш взглянул на меня безо всякого удовольствия, а Глава Торговой гильдии так и вовсе сделал вид, что ничего не слышит. — Мне кажется, господин Дох в последнее время ведет себя неадекватно.

По лицам всех присутствующих было понятно, что они имеют свое мнение насчет неадекватности некоторых людей, но я продолжила.

— Помните, я забыла свою сумку у вас в кабинете?

Кромберг молчал, и Ригерлашу пришлось его окликнуть.

— Дэниел?

— Помню, — неохотно признал Кромберг. — И что?

— Не стала вам говорить, но тогда в вашем шкафу сидел господин Дох.

— Чтоооо?!

Мужчины переглянулись, а я со злорадством продолжила.

— Все ж таки помните, отношения у нас с вами были не очень хорошими, но это точно был он. А сейчас эта служанка да и привод госпожи Кафлиц… Согласитесь, все выглядит очень странно.

— Он действительно мог это сделать? — уточнил Ригерлаш. — Но для чего?

— Повод есть, — подумав, признал Кромберг. Говорил он негромко, но я была рядом и все слышала. — Я хочу его уволить. И он об этом догадывается. Потому и отирается в моем кабинете, пытается найти компромат или хотя бы мою переписку со столичной Торговой гильдией. Словом, что угодно, лишь бы это помогло задержаться на своем месте. Я его предупреждал, что, если явится без веской причины, пожалеет. Вот он, по-видимому, все-таки возвращался…

Что ж, понятно, за что господин Дох пострадал. Заслуженно, стоит сказать. А когда вызывал госпожу Кафлиц, вряд ли верил, что я действительно выдам его Кромбергу — просто решил напакостить. Но был у меня еще один вопрос, который стоило задать, пока здесь была госпожа Кафлиц. Пусть и старшая.

— Даже не знаю, как он пробрался мимо вашего секретаря. Такая внимательная красивая женщина с огромной грудью, — я скосила глаза на матушку мэра. Выглядела она задумчивой. — Так переживает за вас, будто это что-то личное. Удивительно, что господин Дох в обход нее попал в ваш кабинет.

Кромберг не понял, для кого я это рассказываю, и огрызнулся.

— Адель — живой человек. Иногда она покидает приемную. Хотя стоит ей сделать внушение, если, — мужчина смерил меня подозрительным взглядом, — вы не врете.

— Да как можно, — я не сдержалась и злорадно ухмыльнулась. Это заметил Ригерлаш и потянул меня на выход, не давая узнать, пали ли мои слова про Адель на благодатную почву.

Зато, покидая зал, заметила, как госпожа Кафлиц принюхивается к бутылке.

* * *

Ригерлаш завел меня в дом и мало того, что запер входную дверь, так еще и загородил ее собой, намекая, что бежать мне некуда. Тиль предусмотрительно не спускалась, а значит, к ней уже вернулся истинный облик.

Я нервничала и кусала губы, не зная, как вести себя и, самое главное, как поведет себя Ригерлаш. Он молчал в карете, молчал, пока мы шли к дому, моросил противный мелкий дождь, но офицер даже не озаботился тем, чтобы с помощью заклинания создать над нами защиту. Я же гордо вышагивала по дорожке, хотя противные капли и холодили кожу.

— Хочу сказать в свое оправдание, — начала я дрожащим голосом, — все было продумано до мелочей.

Ригерлаш кивнул и сделал плавный шаг ко мне. Я так же плавно шагнула назад.

— Согласись, что, если бы ты тоже, как порядочный человек, был пьян, никто бы ничего не понял.

Мартин неопределенно пожал плечами и опять шагнул вперед! Мне ничего не оставалось, кроме как отступить.

— И вообще, что ты там забыл? Там же… там же женщины из торта выпрыгивают! Это возмутительно.

— Ты тоже так считаешь? — Ригерлаш наклонил голову набок. Выглядел он как змея, гипнотизирующая маленькую дрожащую от страха мышку. Вроде и голос мягкий, а взгляд такой, будто съест сейчас и не подавится. — В свое оправдание замечу, — сказал это противным голосом, чтобы не осталось сомнений, кого он передразнивает, — что я тоже желал отдохнуть и немного выпить. Нужно было ненадолго отвлечься от выходок одной несносной ведьмы.

Я сердито нахохлилась и сложила руки на груди.

— Но неожиданно, — Ригерлаш развел руками, — когда я только решил сказать тост, почувствовал, что эта самая ведьма покинула дом.

Завороженно слушая Мартина, я пропустила момент, когда он сделал пару шагов и оказался непозволительно близко. Попыталась было попятиться, но поняла, что оказалась в ловушке: спиной уже ощущала стену, и прятаться некуда.

— Бросился проверять. И что же увидел?

— Что? — прошептала я. Ригерлаш хмурился, отчего между бровями его пролегла грубая складка. Хотелось протянуть руку и коснуться ее, но сомневаюсь, что Мартин одобрил бы.

— Ты была здесь, на месте, отчего я усомнился в своей адекватности. Заклинание утверждало, что ты покинула дом, а вот же госпожа Беллингслаузе — испуганная, но такая покорная. И мне хотелось остаться здесь. Мрак! Я чуть было не плюнул на все и не остался!

Я напряглась.

— Вообще-то, я целовал ее, Франни, — выплюнул Ригерлаш. — И она отвечала мне.

Вдохнуть я успела. Успела, но сразу после слов Мартина в груди образовалась дыра. Будто он не объяснял причину своей ярости, а ножом меня ударил. И самое обидное, что этот самый нож подала ему я. Почему не подумала, что Ригерлаш попытается поцеловать Тиль, думая, что это я? Считала, что он безразличен мне? Отчего же тогда так больно от этого безразличия? Отчего хочется плакать, но рыдания застыли в горле?

Я сжала пальцы в замок и заморгала, чтобы не дать слезам вырваться на волю.

— Что я должен был чувствовать, когда ты вместо себя оставила другую девушку, чтобы сбежать к Кромбергу? Неужели ты и впрямь влюблена в него? И с помощью дурманящего зелья пыталась его опорочить и потребовать свадьбы? Тогда ты и впрямь сумасшедшая. Представляешь, что с тобой могли сделать одурманенные мужики? Замуж за всех сразу бы пошла?

Щеки мои вспыхнули румянцем, и вдобавок к горечи стало стыдно. Не думала, что может быть хуже, но оказывается, все в этом мире возможно, если у тебя фамилия Беллингслаузе.

— Помнишь, ты удивлялась, что, когда я пригласил тебя на свидание, посмотреть на это сбежалось все отделение?

Я осторожно кивнула.

— Все знают, что я терпеть не могу ведьм, — Ригерлаш чеканил каждое слово, и они впечатывались в меня как раскаленный металл. Отражались в его глазах, и спрятаться от них я не могла. — И, как оказалось, не зря.

Он как будто хотел еще что-то сказать, но махнул рукой и ушел. Хлопнула дверь, а я сползла по стене, обхватив себя за плечи. Не плакала, но вздрагивала от едва сдерживаемых рыданий.

— Госпожа ведьма, — выскочила в холл Тиль. — Он ударил вас?

Я покачала головой и попыталась отползти в сторону, но намеков швея не понимала однозначно. Принялась поднимать меня, а я взвыла, вспомнив, что она целовалась с Мартином. И хоть некого было обвинять, кроме самой себя, проклятому сердцу этого не объяснить.