Глава 22

В жизни были моменты, когда я испытывала страх: и в детстве, и уже во время учебы в ведьмовском колледже, да и в Велтоне приходилось бояться. Но никогда мой страх не был настолько безотчетным. Да меня замутило от одной только мысли, что сама, находясь в плачевном состоянии, вызвала убийцу и вручила ему себя. Хотела же матушка ему язык отрезать, так нет же — спасти решила.

— Нет. Все это принадлежит моей матери.

Не сразу поняла, что он сказал, медленный от страха, мозг отказывался осознавать простые слова, и я просто смотрела на чужой котелок, словно боясь закрыть глаза.

— Франциска, послушай меня, я не ведьма! Но моя мать была ею.

— Точно? — не могла поверить я.

Ригерлаш хмыкнул и приблизился так, чтобы находиться в поле моего зрения.

— Странный вопрос, если учесть, что ведьмы сплошь женского пола. Но раз уж ты не веришь… Могу продемонстрировать.

Я помедлила, не зная, что ответить, но когда Мартин с похабной улыбкой взялся за ремень, тут же нашлась.

— Нет-нет! Не надо, я все поняла!

— Веришь? — Ригерлаш сел на корточки, чтобы заглянуть мне в глаза. Я вздохнула.

— Сначала свари противоядие, а затем я тебе отвечу.

И нет, такую очередность я определила не из корысти, а хотела посмотреть, как Мартин будет варить зелье. Есть разница в том, как делает это человек без постоянной практики и как делает ведьма. Посмотрю и подумаю, верить Ригерлашу или нет.

Офицер принес из экипажа ингредиенты и приступил к варке противоядия. Я подсказывала ему каждый шаг и придирчиво следила за происходящим, а Ригерлаш рассказывал мне о матери.

Вообще у ведьм зачастую рождаются девочки. Сила передается по женской линии, а так как ведьм немного, да их еще периодически истребляют, мудрая природа пробел в популяции стремится таким образом восполнить.

Обычно девочки-ведьмы в семье воспитываются до семи лет. Ну как в семье… Если семью эту их мать захочет создать. А чаще растит одна ведьма другую, а после отдает в ведьмовскую школу. Хорошо, если приезжает навещать и на каникулы забирает, а бывает и такое, что встретятся мать с дочерью на выпускном и под ручку отправятся в ведьмовской колледж на вступительные экзамены.

Мне повезло: матушка периодически являлась в школу, чтобы забрать дочь на каникулы, но некоторые мои подруги видели родителей раз в несколько лет. Я никогда раньше не задумывалась, что происходит с мальчиками, которые рождаются у ведьм. Сила им не передается, а учебные заведения магов и людей не предполагают постоянного проживания. Как их воспитывают? Что с сыновьями делают те ведьмы, что не в состоянии осесть на одном месте? Многих из нас зовет природа, и противиться этому зову не все желают.

Как бы это глупо ни звучало, мать Ригерлаша возненавидела его за то, что он родился первенцем, а она ждала дочь и отчаянно ее желала. Сотни ритуалов, способных обмануть природу и вернуть ей способность рожать, ни к чему не привели, и ненависть становилась все глубже, все яростнее. Дошло до того, что в пылу очередного ритуала она попыталась убить Мартина. Он рассказывал, и меня настолько захватили образы, что я не могла понять, взаправду вижу это внутренним взором, или просто разыгралось воображение.

Маленький Ригерлаш, который представал почему-то пухлым и маленьким, доверчиво идет за матерью и не понимает, почему та привела его в лес. Он считает, что это все игра, немного скучная, но жаловаться не приходится — не так часто удается провести с мамой время. Пока она готовится к ритуалу, он следит за жуками, помогает муравью, очищая дорожку, старается не шевелиться, пока рядом кружит шмель. Сквозь густую зеленую крону проникает солнечный свет не обжигающий, как в городе или поле, а мягкий, дарующий тепло. Ребенок смотрит наверх, робко подставляет лицо лучикам и жмурится от удовольствия.

Мама подходит и тянет его за руку. Не грубо, но и материнской ласки я в этом движении найти не могла. К алтарю. Не далеко, не близко, а так, чтобы можно было коснуться окровавленных свечей, едва протянув руку.

Ведьмам не нужно копать яму. Мы можем призвать землю, и она раскроется, чтобы принять в свои объятия кого угодно. Мать Мартина наклонилась и пристально взглянула сыну в глаза. С минуту, не меньше она смотрела, и неизвестно, что хотела там обнаружить. Не следы же девочки, в самом деле. Для чего была эта пауза? Может быть, чтобы собраться с духом? Убивать собственного ребенка нелегко, если ты не сумасшедший. Может быть, ее одолели сомнения, но ненадолго. Мать даже не извинилась. Ухмыльнулась своим мыслям и отступила, а Мартин как стоял, так и ушел с головой под землю.

Он был похоронен заживо всего минуту — Мартина спас отец, который подоспел вовремя, но предубеждение против ведьм у Ригерлаша осталось на всю жизнь.

— А Кромберг? — не выдержала я. — Что у вас за отношения такие? То проклясть его просишь, то спасаешь, то на мальчишник приглашен, — последнее я сказала с таким ядовитым сарказмом, что если Ригерлаш не заметит, то он непроходимый тупица. Офицер таковым не был, а потому уголки его губ поползли вверх. О проявленных эмоциях я сразу же пожалела: потратила столько сил, что действие нейтрализатора это точно не продлило.

— На мальчишнике не предполагалось ничего предосудительного.

— О да, — я ни секунды в это не поверила. — Карин был очень убедителен, когда говорил, что вы напьетесь и захотите экзотики.

— Кто такой Карин?

— Не переводи тему! — в воображении я рявкнула, но на деле — едва простонала.

— Не знаю, кто такой Карин, и не собираюсь приписывать себе его мысли. Мы хотели выпить и пообщаться.

Я сердито поджала губы и засопела — постепенно деревенело лицо, и начинать пространную речь не имело смысла. Ригерлаш отвернулся, но мне показалось, что он улыбается. Ругательства, которые я проговаривала про себя, больше подходили для портового грузчика, чем для девушки, но кто здесь ведьма? Пусть скажет спасибо, что нет сил озвучить все, что возникает в моей голове. Улыбается он, посмотрите, пожалуйста. Нашел место, время и повод.

Мартин, не зная моих мыслей, закончил варить зелье и перелил его в жестяную миску. Нужно было выпить, но для начала имело смысл смочить мне губы. Я и ждала, что Ригерлаш это сделает, но он сел на корточки, сжимая перед собой миску.

— Франциска, ни одной женщины на мальчишнике не планировалось. Ну кроме тебя, почему-то я был уверен, что ты явишься.

Разумеется, у ведьмы нет дара прорицания, зато у самоуверенного мага третий глаз вдруг открылся. Спешу поверить, просто не могу рот открыть, чтобы начать в этом заверять.

— Кромберг не мог себя подставить: он очень и очень давно хочет жениться на Герти Кафлиц. И говорю тебе по секрету: даже поймай Дэниел ее обнаженную в окружении солдат, его это от свадьбы не убережет. Мой брат довольно амбициозен, его цель — пост мэра города, и он не остановится.

Брат?! Не может такого быть: я же ни одной общей черты не усмотрела, и Кромберг, и Ригерлаш просто безупречны, но при этом совершенно не похожи друг на друга. К тому же не бывает у ведьм двоих мальчиков — Мартин только что это сам подтвердил. Да и фамилии…

Уверена, все эти мысли промелькнули на моем лице, даром, что я только моргать могла, потому что Мартин продолжил:

— Мы двоюродные братья, Франциска. Наши матери родные сестры.

Я быстро заморгала: у этого монстра, матери Ригерлаша, сестра есть?! ЭТО еще и размножено в пространстве?

Ригерлаш опять понял меня без слов.

— Они совсем разные. Дэниел воспитывался в полной семье, ему повезло: в землю не закапывали и проклясть не пытались. Тетя даже меня забирала на каникулы от отца, давала ему возможность отдохнуть, — Мартин усмехнулся и стал похож на шкодливого подростка, — я был очень сложным ребенком. Но наша дружба с семьей Кромберга продолжалась до тех пор, пока Дэниэл не увел у меня девушку.

Хорошо, что я не стояла, рухнула бы как подкошенная. Еще бы, от такой-то новости. Это Кафлиц-то камень преткновения? А я еще надеялась, что интересна Ригерлашу… Если его интересует такой типаж женщин, как Герти Кафлиц, то лучше бы моим надеждам не оправдаться, а то можно в себе разочароваться.

— Из-за этой девушки рассорилась вся семья, так что и я не общался с тетей уже лет десять, и Дэниел не разговаривает с матерью уже большой срок.

Раз уж у Дэниела и Мартина матери — ведьмы, вполне объясним тот факт, что они по запаху различают мои зелья и мало того, что в курсе проклятий, умеют их скрывать. Да и неудивительно, что Кромберг владеет такими заклинаниями, которые не заметны ведьме. Научился, наверное, на матушке.

— Мы сами с Дэниелом помирились совсем недавно, — Ригерлаш капнул на большой палец зелье, — когда он заверил меня, что нисколько не претендует на одну замечательную девушку, которая мне очень дорога.

Он провел пальцем по моим губам и сделал это настолько чувственно, что захватило дух. Я не думала, что теперь могу разговаривать. Я чувствовала, как пылают и пульсируют от прикосновения Мартина губы, и могла лишь горячечно размышлять, поцелует он меня или нет.

Не поцеловал. С видимым сожалением поднес миску и помог напиться зелья. Оно уже остыло, так что ожога гортани удалось избежать, но на вкус было просто омерзительным. Я давилась, но все выпила и с облегчением вздохнула полной грудью, когда ледяная змейка растворилась и ко мне вернулась возможность двигаться. Чуть не упала: расслабленные мышцы от неожиданного напряжения сработали не так, как следовало, но вовремя взяла себя в руки.

— О ком идет речь? — в голос напустила побольше безразличия. Вроде бы и знала ответ, но отчаянно боялась услышать, что ошибаюсь.

Мартин улыбнулся и, упираясь в диван руками, наклонился ближе. Я растворялась в его смешливых глазах, сгорала от горячего дыхания на собственной коже и, чтобы не раствориться в ощущениях, схватилась за воротник мундира. У меня уважительная причина: мышцы не так работают, так что это не я сделала, а внезапно напавшая слабость.

Мартин поднялся еще выше, и мои пальцы скользнули по его шее, путаясь в волосах.

— Так о ком? — слабеющим голосом повторила я. Странный вопрос, когда наши носы уже касаются друг друга, а дыхание становится общим, но мне был просто необходим ответ. И Мартин не подвел:

— О тебе, Франциска.

Радость от признания Ригерлаша была почти сравнима с жгучим удовольствием от поцелуя.

* * *

— Вообще-то описание ритуалов на крови — запрещенная литература, — с сомнением сказал Ригерлаш. Экипаж остановился напротив библиотеки, но выходить мы не спешили. В сумерках темные окна казались провалами в логовище демонов, и я невольно поежилась.

— Поверь мне, Мартин, в этом месте можно найти что угодно. Уверена, если как следует поискать, то среди страниц мы обнаружим и человеческие пальцы.

— Если бы не серьезность ситуации, я бы решил, что ты уже эти пальцы подбросила и теперь привела меня, чтобы показать. Тебе директор библиотеки ничем не насолил?

Я отмахнулась и опять посмотрела на окна.

— Нам нужно в архив. Несколько раз я видела, как заведующая выносит оттуда очень интересные экземпляры.

— Она ведьма?

— Нет. Не похожа. Но старинные ведьмовские книги у нее точно были. Я пыталась открыть одну, но не успела.

Я поморщилась, вспоминая об этом эпизоде. Именно после того, как мне удалось узнать о маленьком секрете заведующей, я попала в немилость и подверглась обвинениям во всевозможных грехах. Никогда бы не подумала выдавать небольшой способ заработка бедной противной женщины, но вынудили обстоятельства.

Двери библиотеки ожидаемо были заперты. Я подобрала камень и, круто размахнувшись, бросила его в крайнее окно. Зазвенело стекло, рассыпаясь на тысячи осколков, которые затанцевали на подоконнике. Голая рама с единственным длинным обломком так и манила меня влезть через окно: на результат дела рук своих я смотрела с нескрываемым удовольствием.

— Франни, — Мартин осуждающе покачал головой. Я передернула плечами.

— У тебя есть другой вариант?

Лицо офицера было слишком самодовольным для того, кому придется посещать библиотеку через окно. С широкими плечами будет проблематично протиснуться в небольшой проем, посреди которого торчит острый осколок. Но, как выяснилось, у Ригерлаша имелся способ поинтереснее.

Мартин снял с груди значок полицейского и приложил его к замку. Значок окутался голубоватой дымкой и раздался громкий щелчок. У меня отвалилась челюсть, а руки зачесались от желания обладать таким чудом.

— Заходи, — деловито сказал Ригерлаш, делая вид, что произошедшее ничем не примечательно.

— Ты уверен, что нас там твои коллеги не ждут со связывающим заклинанием? — уточнила я. — Мне показалось, или ты взломал дверь?

— Не взломал, а открыл в целях расследования. Это важно.

Безусловно. «Взломал» и «открыл» –разные по стилистике слова, и второе мне нравится больше. Если начнут предъявлять претензии за разбитое окно, я тоже скажу, что не разбила его, а открыла. Просто использовала творческий способ.

— Не волнуйся, — Ригерлаш заметил мои сомнения и потянул в затхлую темноту библиотеки. — Где здесь можно зажечь свет?

Свет мы зажгли и даже спустились в архив, вход в который открыли также с помощью значка Ригерлаша. Мне эта вещичка нравилась все больше и больше, и я начала прикидывать, как отреагирует Мартин, если вдруг потеряет ее. Сделают ли ему дубликат?

— Скажи-ка, Мартин, всем полицейским дают такую чудесную вещь? — спросила я, когда мы обыскивали архив. Фолиантов здесь была тьма, но подходящего для наших целей пока что не находилось.

— Если я ее потеряю, будет расследование, — прозорливо сказал Ригерлаш, откладывая в сторону очередную книгу. — К тому же, Франни, ты не сможешь ею воспользоваться. Она привязана к конкретному человеку.

— Очень жаль, — в сожалении своем я была очень даже искренна. Если удастся ее стянуть, придется искать варианты использовать, маги — мастера создавать ненужные хлопоты. — Она все замки открывает?

Ригерлаш странно взглянул на меня и убрал значок в нагрудный карман. Меня эта его проницательность начинала расстраивать, неужели я настолько предсказуема?

— Нет, Франциска, не все. Нам повезло, что библиотека не защищена чарами, иначе пришлось бы ждать группу захвата.

Я представила, как обветшалое одноэтажное здание библиотеки окружают полицейские, снимают защитные чары, толпой заваливаются в зал и… рассаживаются на кривые стульчики, чтобы почитать книги. Ну а что? Днем — очереди, к буквам не пробьешься.

Я хмыкнула, не решаясь рассмеяться в голос, в тишине длинного помещения архива казалось кощунственным издавать громкие звуки.

— Давай посмотрим здесь, — я присела перед картотечным шкафом, стоящим у дальней стены. Насколько мне помнилось, самые интересные и, главное, запрещенные книги заведующая всегда выносила как раз из этого угла.

— Все книги ведьм, которые я видел, отличались внушительными размерами, — заметил Ригерлаш. — В маленьких ящиках их не спрятать.

Я не ответила, оглядела стену другим зрением, но нитей силы не обнаружила. Очень странно, ведь я была уверена, что где-то здесь тайник. Ригерлаш простучал стены и тоже вынес вердикт, что нужно искать в другой стороне, но меня свербили воспоминания и растущие на них подозрения. Именно поэтому мы добрых десять минут толклись в одном углу и уже несколько раз прощупали стену, пытаясь отыскать рычаг или подходящую для замка выемку. Ничего. Словно я и впрямь привела офицера, чтобы насолить обидевшей меня заведующей.

Мы бы так ничего и не обнаружили, если бы не мой вредный характер. В досаде из-за неудачи я изо всех сил пнула шкаф с картотекой и запищала — ушибленные пальцы остро возмутились моему действию.

— Пойдем отсюда, — вздохнула я. — Если в этом углу не нашли книг, то не представляю, где их искать. Архив огромный — мы здесь на неделю окопаемся.

Мартин наклонил голову, прислушиваясь.

— А ну-ка, пни шкаф еще раз.

Я не поверила своим ушам.

— Мартин, если тебе нравится причинять боль девушкам, то нам не по пути.

Ригерлаш усмехнулся и подошел ближе.

— Нет, тебе я бы желал доставлять исключительно удовольствие.

Я покраснела от осознания того уровня интимности, который прозвучал в голосе Мартина, но представить возбуждающие картины лишения девственности в архиве не успела.

— У нас в отделении стоит точно такой же шкаф.

— И чему ты радуешься? Тому, что ваши вкусы с заведующей совпадают?

Ригерлаш отвернулся и без замаха ударил вдруг по шкафу.

— В отделении он тоже стоит в дальней комнате, потому, если его задеть, гремит и дребезжит так громко, что дежурный бежит проверять защитные чары.

Я начала понимать, о чем идет речь, и для проверки опять пнула шкаф. Теперь осторожно, чтобы не нанести себе увечий.

— А здесь тишина, — с удовольствием возвестила я. Мы переглянулись и уже через несколько минут листали ведьмовские книги. Они были спрятаны в железном шкафу, предназначенном для картотеки: маленькие ящики, которые и создавали бы дребезжание, убрали, а с нижней крышки и доверху, заложили все запрещенной литературой. Ригерлаш не мог поверить своим глазам, а я была слишком довольной для той, у кого ворох проблем.

Подходящий ритуал мы искали долго, вздыхая над каждой новой книгой и мечтая о кофе. Не знаю, как Ригерлаш, а я волновалась о Тиль, о Кромберге да и о матушке до кучи. Если покушение на Главу Торговой гильдии удалось предотвратить, то матушку должны были схватить. Надеюсь, она улизнула и сейчас улетает прочь из Велтона. Иначе… моя мать — убийца, и придется мне носить ей гостинцы в тюрьму.

Я задремала над очередной книгой: легла на мягкие листы и всего на минутку закрыла глаза. Мне снился улыбающийся Ригерлаш и матушка, подбирающаяся к нему из-за спины. Отчего-то Мартин потрясал передо мной старой книгой и утверждал, что это то, что нужно. Объяснил бы еще, для чего ему это.

Я открыла глаза, а Ригерлаш действительно стоял и потрясал фолиантом.

— Ритуал на крови! Это старинный ритуал ведьм.

Я зевнула.

— И для чего он нужен?

— Для наращивания мощи. Какая-то ведьма пытается собрать в себя силы семи магов, чтобы стать могущественной.

— Глупости! — я выхватила из рук Мартина книгу. — Где это? Как может ведьма взять себе силу магов? У нас же совсем разная природа силы.

— Выходит, что кто-то нашел способ объединить их. А здесь написано: Хельга Черная. Это прозвище или фамилия?

Я постучала пальцами по столешнице.

— Если я правильно помню, то прозвище. Самая противная ведьма, после которой многие безобидные ритуалы стали запрещены — она сумела довести их до абсурда. Кстати, именно ее трактат я взяла за основу, когда решила смешать белладонну и разрыв траву

Я с досадой вспомнила черные сопли, которые после этого решения с трудом отмыла с волос.

— Но она не была могущественной, на ее ритуалы опираться нельзя! На основе глупых теорий убивают людей…

— Об этом скажешь той, что устроила все это безобразие.

— Ты убийства называешь безобразием?

Вяло переругиваясь, мы поднялись из архива в зал. За поисками и сами не заметили, сколько прошло времени, и не ожидали, что в окна ворвется рассвет. Насладиться им мы не успели: сжимая в руках камень, очень похожий на тот, которым я разбила стекло, нас встречала заведующая архива.