Глава 23

Заведующая точно не ожидала снова увидеть меня в библиотеке да еще и выходящей из архива. Подозреваю, что Ригерлаша она даже не заметила, с такой ненавистью уставилась на меня. У заведующей даже глаз задергался, а камень она неосознанно подняла вверх. С учетом того, что вредная баба на меня, на приличную ведьму, и раньше возлагала вину за всевозможные преступления, то сейчас у нее действительно имелся повод зарядить мне в голову булыжником. Взлом с проникновением как-никак: вот оно доказательство прямо в руках и главная подозреваемая напротив.

— Да я сплю! — выдохнула заведующая, с трудом вернув челюсть на место. — Ты что здесь забыла?

Мартин тактично кашлянул, напоминая, что я здесь не одна.

— И хахаля с собой привела! — ахнула женщина. — Нет, я в молодости тоже всякие фантазии имела, но чтобы в архиве… Да ладно, в архиве, окно-то зачем разбивать было?!

Какие такие фантазии имела заведующая, мне неизвестно, но я отчего-то задумалась о том, что в архиве у нас имелось множество возможностей для поцелуев, но Ригерлаш ни одной из них не воспользовался. И как это расценивать?

— Женщина, вы все не так поняли, — Мартин шагнул вперед. По-военному четкий голос вызывал желание вытянуться и прищелкнуть каблуками. К сожалению, только у меня: у заведующей, напротив, укрепилось желание членовредительствовать. — Я офицер полиции.

— А вот я пожалуюсь в главное управление, что у нас полицейские творят! — отрезала заведующая. Говорила он так много и так быстро, что непривыкший к этому Ригерлаш не успевал вставить и слова. — Как напишу письмо, как отправлю его… Будьте уверены, у меня есть знакомые, которые над вами стоят! И не стыдно же? Срамным делом в обители знаний да еще и в полицейской форме заниматься. Я всем расскажу про ваши шашни с этой ведьмой проклятущей.

— Язык отсохнет, — не выдержала я. Заведующая бесила меня еще до момента увольнения из библиотеки, а сейчас, невыспавшаяся и обиженная, я не готова была скрывать свои эмоции.

— Что ты сказала?!

— Да тоже самое, что говорила, когда увольнялась. За гнилые речи у вас язык выпадет.

— Черный глаз! — взвизгнула женщина и вдруг принялась кружиться да плевать вокруг себя. Хорошо хоть стояла далеко и до нас не доплюнула, а то что-то мне подсказывает, что старалась. — Хоть земле всей навреди, меня с бедою обойди.

Мы за этими криками и плевками наблюдали с вполне объяснимым замешательством. Насколько я привыкла к предрассудкам о ведьмах, и подумать не могла, что образованная женщина на посту заведующей библиотекой может действительно считать, что от сглаза или проклятия спасет детский стишок. То есть заканчиваешь колледж, постоянно совершенствуешься, кучу времени проводишь за котелком, но все может пойти прахом из-за плевка? Обидно было бы. Странно, что женщина так же не отреагировала, когда я в первый раз угрожала сглазом. Наверное, не была точно уверена, что я все-таки ведьма.

Мартину это очень скоро надоело, и заведующую окутало заклинание. Паника ненадолго улеглась, и она смогла хотя бы выслушать полицейского.

— Мы здесь для расследования преступления, уважаемая. И ваши подозрения просто смешны.

Действительно, смешны, Ригерлаш даже не обнял меня ни разу. Как ищейка, взял след и ритуалы искал. В праведном негодовании я забыла, что этот самый след сама ему и подкинула.

— А вот вы мне, пожалуйста, объясните, каким это образом в архиве библиотеки оказались запрещенные книги ведьм? И кому вы их предоставляли?

Паника, охватившая заведующую, была настолько велика, что даже заклинание Ригерлаша не могло ее скрыть. Испуганный взгляд метался от меня к офицеру и обратно, а камень упал из обессиленной руки.

Библиотеку мы покидали, оставляя за собой заплаканную заведующую. Оставшиеся в архиве запрещенные книги Ригерлаш запечатал каким-то хитрым заклинанием, и избавиться от них теперь было невозможно. Уверена, что офицер об этом не забудет, и мерзкой бабенке воздастся за ее издевательства над ведьмами. Конкретно над одной, если быть точной, но воздаяние все равно должно существовать.

В отделе нас ждала перепуганная Тиль. Метла все же унесла ее, куда требуется, вот только оставила психологическую травму. Вряд ли девушка еще когда согласится на ней прокатиться.

Ригерлаш умчался отдавать приказания, а мы с Тиль сели в его кабинете и открыли фолиант. Истрепанные страницы желтого цвета пахли сыростью, некоторые из них даже слиплись между собой, и приходилось подцеплять их ногтем. Мы листали осторожно, с трудом разбираясь в незнакомом почерке и выцветших чернилах. Ведьма, составлявшая эту книгу, явно не была заинтересована, чтобы после ее смерти труды подробно изучили: у некоторых ритуалов не имелось даже названия, рецепты зелий смешивались между собой по непонятной схеме, а проклятия поражали своей кровожадностью. В книге точно не хватало сносок.

Если верить Хельге Черной, любая ведьма может увеличить собственную мощь, убив семерых магов и впитав их силу. К смертям применяется множество требований, каждое из них Хельга выяснила опытным путем (уверена, именно за исследования для этого ритуала ее и казнили), но главное из них — последний удар жертве должен наносить дух ведьмы, заключенный в оковы чужой плоти.

— И что это значит? — спросила Тиль. Она отыскала в столе Ригерлаша бутылку коньяка, успокоила себя и теперь вопросы задавала максимально равнодушно.

Я пожала плечами.

— У меня есть вариант, конечно, но он очень и очень странный. Может быть, нужно отыскать неупокоенный дух ведьмы и поселить его в чужое тело?

— Вам виднее, вы же ведьма.

— Никогда не слышала, что ведьмы могут не упокоиться, это маги суетливы и до и после смерти, но, даже если такое и произошло, как заставить дух убивать?

— А вселение в чужое тело вас не смущает?

— Ни капельки, — честно призналась я. — Даже я знаю несколько подходящих ритуалов, в самом мерзком из них нужно раскопать свежий труп.

Тиль покачала головой, налила в стопку коньяка и, громко выдохнув, сделала глоток. Из глаз ее полились слезы, и швея, нисколько меня не смущаясь, вдохнула запах собственного рукава.

— А еще какие варианты есть? — заплетающимся языком спросила Тиль. Я рада была отвлечься от сумбурных описаний ритуалов и с готовностью задумалась. Признаваться, что предмет защиты от духов я старательно прогуливала, не собиралась, а значит, следовало напрягать мозги. Не такая уж я пропащая ученица была, вспомнила несколько подходящих ритуалов.

— Можно сделать так, что неупокоенный дух будет существовать в теле вместе с хозяином. Таких и не сразу угадаешь: головокружения, провалы в памяти — это же и от недосыпа может быть. Бывали случаи, когда лекари годами пытались излечить пациента, вливали в него настойки и не знали, что недуг называется «вселение духа». Везло, если больной встречал мага.

— А ведьмы умеют изгонять духов?

Вопрос мне не понравился. Я сделала вид, что не услышала его и с энтузиазмом продолжила:

— А бывает, что неупокоенный дух выгоняет хозяина из тела…

Я замерла, мысленно повторяя только что сказанное. По телу прошла дрожь осознавания ситуации, и, посмотрев на Тиль, я обнаружила мигом протрезвевший взгляд:

— И что тогда происходит с хозяином?

* * *

— Франциска, это невозможно, — я с трудом успевала за широким шагом Мартина, спешащего по коридору. — В уравнении с двумя неупокоенными духами и одним телом, в теле всегда должен кто-то находиться, иначе оно начнет разлагаться. Твой Уго в бегах, духа ведьмы мы не обнаружили. Значит, Угрич Нойнштоль просто в коме, без всяких загадок.

— Но что, если Хельга Черная нашла способ законсервировать тело?

— Вот для того чтобы ты это выяснила, я и оставил тебе книгу. Франциска, займись, пожалуйста, делом и не отвлекай меня.

На нас странно посмотрел проходящий мимо стражник, и я почувствовала себя собачкой, спешащей за хозяином. Настроения это не прибавило — навязываться никогда не любила, а потому я резко остановилась и посмотрела в спину Мартина так, что удивительно, как это у меня сглаз четвертый раз в жизни не вышел. Ригерлаш, по-видимому, почувствовал опасность, потому что тоже остановился и тяжело вздохнул.

— Франни, мне действительно нужно спешить.

— Я поняла, — холодом моего голоса точно можно было заморозить. Мне стало настолько неприятно, что сил на споры просто не осталось. Просто поглотила усталость, которая отравила желание действовать.

— Твою мать не нашли, — напомнил Ригерлаш. — Она вполне может сидеть в засаде, чтобы убить Кромберга.

— И отрезать тебе язык.

— Именно, — по губам Мартина скользнула мимолетная улыбка. — А я им еще дорожу. Надеюсь, ты тоже.

Я заморгала, глупым образом размышляя, что же Ригерлаш имеет в виду, и он, хмыкнув, легонько поцеловал меня, едва коснувшись губ. Мимолетное движение, но каким-то непостижимым образом я оказалась в его объятиях. Мне было тепло и надежно в них, и в груди стало тепло и спокойно. Даже усталость пропала.

— Думаешь, я так легко забуду обо всем, что ты мне наговорил? — деловито спросила я, скрывая истинные чувства. — Про то, что ненавидишь ведьм, и вообще…

— Я думаю, что достоин снисхождения за то, что спас тебя от ледяного змея. Я сварил нейтрализатор, помнишь?

Я сморщила носик, демонстрируя свое отношение к данному действу. Как-никак и ледяного змея заполучила исключительно из-за того, что помочь Ригерлашу хотела. Кромберг меня не настолько волнует, честно скажу, так что всему виной офицер, да-да. Но сказать что-либо не успела: Мартин опять поцеловал меня и, на мгновение сжав в объятиях, отчего я почувствовала себя маленькой и слабой, отпустил.

— Я правда спешу, Франциска. Но когда вернусь, согласен буду понести наказание за все то, что наговорил.

В коридор выглянула пьяненькая Тиль и, с трудом сфокусировав взгляд, уставилась на меня, намекая, что пора бы действовать. Пока я искала Мартина, она совершенно точно выпила еще. Ригерлаш заметил ее и нахмурился.

— И скажи своей подруге, что пить утром — плохая идея. Где она только алкоголь взяла?

Я решила, что об исчезновении запасов ему лучше будет узнать не от меня, и пожала плечами. Мартину было не до алкоголизма Тиль, и потому он мигом выбросил ее из головы.

— Изучай книгу, — напомнил Ригерлаш и поспешил по коридору. Я проводила офицера взглядом, и как только он покинул отделение, махнула рукой, подзывая Тиль. Изучать книгу я с успехом могу и в другом месте — его никто не указал.

* * *

— Ты уверена, что он может быть здесь?

Я уже в третий раз обходила озеро в местном парке, таща за собой пьяную Тиль, как на буксире.

— Конечно! — возмутилась девушка. Правда в ее состоянии возмущение выглядело довольно смешно. — Мы обсуждали этот момент…

— Какой такой момент? — не дождавшись продолжения, я прикрикнула.

— Если вдруг вы его изгоните, и я захочу увидеться.

Я замолчала, переваривая услышанное. То есть моя помощница и неупокоенный дух все-таки вступили в сговор, умудрились сблизиться настолько, что обсуждали варианты воссоединения, если мне вожжа под хвост попадет. Будь Уго живым, я бы решила, что Тиль влюблена.

— Договорились, что он будет ждать меня возле озера каждый день в определенное время…

— Ну?

— Не помню, — Тиль горестно вздохнула. — Мысли бегают в голове, как мыши, а потом ррраз — и все пропало. Никогда такого не было.

— Обживайся в рядах выпивох. Мы в колледже, бывало, варили в своих котелках всякое, и крепость иногда была огромной, но никто из ведьм не занюхивал алкоголь рукавом.

Беззлобно переругиваясь, мы прошли вокруг озера еще раз, а после я выбилась из сил и села прямо на траву. Тиль упала рядом и пьяненько захихикала.

— Что мы будем делать?

— Надеяться, — пробурчала я. — Что ты только время встречи забыла, а не место.

Бессонная ночь и нервный вечер вымотали меня. Я открыла книгу, чтобы дальше продолжить поиски нужных ритуалов, но яркое солнце, на котором моя усталость становилась нестерпимой, добило меня. Читала предложения и не понимала их значения, а очень скоро уснула.

Разбудил меня такой знакомый голос.

— Кого я вижу! Франни, ты же мечтала избавиться от меня!

Я с трудом открыла глаза. Затекшая от неудобной позы, шея задеревенела, и впору было жалеть о такой слабости, как сон на траве. Не знаю, сколько прошло времени, по ощущениям не больше пяти минут, но Тиль выглядела посвежевшей. Еще бы, коньяк-то из кабинета Ригерлаша мы не захватили.

— Уго! — воскликнула девушка. — Я боялась ты не придешь.

В лучах солнца дух практически не был заметен. Легкое мерцание и необъяснимое слабое движение едва ли обращало на себя внимание, если не приглядываться, но все же по голосу было понятно, что Уго грустит.

— Надеюсь, ты явилась не для того, чтобы рассеять меня

— Я пришла, чтобы помочь, — где бы набраться уверенности, которую излучаю.

— Как? — эхом отозвался Уго. — Говорил тебе: не связывайся с Ригерлашем. Неблагополучный он. Но ты же вредная ведьма, которую жизнь не учит…

Началось. Неупокоенный дух совсем не изменился, и грусть в голосе — временное явление, на которое даже не стоит обращать внимания.

— Подожди! Дело не в Ригерлаше, Уго. Дело в тебе.

— О чем ты говоришь?

— Ты дух, который ни к чему не привязан, и это странно. Говоришь, что тебе принадлежит тело человека, которого обвиняют в ужасных преступлениях, но не можешь вселиться в него. Быть может, ты вселяешься в другие тела и убиваешь. Может быть, у тебя есть сообщники.

Дух коротко и как-то горько хохотнул, а Тиль укоризненно посмотрела на меня.

— Зачем вы так, у вас же была хорошая версия.

Я недовольно вздохнула, раздосадованная, что меня прервали.

— В колледже мы учили, что если в магии что-то не сходится, то натягивать сову на котелок не стоит, ничего приличного не выйдет — ни толстой совы, ни защищенного котелка. Но вот если что-то сходится само собой, то нужно принять это как данность, даже если в данность эту нельзя поверить.

— К чему такая длинная речь? — хмыкнул Уго. — Ты меня будешь рассеивать или нет.

— Нет же? — Тиль тоже не понимала, о чем я веду речь. Торжественного представления моей выстраданной версии так и не получилось: на меня смотрели, как на сумасшедшую.

— Уго, я думаю, ты не обычный дух. Ты дух, которого изгнали из живого тела.

— А такое возможно? Я слышал, что в таком случае в теле соседствуют двое…

Я пожала плечами.

— Твое тело живо, как так получилось, не знаю, но факт налицо, и потому ты не можешь уйти в загробный мир. При этом ты и вернуться в свое тело не можешь: тебя не пускает заклинание.

— И что же делать? — оживилась Тиль. Ей версия явно понравилась, а вот Уго пока молчал. Мне вдруг захотелось проверить свою теорию и заодно прощупать почву.

— Единственный выход — поцелуй любви, — с серьезным лицом сказала я. Тиль замерла, широко открыв глаза.

— Да ладно! — не выдержал дух. — И где мы его возьмем?

— Ну… — Тиль принялась вертеть на пальце прядь волос. Я нахмурилась и оборвала ее.

— Неужели у Угрича Нойнштоля нет женщины, которая могла бы его поцеловать? Не вспомнилось ничего подходящего? Угрич, это точно ты?

— Нет у меня жены, — процедил Уго. На миг я увидела его хмурое лицо.

— А невеста? — тоненьким голоском уточнила Тиль.

— И невесты нет!

Тиль расплылась в широкой улыбке, я же свою с трудом скрыла. Не зря швея и дух сблизились — влюбленность точно имелась.

— Тогда придется поискать другой способ.

— Я могу поцеловать Угрича Нойнштоля, — покраснела Тиль. Я чуть не застонала — очень надеялась, что у швеи хватит ума промолчать, но нет. Не хватило. Хотя этого и следовало ожидать — Тиль и раньше сообразительностью не отличалась, а в состоянии алкогольного опьянения тем более.

— Ты? — ахнул Уго и так занервничал, что стал плотнее. Его силуэт стал заметен даже в солнечном свете. — Но я же просто дух…

— Но это же совсем не важно. Нет, важно, конечно, но я готова подождать…

Тиль смущенно зарделась и опять принялась теребить прядь. Если выяснение чувств задержится, то девушка рискует остаться без волос. Ставить под угрозу ее прическу я не могла, а потому поднялась с травы и прихватила с собой книгу.

— Ладно, голубки, разбирайтесь, а я пойду искать нормальный способ вернуть Уго в тело. Все-таки поцелуй — это очень ненадежно.