Глава 20

Наверное, Тиль все же слышала наш разговор с Ригерлашем (тяжело было его пропустить в пустом доме), потому как вопросы не задавала и не рассказывала подробностей о встрече с Мартином в моем облике.

Теперь я смотрела на нее с подозрением и какой-то даже злостью, хотя вот уж Тиль упрекнуть было не в чем.

Мало того что меня взбудоражило происходящее, так еще и осознание, что скоро у Кромберга свадьба и ничего я с ней сделать не могу, настроения не добавляло. Я и уснула-то лишь после того, как приняла одну из своих настоечек. Настойка на смеси полевых трав и с капелькой заговора обещала глубокий сон до самого утра, но выяснилось, что она бессильна перед колдовством Совета ведьм.

Зал заседаний Совета был круглым, а высокий арочный потолок устремлялся ввысь. Почему-то я была уверена, что потолок зеркальный, но, когда подняла голову, меня ослепил яркий солнечный свет. Это точно был эффект наведенного сна, потому как Зал заседаний, насколько я помнила, располагался в столице, время суток которой совпадало с Велтоном.

Проморгавшись, я посмотрела по сторонам, только теперь гораздо осторожнее. Стоять мне пришлось в центре круга, образованного пустыми креслами. Разного фасона, всевозможных цветов и оттенков, каждое отличалось от других, и даже похожих я не обнаружила. Время в наведенном сне течет по-другому, так что сказать, сколько пришлось провести в одиночестве, не смогу. Просто раздался хлопок, будто кто-то отметил подходящий момент, и на креслах появились женщины. В разных одеждах, с прическами, высокомерными лицами и ярким макияжем — ведьмы, как есть.

Каждая занималась своим делом, не обращая на меня ни малейшего внимания. Кто-то пилил ногти, кто-то читал книгу, одна даже спала, хотя в кровати это делать удобнее. Единственной, кто проявлял внимание к происходящему, была Ангелика, но лучше бы она ногти пилила или губы красила. Верховная ведьма сидела, сложив руки на груди, и сверлила меня таким взглядом, что хотелось немедленно проснуться. Она молчала, но каждая секунда ее молчания обещала такие муки, что я едва не сбежала. Останавливало только то, что бежать некуда, мой же сон.

— Франциска, Франциска, — заговорила одна из ведьм, сидящая рядом с Ангеликой. — Какое разочарование…

В последнее время я всех вокруг подвожу, подставляю и разочаровываю. Прямо синдром нелюбимого ребенка какой-то. Так что от замечания нисколько не расстроилась, лишь ощутила бесконечную усталость.

Ведьмы отлично поняли, что стыдиться я не собираюсь, и несколько из них даже подняли на меня взгляд. Об Ангелике и говорить не приходится: ее мое равнодушие так оскорбило, что ведьма подпрыгнула на стуле. Чувствовалось, что ей очень хотелось запустить в мои волосы пальцы, и причину такого поведения я объяснить не могла. Не за дом же она так переживает, в самом-то деле, не святыня ведь, которую я, недостойнейшая, опорочила своим присутствием.

— До свадьбы осталось несколько дней, — прошипела Ангелика. — И насколько мне известно, Кромберг помолвку не разорвал.

— Не разорвал, — я пожала плечами. Зачем спрашивать очевидные вещи? Раз уж ведьмы во мне разочаровались, думаю, выяснили все подробности.

Ангелика откинулась на спинку кресла, а одна из ведьм с надеждой спросила:

— Но у тебя же есть план?

— Совсем нет, — честно ответила я.

Ведьмы зашептались, а я терпеливо ждала, чем же все закончится. Хотела было и себе попросить кресло — скучно стоять без дела, но решила не накалять обстановку.

— Ты в курсе, что в случае провала мы заберем дом, в котором ты живешь, и деньги, которые выделялись на первое время?

Я заверила, что безусловно понимаю это.

— И у тебя есть эти деньги? — это уже Ангелика. Зрит мерзавка прямо в корень.

— Нет, — моя широкая улыбка должна была продемонстрировать, что с дураков взятки гладки, но отчего-то дико порадовала всех присутствующих.

— Тогда тебе придется отработать, — промурлыкала Ангелика, а взгляд ее обещал просто умопомрачительные проблемы. — А в тюрьме это будет делать тяжело.

— В какой тюрьме? — поддержала Верховную сидящая рядом ведьма. — За убийство такого количества человек ей точно грозит смертная казнь.

— Тогда отрабатывать заставим ее дух, — Ангелика обрадовалась, ведьмы зашептались, обсуждая перспективы, а я погрузилась в еще большее спокойствие. Неожиданно мне стало ясно, что об убийствах кредиторы знают далеко не все, про мое участие в расследовании не в курсе, но при этом они точно уверены, что стрелки указывают на ведьму. А почему? Вряд ли кто-то у них спрашивал разрешения убивать. Скорее им понятен мотив убийства.

— Прошу прощения, — повысила я голос. — Но у меня один вопрос.

Шепот ведьм создавал в зале неприятный фон, цепляющий нервы, и это точно был выверенный психологический ход, так что замолкать, чтобы меня выслушать, никто не собирался.

— А для какого ведьмовского ритуала в Велтоне убивают людей?

В зале резко воцарилась тишина, и я довольно улыбнулась, поняв, что попала в точку. Значит, причина — ритуал, а не месть лицемерам, а в этом можно попробовать разобраться.

— Не лезь, куда не просят, девочка, — Ангелика улыбалась, но скулы ее подрагивали от напряжения. Мы смотрели друг другу в глаза, и ни одна не собиралась отводить взгляд. — У тебя есть пара дней, постарайся выполнить обязательства. Иначе жизнь твоя изменится в худшую сторону. Ты думаешь, что сейчас не все гладко? Дальше будет все до безумия плохо.

— Ощущение, что безумие уже наступило, — честно ответила я и вынырнула из наведенного состояния. Теперь до утра меня убаюкивало зелье, и сны были бессмысленные и оттого вдвойне приятные.

К сожалению, усталость не отступила, даже после того как мне удалось выспаться. Казалось, что вчера я участвовала как минимум в забеге на десять тысяч метров, мышцы ныли и уговаривали остаться в кровати. Хотелось уткнуться носом в подушку и накрыться одеялом, но сделать это не позволила Тиль.

Швея стояла над кроватью и ждала моего пробуждения, так что, когда я повернула голову, чуть не скончалась от разрыва сердца.

— Паула! — прохрипела я. — Нельзя же так пугать.

— Зато вы проснулись, — резонно заметила Тиль. — Вставайте. К вам пришла посетительница.

Посетительница — это хорошо. Даже если через пару дней я лишусь дома, деньги не будут лишними. Надо же возвращать как-то субсидии. Интересно, а согласится ли Ангелика взять долг мебелью? Не хотелось бы ближайшие пару лет работать на Совет ведьм за еду. Хотя, судя по тому, с какой ненавистью она на меня смотрела ночью, долг придется отдавать кровью.

— Госпожа ведьма, — мягко напомнила о себе Тиль. — Вас ждут.

— Да-да, — я села и потерла лицо руками. До ванной добралась с трудом, но от прохладного душа пришла в себя и довольно скоро спустилась в холл. Там меня уже ждала приятная женщина средних лет, желающая выглядеть моложе. Обо мне она услышала от одной из подруг Адель и решила, что ведьма уж точно поможет.

Серьезных проблем у гостьи моего кабинета не имелось, но несколько процедур ей было необходимо. Я с сожалением понимала, что, вполне возможно, свои обязательства выполнить в полном объеме не смогу, но не стала сразу же расстраивать посетительницу. Наоборот, сделала все от меня зависящее, чтобы она получила максимальный эффект уже от первой процедуры.

Но как я ни старалась работать на благо кабинета, о котором так долго мечтала, наслаждаться любимой деятельностью не получалось. Каждую секунду занимала мысль, набатом бьющая в виски: «Что делать?» Причем фокус ее смещался от Кромберга и его проклятой свадьбы до Ригерлаша и его расследования. У меня имеется в помощницах Тиль, все верно, но она сгодится только для мелких поручений: не ведьма швея, ох, не ведьма, так что многого ей не объяснить. Я так распереживалась, что чуть не перепутала зелья, которые наносила на кожу посетительницы, и лишь чудом успела вовремя исправить ошибку.

— Какая прелесть, — ворковала женщина, когда я поднесла зеркальце. — Морщины почти ушли, я снова выгляжу на тридцать пять.

Я натянуто улыбнулась.

— Чтобы закрепить и углубить эффект, придется прийти еще раз.

— Конечно! В следующий раз придем с моей мамулей. У нее, конечно, проблем побольше, но постоянный клиент — это же только плюс вам.

И женщина громко рассмеялась, а я застыла как вкопанная. Ну конечно, если мне не может помочь Тиль, то это сделает самый дорогой человек на свете, портрет которого сейчас пустовал без Уго, — мама.

* * *

— Вы уверены? — Тиль скептически изучала текст, который я дала ей для немедленной отправки через магическую почту. — Это же бред какой-то.

— Почему это? — оскорбилась я, но на всякий случай посмотрела через плечо Тиль в записку. — Все верно: фрутки и овощи висят совоко-совоко. Проследи, пожалуйста, чтобы передали с точностью до буковки, не надо исправлять мнимые ошибки.

— Это шифр какой-то? — догадалась швея. — А что он значит?

— Что дело швах.

— А нельзя так и написать?

— Нельзя! — отрезала я. — Если я просто попрошу помощи, мама может счесть это за необоснованную слабость. А вот если я вспоминаю кодовую фразу, то значит все — нахожусь при смерти.

— Странные у вас отношения, — Тиль покачала головой и двинулась уже было на выход, как вдруг опять остановилась.

— Что-то непонятно? — я начала терять терпение.

— Да, — нисколько не смутилась Тиль. — У магов есть магическая почта…

— На которую, я надеюсь, ты отправишься прямо сейчас.

— … А у ведьм нет никаких средств связи? Не знаю, может быть, танец вокруг котла, травки в него какие-то бросить, и все, матушка слышит и отвечает.

Я, конечно, знала, что люди очень мало знают о нашей силе, но не думала, что они всерьез считают нас почти всемогущими. Если бы все проблемы можно было решить травками и танцем вокруг котла, нас бы как зеницу ока берегли, а не камнями из городов выгоняли.

— Конечно, есть, — серьезно ответила я. — Нужно убить девственницу, и тогда через ее горячую кровь можно будет поговорить с матушкой. А так как крови в девственнице много, допустимо ее законсервировать и постоянно пользоваться. Разогрею на костре и сойдет. Если ты сейчас не уйдешь, соблазнишь меня именно на этот способ.

Тиль побледнела и опрометью бросилась на выход, а я захохотала смехом номер восемь. Давно не практиковалась, так можно и навыки растерять.

Вообще-то у меня действительно имелась возможность вызвать кого-либо с помощью ритуала, но я как никто была в курсе, насколько матушка деятельна. Деятельность ее принимала разные формы: она в равной степени вероятности могла как помогать кому-то, так и вредить, и от времени суток это не зависело. А какой ведьме захочется, чтобы ее сорвали посреди наведения проклятия? Или прервали вызов духов? В случае с моей матушкой возможен вариант, в котором она и мужчину привораживает или завлекает.

А так как матушка женщина исключительно обаятельная, привлекательная, а также мстительная и с хорошей памятью, в дальнейшем имеется риск срочного вызова посреди первой брачной ночи. В общем, беспокоить ведьму лучше традиционными способами, чтобы она успела закончить все свои дела и бросилась на подмогу.

Домой Тиль вернулась задумчивая и с порога принялась жаловаться.

— На меня все смотрели как на сумасшедшую, — пропищала она, сердито уперев кулачки в бока. — А один из магов предложил за ужином с ним обсудить загадочную фразу и ее значение.

— Так и чем ты возмущена? — не поняла я. — Тебя на свидание пригласили, так что моя кодовая фраза, помимо вызова матушки, еще обладает способностью привлечения мужского внимания. Следует ее запатентовать.

— Что она вообще значит?

Я отвернулась, чтобы Тиль не заметила, как помрачнело мое лицо. Воспоминания об имеющихся проблемах с речью не относились к разряду моих любимых, к тому же сами обстоятельства, в которых мы с мамой обрели кодовую фразу, хотелось бы сохранить в тайне.

— Пустяки, — махнула я рукой. — Просто фраза из детства.

Тиль отлично поняла, что я лгу, но настаивать на ответе не стала. Теперь нам оставалось только ждать или ответа от мамы, или (на что я отчаянно надеялась) ее скорого прибытия. В конце концов, метлы передвигаются гораздо быстрее экипажей.

Я как раз провожала очередную посетительницу, когда увидела в холле полицейского. В первый момент мне показалось, что это Ригерлаш, и сердце застучало быстрее, дрожь побежала по телу, расслабляя каждую мышцу. Неужели он вернулся? Может быть, даже хочет извиниться?

Не сразу поняла, что это недавний дежурный, с которым мне пришлось познакомиться в отделении, и разочарование охватило так сильно, что стало горько. С трудом попрощалась с посетительницей, которая посматривала на непрошеного гостя, не скрывая любопытства, и только после этого обратила внимание на полицейского.

Он прогулялся по холлу, заглядывая в каждый угол, и попытался было подняться наверх, но путь ему преградила метла. Верная подруга топорщила ветки и подскакивала, намекая, что путь закрыт, но полицейский оттеснял ее вглубь дома.

— И что вы там забыли? — сухо спросила я, складывая руки на груди. Горечь не утихала, и я так сильно сжимала зубы, не желая рыдать, что чувствовала боль.

— А где котелок? — не к месту спросил полицейский. — У вас есть подвал? И там на стенах развешаны лягушки?

Из кухни как раз вышла Тиль и, услышав последний вопрос, споткнулась на пороге.

— Лягушки, собачьи головы и тела полицейских, — я зловеще улыбнулась. — Вы зачем пришли?

— По заданию руководства! — отрапортовал дежурный. — Меня отправили проверить, на месте ли ведьма… То есть госпожа Беллингслаузе.

— А офицер Ригерлаш уже не надеется на собственную магию? — мимолетно зазвенели стекла в окнах, но я вовремя успела взять себя в руки. — На доме же стоит оповещение.

Дежурный пожал плечами и с тоской взглянул на лестницу, наверное, очень хотел увидеть мертвых лягушек и головы собак. Не полицейские же его так заинтриговали? На них он смотрит регулярно.

— Значит так, — исполнять мечты полицейского я не собиралась. — Удостоверился в том, что я здесь? Задание выполнено — уходи.

— Полегче, — осклабился дежурный. — Я ведь могу и задержать одну очень опасную ведьму.

— Конечно. И вызвать тем самым сюда Ригерлаша. Боюсь представить, как он этому обрадуется.

И как взбешусь из-за этого я. Ведь нет ничего хуже для женской самооценки, чем встретиться с мужчиной, который пришел на встречу по принуждению. Но об этом сообщать дежурному я не стала.

Уверена, он бы ушел, как ни храбрись, но проблемы с Ригерлашем ни мне, ни дежурному были не нужны, но в последнее время абсолютно все в моей жизни шло не по плану. На лестнице, держа под мышкой собственную метлу, показалась вдруг моя матушка. В мужских брюках, кожаном жилете и высоких сапогах, она походила на кого угодно, но только не на приличную ведьму. Поэтому неудивительно, что мы прекратили перепалку, а смотрели на нее, раскрыв рты. Матушка спустилась и осмотрела каждого из нас с головы до ног.

— Дорогая, это кто? — вопрос озвучила госпожа Беллингслаузе старшая, но его явно хотели задать и Тиль с дежурным. — Неужели ты связалась с полицией?

В холле повисла тишина. Мы все смотрели на мою маму, и не знаю, о чем думали остальные, но я пыталась понять, как она оказалась на втором этаже дома. Как и всегда, матушка отлично читала по моему лицу.

— Ты все так же медленно соображаешь, — ведьма закатила глаза. — Я приземлилась на крыше и влезла в окно.

— И зачем такие сложности? — отмерла Тиль. — Дверь открыта.

Матушка махнула рукой.

— Это слишком просто. Так что, Франни, ты связалась с полицией или этот несчастный попал сюда случайно?

Дежурный оправил мундир и даже подбородок задрал, чтобы выглядеть внушительнее. Это неудивительно, сколько себя помню, мужчины вечно пытались произвести на мою маму впечатление.

— Госпожа Беллингслаузе находится под домашним арестом.

— Вот как? И что же она совершила?

Скепсис на лице матушки явно демонстрировал, что ничего серьезного она услышать не планирует. И тем приятнее было заметить удивление после слов дежурного.

— Совершила нападение на полицейских.

— Оу, то есть их было несколько?

— Да.

— Не половина, не один, а больше?

— Именно, — не выдержала я, и моя метла, чувствуя мое настроение, увеличила напор и принялась подталкивать дежурного к выходу. — Мама, я очень рада, что ты наконец-то в меня поверила, но уверяю, домашний арест — это не то, из-за чего ты прилетела.

Матушка криво улыбнулась и, отбросив метлу в сторону, раскинула руки.

— Давай же обнимемся!

Я улыбнулась: под предлогом объятий она вечно просматривала мою ауру на предмет повреждений.