Глава 20
Завтра вечером на центральной площади начнутся массовые гулянья в честь большого местного праздника - Первого Дня Лета. И я собираюсь пойти туда с Таней, Сашей и Лизой, несмотря ни на что!
Немного беспокоюсь, как малышня сама дома останется на всю ночь, но старшие моей тревоге немало удивились:
- Ты что, Маша?! – воскликнула Лиза.
- Надьке уже девять лет! Присмотрит за парнями, - пожал плечами Саша.
- Да и они уже не маленькие. – присоединилась к разговору Таня. - Некоторые в пять лет уже работают. Слышишь, Мишка?
Я нахмурилась. О занятости самого младшего Кузнецова мы с Татьяной постоянно спорили. И я чувствовала, что остальные братья и сёстры не на моей стороне. Но я не могу иначе. Оберегаю Мишу, как могу. Мне очень хочется устроить ему беззаботное детство как у большинства детей этого возраста в моём прежнем мире. Я считаю шестилетнего мальчика слишком маленьким, чтобы нагружать бесконечными заданиями по дому.
Как вспомню его иссеченное кровавыми полосками тельце, когда Афанасий привёл его из приюта… Купала его и плакала. А всё из-за злосчастного подарка магов – лошадки. Миша случайно увидел свою красивую игрушку в ящике директрисы и не придумал ничего лучше, как обозвать её воровкой.
Скорее всего, найдётся разумное объяснение тому, почему игрушка оказалась у женщины. И, конечно, ребёнок заслужил наказание за оскорбление директрисы. Но зачем было настолько жестоко избивать его?
В ту ночь, когда все уснули, я выскользнула на пустую городскую улицу и принялась, не отходя далеко от дома, бродить взад-вперёд, чтобы успокоиться. Здесь я могла поплакать от жалости к брату, не сдерживаясь. Той ночью разыгралась сильная непогода, ливень зарядил на неделю. К счастью, таяние снега и льда уже осталось позади и сильный дождь больше не грозил городу потопом.
У меня отлегло от сердца, а маги всю дождливую неделю шныряли по домам всей улицы Сорокиной и по соседним улицам, со своим овальным артефактом-глазом. Я наблюдала за ними, суровыми молодыми мужчинами в шуршащих плащах, похожих на солдатские плащ-палатки, только чёрные и блестящие, через щели в заборе или в окно. Они были для меня воплощением ужаса. Всю неделю тряслась, как осиновый лист, шарахалась от каждой тени.
Как ни странно, наш дом маги обошли стороной. Намного позже я узнала почему – они видели документы – результаты магической проверки- на каждого Кузнецова, а личности самих Кузнецовых подтвердили пристав и урядник. Наша семья была вне подозрений. На тот момент у магов была уверенность, что магичат люди, каким-то образом избежавшие проверки. Искать их с помощью артефактов было удобнее, чем проверять документ и подтверждать личность его предоставившего.
Я, улыбнувшись, посмотрела на румяную мордашку самого младшего брата, отбросила эти грустные воспоминания и подала Мишке лошадку, которую, кстати, мне помог вернуть Ефим Петрович. Повадился, Розовая Лысина - так прозвали его дети с моей лёгкой руки - у нас чай с хворостом пить. Так, хоть какой-то толк от него! Урядник лично видел, как маг дарил игрушку Мишке, и директриса вынуждена была отдать трофей. Я так и не поняла зачем ей Мишкина лошадка? Продать? Подарить? Для коллекции? Впрочем, неважно. Главное, сейчас Мишка спит с любимой игрушкой.
- Побудешь завтра дома без старших? Не испугаешься? – спросила малыша.
- Нет! – оскорблённо засопел он. – Я уже взрослый! Не позорь меня, женщина!
Все расхохотались.
- Да, идите завтра спокойно! Всё будет нормально, – хмыкнула Надя. – Я, наконец-то, одна на нашей кровати буду, высплюсь в кои-веки по-царски!
Меня кольнуло чувство вины. Спать вчетвером на бывшей родительской кровати нам, действительно, было очень тесно. И больше всех страдала самая младшая сестра, которую мы во сне, не контролируя себя, то сильно прижимали к стенке, то сплющивали между собой, то спихивали на пол.
У братьев такой проблемы не было. Поначалу мальчишки спали на лавках, но вскоре после того, как мы забрали Никитку и Максима, были готовы, заказанные по моим рисункам, две двухъярусные кровати. Афанасий привёз их из мебельной мастерской на своём тяжеловозе, благо, он теперь всегда был в нашем распоряжении. Представляю, как рад коняга смене деятельности, нечасто теперь он возит тяжёлые грузы.
Мы установили кровати в спальне мальчиков с таким расчётом, что в скором будущем поставим ещё две – для братьев, которые пока живут в портняжной мастерской.
Я успела сшить и наполнить гречневой шелухой два матраса, по размеру, для Миши и Никиты. Третий матрас, для Максима, как раз, был в работе, Сашин - в проекте. Остальным, конечно, тоже со временем сделаю.
Максим и Никитка, когда только обосновались дома после приюта, осмотрев новый дом, тихонечко сетовали и возмущались на несправедливость этой жизни, поскольку, спальни одинаковые, а мальчиков в два раза больше, чем девочек. Но, после установления у них кроватей, да с мягкими матрасами, резко изменили мнение. Маленькие хитрые лисы по очереди уже несколько раз выманивали у Нади её порцию сладкого хвороста, за то, что пускали её поспать на своих матрасах в обеденное время.
По утрам я готовила сладкий хворост на продажу. В течение дня ухаживала за огородом, присматривала за работой учениц, помогала шить матрасы, делала кучу всяких-разных домашних дел, справляться с которыми мне очень помогали Надя и Миша. А в последний месяц появилось у меня ещё одно важное занятие.
Всё началось с того, что Афанасий подарил жене приличный отрез тончайшего отбеленного льняного полотна. Даша сначала порадовала себя новой блузкой, а потом, вспомнив о том, что скоро у трёх её сестёр дни рождения, сшила не только себе, но и нам с Лизой и Таней, в качестве подарков от них с Афанасием, ещё три такие же прелестные белые блузки.
Зятю сестра, как-то при случае, сказала, что шьёт блузки сёстрам, не упоминая про наши дни рождения. Они, все три, готовые, висели на высокой перекладине в их спальне и ждали соответствующей даты, когда Афанасий в очередной раз зацепил их лицом и, вспомнив, что будет у нас, чтобы забрать готовые коврики, естественно, без спросу прихватил подарки и отдал их мне в тот же день. Как они потом ругались - неважно.
Я же, развернув работы сестры, подумала, что неплохо бы было их украсить. А тут, как раз, мы, совершенно неожиданно, с моей косвенной помощью заработали много денег и, желая порадовать и поблагодарить именно меня, все сговорились и купили несколько отрезов тафты разных цветов старшей сестре на юбки.
- Ты бы всё до монетки на хозяйство пустила, а так, обновок себе нашьёшь! – отговаривался Саша, как главный заводила этого безобразия, от моих упрёков. – Тебе же уже семнадцать вот-вот стукнет. Пора мужа искать. А то старой девой останешься.
Я вдохнула побольше воздуха, готовясь произнести очередную гневную тираду в ответ, но, тут мне в голову пришла интересная идея и я сдулась.
Да и деньги были шальные. Стёпка помогал в приёмной обслуживать клиента, какого-то служивого в чине, я так для себя поняла что-то типа нашего прапорщика-хозяйственника. Брат подавал ему чай, плюшки и всё такое, пока мастер лично развлекал покупателя разговорами, а подмастерья работали с его женой. Так вот… Степан услышал, как в неспешной беседе, этот военный чин сокрушался, что спальни в казарме небольшие, а личный состав увеличивают, и вот, мол, где ему изыскивать свободные площади? Пока мастер сочувственно кивал клиенту, Стёпка возьми и предложи ему установить в казарме двухъярусные кровати.
Потом Саша даже привёл этого военного к нам домой и показал, как комфортно могут разместиться на ночь в небольшой спаленке восемь человек. Мы как раз накануне установили вторые две кровати и восемь спальных мест представили перед прапорщиком, или как его там, не знаю, по местным порядкам, во всей красе.
А уже на следующий день прямо на работу к Сашке пришли из мебельной мастерской, ведь это он заказывал у них кровати и давал рисунок. Ему заплатили приличную сумму, выкупив права на изобретение.
Мало того, тем же вечером, этот военный снова пришёл к нам домой, и Саша получил заказ на изготовление сорока таких же чудесных мягких матрасов, которые этот прапорщик со всех сторон пощупал в свой прошлый визит. И задаток! Мы, кстати, так и не раскрыли ему секрет что внутри – обычная гречневая шелуха.
Такую удачу нельзя было упускать.
Мне пришлось заплатить скороходу, чтобы тот сбегал к Афанасию и передал ему просьбу срочно приехать к нам. Ему, как опекуну, с мастером в портняжной мастерской удалось договориться забрать всех наших мальчиков только через неделю после Первого дня лета. Ничего. Главное, на ближайшие месяцы у них, всех пятерых, уже будет работа и заработок. Делать маленькие аккуратные стежки, чтобы шить чехлы для матрасов, Саша и Егор Стёпку, Андрея и Колю научат. Пока парни будут шить, Афанасий тем временем соберёт по сёлам и привезёт достаточно гречневой шелухи.
А пока, используя задаток, Саша накупил тика на чехлы, а на деньги от продажи, так сказать, патента на двухъярусную кровать приобрёл мне этой самой тафты на юбки.
Помню, как уставившись на яркие отрезы ткани, я раздумывала: «Скоро день рождения Нади, через три дня – Тани, потом, через восемь дней - Лизы, а спустя неделю и моё семнадцатилетие наступит. Наверное, пока мы не забрали из мастерской братьев, семейные праздники не стоит устраивать. Правильнее и разумнее вложить все силы, свободные средства и время, в приготовление подарков для меня и девочек».
И, как результат, все домашние, так или иначе, тайно трудились, готовя сюрпризы для всех сестёр. Правда, мне стыдно признаваться в том, что я и себя не забыла.
Кстати, я попросила Афанасия привезти мне Дашину блузку, и остатки белого льняного полотна, если она согласна, чтобы я немного украсила её работу. Сестра отдала требуемое без единого вопроса, как сказал зять: с предвкушением во взгляде.
Из тафты я выкроила четыре пышные юбки с заложенными складками на широком поясе со шнуровкой, вместо застёжки. Для Даши – с мелкими голубыми цветочками на жёлтом поле, Тане – однотонную, тёмно-синюю, Лизе – красную, себе - тёмно-зелёную со светло-салатовыми разводами. Из лоскутов нарезала четыре кучки крошечных треугольников. Для украшения одежды, каждый из них нужно было свернуть, пряча срезы, и пришить у основания. Тонкая и не быстрая работа, но гораздо быстрее чем плести кружева на коклюшках или вышивать. Такими уголками в моём мире в старину мастерицы украшали одежду и, кстати, делали те же коврики. Помню, как водила своих юных учениц на мастер-класс, домой к одной пожилой умелице. Кто же знал, что мне самой пригодится её наука?
На манжетах четырёх новеньких белых блузочек из тончайшего льна я сделала аккуратные двойные оборки, на которые, нашила мелкие уголки из крошечных разноцветных лоскутков, чередуя белый: для Даши - с жёлтым, для Тани - с синим, для Лизы – с красным, для себя – зелёным. Таким же способом, уголками украсила воротнички.
Туфельками занимался Саша для всех сестёр сразу. Он заказал нам обувь у сапожника. Я нарисовала балетки, которые попросила сшить из самой мягкой кожи. Скопировала свои следы и следы босых ног сестёр. Для этого разочек, в кои-веки, заставила Таню и Лизу поливать мой огород. Писку было! Великих творческих личностей заставили топтаться босиком по мокрой грязи!
Дашку Афанасий прямо к сапожнику свозил, в качестве прогулки, и тот у неё сам мерки снял. Надя получила свои балетки первой и была в неописуемом восторге! А ещё, мы купили и подарили малышке на девятилетие огромную коробку, полную разноцветных лент. Подарок был с прицелом. Парочку красных атласных полосок, я конечно сразу повязала довольной Надюшке на голову, украсив короткий ёршик её волос. А вот остальные…
Я научила маленькую сестрёнку делать из лент красивые розочки несколькими разными способами. Ко дню рождения Тани я подсказала Наде нашить крошечные синие и белые цветочки рядочком на одну синюю полоску – сделать такое украшение в подарок. Позже, Надя сделала подобную красоту всем нам. Если повязать ленту, с нашитыми на неё розочками, вокруг головы, сделав узел под косами, получалось очень красиво. Я видела, что многие местные девушки украшают себя лентой вокруг головы, иногда прикрепляют сбоку большой цветок, сделанный из ткани или окрашенной бумаги. Но только Кузнецовы на празднике Первого дня лета будут в лентах с розами!
Когда Таня утром, в свой день рождения проснулась и увидела разложенный рядом с ней на кровати наряд: пышную синюю юбку, затейливо и необычно украшенную белую блузку, аккуратные синие туфельки и ленту с необыкновенно-прекрасными белыми и синими розочками, она так громко завизжала от радости, что я, Сашка, Лиза, Надя, Мишка, Максим и Никита на несколько мгновений самым натуральным образом оглохли. А через минуту в одно из наших окон на кухне, которые выходили на городскую улицу, с силой забарабанил сосед, лавочник. А ещё через минуту, он уже начал колотить кулаком в ворота, вопя: «Что случилось?! Маша! Саша! Лиза!».
Позже, вспоминая этот момент, я подумала о том, что мы с Сашкой в список тех, кого сосед звал, как старшие попали, а относительно Лизы есть у меня подозрения, что не меня они в невестки к своему сыночку присмотрели, как когда-то сёстры опасались, а именно её, Лизоньку. Марфа Степановна нас с девочками по-разному называла: и Маша, и Машка, и Таня, и Танька, и Даша, и Дашка, а её только Ли-и-изонька. Впрочем, возможно, я и ошибаюсь, время покажет.
Саша поспешил во двор – успокаивать соседа. Тем временем, Таня страдальчески взглянула на нас и, едва все понимающе вышли из девчачьей спальни, бросилась примерять обновки. Само собой, я осталась и с удовольствием ей помогла.
- Спасибо! Спасибо! Спасибо! – Таня благодарила нас всех целый день. – Это самый лучший день рождения в моей жизни!
Афанасий по секрету мне рассказал, что его мама онемела на целый день, когда увидела Дашу в обновках, и до сих пор в лёгком шоке.
Не меньше Тани радовалась и Лиза, когда увидела свой подарок. Она совсем не ожидала получить такой же прекрасный комплект, как у сестры, только вместо синих деталей наряда, у неё были красные.
И, хоть мне семнадцать будет только через два дня, я уговорила Сашу заранее отдать мои туфельки, а Надю - ленту. Я буду одета так же, как мои сёстры, только в зелёное.
Именно эти новые наряды мы с Таней, Лизой, и Дашей впервые наденем завтра вечером на гулянья по случаю праздника Первого Дня Лета. Как же невтерпёж ждать! И не только мне! Таня несколько раз порывалась разодеться, чтобы сходить в новом облачении по воду, прогулявшись мимо кузни. А Лиза вчера уже почти вышла, наряженная, из дому, чтобы отнести в лавку хворост, но я успела её остановить. Мне хотелось, чтобы мы появились на людях, такие красивые и разодетые в пух и прах, сразу все. Так намного нагляднее.
Я задумала открыть модную лавку Кузнецовых.