Глава 19. Духи и тени

– Смерть не такая плохая карта, как можно подумать. Она просто означает перемены. Трансформацию, – заикаясь, поясняет Селеста.

– Уверяю тебя, нет необходимости приукрашивать для меня правду, – шепчет Мэтью, его глаза темнеют. – Я хорошо знаю, что означает эта карта.

Селеста нервно смотрит на него, потом на меня.

– Прости, Кейт. Я должна была тебя послушаться.

Она с сожалением прикусывает губу. Миранда делает шаг вперед и обнимает Селесту.

– И это нам урок: не пытаться узнать судьбу так поздно после захода солнца. Конечно, духи все еще поблизости, разыгрывают свои трюки, пытаются напугать нас. Сегодня вечером нам не следует доверять этим дурацким картам. – Она нежно гладит Селесту по руке и улыбается мне, но в ее глазах напряжение и тревога. – Почему бы нам всем не пойти спать? Час уже поздний, а в ближайшие несколько дней предстоит многое сделать.

Селеста прячет колоду обратно в складки юбок.

– Спокойной ночи, Кейт, – говорит мне Миранда. – Я с нетерпением жду завтрашнего дня, чтобы узнать тебя получше, Мэтью, – добавляет она.

Он склоняет перед ней голову, а Миранда выводит Селесту из кухни.

Мэтью смотрит им вслед, а затем идет к раковине. Берет мыльную тарелку из теплой воды и начинает споласкивать и вытирать ее. Я все еще стою как вкопанная, уставившись на мраморную столешницу, где минуту назад лежал расклад из трех карт. На кухне должно быть тепло, но по моей коже пробегает озноб.

– Мэтью, – начинаю я, подходя к нему. Он ставит на сушилку еще один предмет сервиза.

– Я теневой колдун, Кейт, – перебивает Мэтью. – У меня не было раскладов Таро без карты Смерти с тех пор, как мне исполнилось тринадцать.

Он поворачивается ко мне и улыбается, приподнимая пальцем мой подбородок. Я вглядываюсь в его лицо, ища какой-нибудь признак недомолвки или скрытого беспокойства. Но ничего не нахожу. Его голубые глаза мягки, улыбка теплая, и челюсть не сжата от напряжения.

Мои плечи облегченно расслабляются, и я издаю тихий смешок.

– Конечно, мне следовало догадаться, – говорю я.

– Боюсь, твоя бедная сестра не на шутку расстроилась. Возможно, мне следует признаться ей в своем ремесле, прежде чем мы уйдем спать? Чтобы облегчить ее беспокойство, – предлагает он с ухмылкой, поворачиваясь к раковине и вытирая последний предмет.

Я качаю головой.

– Просто чудо, что она сразу не раскусила тебя и не выдала Миранде. Нет, мне нужно сперва подготовиться, прежде чем мы что-нибудь скажем о тебе.

– А ты решила, что расскажешь им о прочем? – спрашивает он.

– О Короле, Что Внизу? Не знаю. – Я качаю головой. – В глубине души мне хочется уберечь их от этого.

– Тогда отложим решение на завтра, – предлагает Мэтью, перекидывая тряпку для мытья посуды через край раковины и открывая сливное отверстие. – А теперь давай посмотрим, что я могу с этим сделать. – Он хватает поднос с разбитым хрустальным бокалом. – Я бы предпочел поработать над ним у тебя. Идем?

Вместе мы выходим из кухни и минуем столовую, где все еще лежат несколько тарелок и горсть морского стекла, которое Миранда использует для гадания. Мы направляемся в гостиную и выходим через дверь на лужайку за домом.

Ночь безлунная, но первый отрезок нашего пути освещен мягким светом тыквенных фонарей, которые Мэтью закончил устанавливать, пока я готовила ужин. Тридцать одно вырезанное лицо улыбается и косится на нас, отбрасывая длинные тени в своем полуночном сиянии.

– Нам нужно все это задуть, – говорю я. – Иначе они не продержатся до Самайна.

Мэтью останавливается и смотрит на тыквы. Тихая ночь наполняется мягким, но свежим бризом. Похожая на туман тень движется по лужайке, и огни фонарей гаснут один за другим, когда она проходит над ними.

Мэтью поворачивается ко мне, подмигивает и протягивает свободную руку. Я качаю головой и улыбаюсь, беру его под локоть, ожидая, что он поведет меня обратно вниз по холму. Но Мэтью этого не делает, просто стоит там, в темноте, уставившись на меня, а дым от свечек поднимается над нами в ночное небо.

– Что? – спрашиваю я.

– Ты прекрасно выглядишь при свете звезд, – просто говорит он низким и спокойным голосом.

– Спасибо, – шепчу я, радуясь, что нет луны, которая могла бы выдать внезапно заливший мою шею румянец.

Он ведет меня вниз по склону холма, к лесу и моему коттеджу. Земля под нами полузамерзшая. Мэтью в его строгом черном костюме и я, задрапированная в это струящееся кружевное платье, – вместе мы выглядим как пара призраков. Очертания моего коттеджа на опушке леса становятся четче по мере приближения. Контуры деревьев неестественно раскачиваются, их верхние ветви изгибаются внутрь, словно указывая на что-то, скрытое глубоко в лесу.

Беспокойство, которое я так усердно пыталась подавить, с тех пор как мы покинули Салемскую библиотеку, впивается в меня с новой силой.

Когда мы входим в коттедж, Мэтью ставит поднос на ближайшую поверхность. Я больше не могу держать язык за зубами.

– А как насчет карты Башня? – спрашиваю я шепотом. – Она тоже преследует тебя?

Сначала он не отвечает, водя рукой по осколкам хрустального бокала.

– Нет, – признается Мэтью. – Этого я ожидал меньше.

Мой желудок скручивает, хотя я и не удивлена.

– Ты думаешь, это было предупреждение? О Короле, Что Внизу?

Мой голос дрожит. Мэтью молча изучает меня. Мы оба знаем ответ, но он натягивает на лицо веселую улыбку.

– Возможно, это больше связано с тем фактом, что я тихоокеанский колдун, живущий среди ведьм Атлантического ключа. Полагаю, нам не стоит удивляться, что мое ближайшее будущее выглядит немного мрачным, – смеется он.

– Черт возьми, Мэтью. Отнесись к этому серьезно! – кричу я, раздраженная его попыткой перевести все в шутку. – От этой карты никогда не бывает ничего хорошего. И Селеста не лжет…

Мэтью нависает надо мной, прежде чем я успеваю договорить. Он нежно берет мои руки в свои и смотрит на меня сверху вниз с самодовольной, но в то же время слегка восхищенной улыбкой.

– Геката Гудвин, ты беспокоишься обо мне? – весело спрашивает Мэтью, однако пытливо всматривается в мои глаза.

– Да, – признаю я, пытаясь не обращать внимания на румянец, вновь приливающий к груди и шее, как от смущения, так и от непосредственной близости Мэтью. – Если подождешь минуту, я гляну свои травяные сборы. У меня есть несколько мешочков для борьбы с колдовством, они могли бы обеспечить определенную защиту…

Он снова прерывает меня, обхватив мое лицо обеими руками.

– Это не твоя работа – защищать меня, – говорит Мэтью тихим шепотом, когда его пальцы мягко касаются моей кожи.

Мгновение мы пристально смотрим друг на друга.

Я медленно расстегиваю манжету его рукава. Он с любопытством наблюдает, как я задираю рукав накрахмаленной белой рубашки и пиджака, обнажая теперь уже поблекший медный шрам. Я провожу пальцами по краю того места, где «пластырь» въелся в кожу. Он гладкий и холодный, как жилка в мраморной статуе.

– Разве нет? – спрашиваю я, вновь поднимая взгляд.

– Позволю себе напомнить, – говорит он, нежно поглаживая большим пальцем мою щеку, – что я получил эту травму, отбиваясь от стаи существ, преследовавших тебя.

Я открываю рот, чтобы ответить, поблагодарить его за спасение моей жизни, но ничего не приходит в голову. Понимаю лишь, что не могу оторвать от него взгляда. Его глаза, его подбородок, его губы.

Он притягивает мое лицо ближе. Я упираюсь руками в его грудь, чувствуя прохладную ткань рубашки. Сердце бешено колотится, и я остро ощущаю быстрый ритм его собственного под моими пальцами. Наше дыхание смешивается, наши губы все ближе…

БАХ!

Мы оба подпрыгиваем, когда громкий глухой удар эхом отдается от стен. Мэтью крепко прижимает меня к себе, и мы оба смотрим в направлении звука. Гримуар упал с каминной полки на пол. Мэтью испускает долгий вздох. Он запускает пальцы мне в волосы, и, кажется, я чувствую, как его губы касаются моего виска.

– Эти духи – крайне надоедливые существа, – ворчит Мэтью мне на ухо, прежде чем выпустить меня из своих объятий. Я тихо смеюсь, игнорируя укол собственного разочарования.

Я подхожу к камину и осторожно беру гримуар.

Он раскрыт на описании какого-то ужасного ритуала пыток, хотя я не могу разобрать язык. Рисунки на полях отдаленно напоминают животных и людей, с которых заживо сдирают кожу. У меня сводит живот, но я испытываю некоторое болезненное облегчение оттого, что, по крайней мере, никого тут не узнаю. И моя мать не делала никаких пометок на полях. Возможно, она вовсе не пользовалась этой страницей. Это все, на что я могу надеяться, когда переворачиваю следующую страницу. Мои пальцы дрожат. Я резко вдыхаю, глядя на рисунки на бумаге. Наброски горящих глаз и оскаленных морд, которые так похожи на глаза и морды моих ночных преследователей в лесу. Мэтью мгновенно оказывается рядом, заглядывает мне через плечо, чтобы увидеть, что же так меня расстроило. Я читаю.

Призыв Церберакси.

Гончие Короля, Что Внизу. Этих посланцев привлекут нечистая молитва и либо приношение крови, либо жертвоприношение теням. Они выполнят ваше священное повеление, если вы заплатите достаточно высокую цену.

– Он пошлет их снова? Чтобы закончить работу? – спрашиваю я вслух.

Джинни изумилась, как безрассудно было со стороны Короля использовать против меня адских гончих. Либо он больше не станет рисковать и доберется до меня иным способом, либо так отчаялся, что ему уже все равно. Я не нахожу утешения ни в одном из этих вариантов. Особенно если учесть, как темно на улице.

Мэтью выпрямляется.

– Если так, они и близко к тебе не подберутся. Нет, сначала им придется пройти через меня, – заявляет он.

– Нет! Не смей опять сражаться с ними. Они могут тебя убить!

Я снова смотрю на изображения. Мне чудится, будто острые когти скользят по странице, и я почти слышу лающие звуки, с которыми псы впивались в руку Мэтью.

– Да брось, – фыркает он, – я уложил троих из них буквально за полминуты.

– И чуть не остался покалеченным навсегда, – увещеваю я его. – Окажись рана на твоем плече чуть глубже, ты мог бы потерять руку.

Мэтью вроде бы отступает, но совсем немного.

– Как ты сражался с ними? – спрашиваю я через мгновение. Возможно, если научусь, то не буду такой беззащитной, когда они придут снова.

– Адские гончие созданы почти из чистой магии теней с добавлением лишь капли Гвэда. Теневому колдуну легко ими манипулировать. Если они тебе встретятся, перекачивание – самый простой способ. Я втянул в себя их энергию, по сути высосав саму магию теней, которая их удерживала.

Я хмурюсь.

– Шансы на то, что я успешно использую теневую магию для защиты от нападения, невелики.

– У тебя больше власти, чем ты думаешь, – мягко говорит Мэтью. – Но в любом случае спорить не о чем. Эти твари не смогут добраться до тебя, пока я здесь.

– Они уже добрались до меня раньше, – напоминаю я ему.

– Да, – со вздохом признает он, – но я расширил защитный барьер вокруг коттеджа, и, если ты больше не будешь пить транквилум, нам не придется беспокоиться о том, что тень снова утащит тебя за его пределы.

Мэтью уверенно это все перечисляет, но осекается, сообразив, что сказал.

– Я… Кейт…

– Какой защитный барьер? – перебиваю я. У меня кружится голова. Еще одно магическое вмешательство, о котором я не знала? Мэтью молчит, без сомнения не решаясь заговорить, пока я смотрю на него с таким ошеломленным выражением лица.

– Отвечай мне! – настаиваю я. – Как давно ты установил границу?

Камин пылает, его тепло омывает мои ноги.

Он молчит еще мгновение. Когда я открываю рот, чтобы снова потребовать ответов, Мэтью наконец признается:

– С той ночи, как приехал.

– Почему? – спрашиваю я.

– Чтобы защитить тебя, – спокойно отвечает он.

В моей голове проносятся сотни мыслей. Меня терзают бесконечные сомнения, действительно ли стоит ему доверять. Кажется, он полон решимости подвергнуть себя опасности, лишь бы уберечь меня от Короля, Что Внизу. Мэтью снова и снова повторял, что я могу доверять ему, но даже не предупредил о своих действиях. У него так много секретов, что, думаю, даже он сам начинает сбиваться со счета.

С легким удивлением я понимаю, что меня не волнуют его тайны. Определенно должны, но не волнуют. По крайней мере, не так сильно, как я беспокоюсь, – на самом деле даже боюсь, – что он снова может пострадать. Возможно, я не смогу сразиться с адскими псами или Королем с помощью теневой магии, но должно же быть что-то, что мне под силу. Чтобы защитить себя. Чтобы удержать Мэтью от сражения.

– Научи меня ходить тенями, – прошу я, снова поднимая на него взгляд.

– Что? – Он бледнеет.

– Ты меня слышал.

– Нет, – твердо отрезает Мэтью.

– Почему бы и нет? Я определенно могу. Гуляла же тенями в ночь нападения адских псов. И ты сказал, что это одна из способностей ведьмы пограничья. Если я научусь ее контролировать, то смогу убежать от них.

– Не нужно будет убегать от них, Кейт. Я не дам им подобраться к тебе. И больше не выпущу тебя из виду.

– Ты не продумал все до конца! – настаиваю я, пересекая гостиную. – Ты не можешь оставаться в Ипсвиче вечно. В конце концов тебе придется уйти. Я должна научиться чему-нибудь – чему угодно, – что могло бы обеспечить мне защиту. И мы уже знаем, это мне под силу.

– Давай просто переживем Самайн, хорошо? А потом мы сможем это обсудить.

Я качаю головой.

– Я не собираюсь быть легкой добычей в ближайшие несколько дней. Научи меня.

– Нет, – твердо говорит он. – Это слишком рискованно.

– Почему?

Во мне нарастает гнев. Он говорил о хождении тенями с того самого дня, как приехал, а сейчас вдруг уперся.

– Потому что в тени прячутся другие твари, Кейт, помнишь? Твари похуже адских псов.

Он говорит страстно, но запинается, будто ему самому не по нраву подобный выбор слов.

С меня хватит его оправданий. И хватит чувства, что я не имею права голоса в этом вопросе. Пришло время заставить Мэтью действовать. Я выхожу из гостиной и иду на кухню. Под моим шкафчиком для специй стоит полупустой флакон транквилума. Я хватаю его.

– Кейт, нет! – кричит Мэтью.

Он мчится через гостиную на кухню, но я успеваю откупорить бутылочку и влить в рот несколько капель снотворной смеси. Она покрывает мой язык горькой и отдающей мятой пленкой. Приходится постараться, чтобы не выплюнуть ее обратно. Мэтью выхватывает флакон у меня из рук.

– Ты что, с ума сошла? – кричит он, потрясенно глядя на меня.

Теперь моя очередь задирать нос.

– Сам сказал, что именно поэтому я ходила тенями два дня назад. Я воссоздаю процесс.

Мэтью издает обреченный вздох и ерошит свои темные волосы, отчего выглядит еще более измотанным, чем прежде.

– Ты забыла, какой беспомощной была, Кейт? Ты едва могла себя контролировать.

– Расслабься, – весело отмахиваюсь я. На самом деле я приняла меньшую дозу, чем в прошлый раз, но говорить об этом не собираюсь. – Тебе придется показать мне, как ходить тенями, раз уж я все равно собираюсь это делать, – говорю я с милой улыбкой.

На мгновение на лице Мэтью мелькает веселье, но он заставляет себя сжать губы в суровую линию.

– Прекрасно, – мрачно говорит Мэтью. Прежде чем я успеваю отреагировать, он хватает меня за руку и тянет из кухни в темный коридор между нашими спальнями. Затем толкает мою дверь. Мерлин свернулся калачиком в своем кресле и крепко спит.

– Ложись на кровать, – резко велит Мэтью. Я не двигаюсь, пока он снимает парадный пиджак, в котором был на «немом» ужине.

– Почему ты раздеваешься? – встревоженно уточняю я.

– А что, ты вдруг решила застесняться? – сардонически спрашивает он.

Я не отвечаю. Мэтью кладет пиджак на мой туалетный столик, а затем присаживается на край моей кровати и манит меня к себе.

– Нам нужно быстро лечь, пока транквилум не подействовал и не сбил тебя с толку.

– А нам обязательно быть именно на кровати? – спрашиваю я, оставаясь на месте.

Он мгновение смотрит на меня, прежде чем ответить:

– Хождение тенями начинается с того, что твой дух выходит за пределы тела. Если ты не лежишь, есть вероятность получить травму.

Мэтью протягивает мне руку. Я медленно подхожу и беру ее. Моя прежняя храбрость рассеялась. Я с неудовольствием осознаю, что слегка дрожу.

Нежно, – нежнее, чем я заслуживаю, – Мэтью слегка притягивает меня к себе, усаживая на край кровати.

– Мне нужно, чтобы ты доверяла мне. У тебя получится? – тихо спрашивает он.

Я киваю.

Он кладет одну руку мне на затылок, а другую – на основание горла. У меня нет сомнений, что Мэтью заметил бешеное биение моего пульса и то, как он учащается при каждом его прикосновении.

Мэтью переносит свой вес, притягивая меня ближе, а затем слегка откидывает меня назад, пока мы не оказываемся вместе поверх одеяла. Я чувствую его вес, тепло его ладоней на моей шее и груди. У меня не получается достаточно долго фокусироваться на каком-то одном ощущении. Я собираюсь сознательно практиковать магию теней. Знали бы старейшины! Знали бы мои сестры!

– Ты должна сосредоточиться на этих двух точках, – настаивает Мэтью, слегка нажимая пальцами на мою шею и грудь. – Собери свою суть вот здесь, в верхней части позвоночника. А затем отпусти ее тут, над сердцем.

Я таращусь на него, сбитая с толку. Он сдерживает легкую улыбку.

– Закрой глаза, – настаивает Мэтью.

Я подчиняюсь и жду несколько мгновений, совершенно не понимая, что же должно произойти.

– Прислушайся к своему дыханию, – шепчет он мне на ухо. Его глубокий голос такой мягкий, но с едва уловимым далеким рокотом. – Обращай внимание на каждое ощущение в своем теле. На то, как ткань одеяла укрывает ноги, как воздух в комнате обволакивает каждый сантиметр кожи. Сосредоточь все это осознание себя прямо здесь.

Он сильнее нажимает на основание моей шеи, и его прикосновение подобно якорю. Я на мгновение отвлеклась на смутный зуд в верхней части стопы, но теперь все мое внимание приковано к указанному месту. Я почти забываю, что существует какая-либо другая часть меня. Мое дыхание начинает замедляться, и мир кажется тяжелее, чем был всего несколько мгновений назад.

– Очень хорошо, – словно бы откуда-то издалека доносится голос Мэтью. – А теперь сосредоточься на минутку. И сядь, когда я отпущу тебя.

Он умолкает, но я все еще чувствую его руку на своей груди, как большой палец рисует маленькие круги над моей ключицей. Я наслаждаюсь этим ощущением, тем, как моя кожа теплеет под его прикосновениями.

Он отстраняется. На мгновение меня смущает отсутствие чувств, но я не задерживаюсь на этом. Вместо этого заставляю себя сесть, несмотря на тяжесть. Следую за его прикосновением и снова нахожу Мэтью в темноте. Ощущаю сковывающее меня сильное сопротивление, будто кто-то придавил меня свинцовыми одеялами, но я заставляю себя преодолеть его. И внезапно ощущаю свободу. В поле зрения появляется комната, хотя я не помню, чтобы открывала глаза.

Я поднимаюсь с кровати и смотрю на дверь перед собой, до сих пор не совсем понимая смысл этого упражнения.

– Впечатляет, – говорит Мэтью мне прямо на ухо. Он встает позади меня и кладет руки мне на плечи. Я резко вдыхаю и хочу повернуться к нему, но он крепко удерживает меня на месте. – Нет, не оборачивайся. Если ты увидишь свое тело, это может шокировать тебя и вернуть в прежнее состояние.

– Что? – ахаю я.

Увижу свое тело? Я сделала это? Смотрю вниз на свои руки. Они выглядят достаточно реальными. Я делаю маленький шаг вперед; земля удерживает меня на месте, хотя я с некоторым интересом отмечаю, что деревянные доски спальни больше не скрипят под моими ногами.

– Добро пожаловать, Кейт. В Нижнее королевство, – говорит Мэтью, и я слышу мрачные нотки в его голосе. – Теперь подумай о другом месте в твоем коттедже. Мы отправимся туда.

Я направляюсь к своей двери и не успеваю даже подумать о том, чтобы вернуться в гостиную, как темнота застилает мне глаза. Когда она рассеивается, я уже стою возле своего письменного стола.

– Ого, – выдыхаю я в шоке от внезапной смены обстановки.

– Действительно потрясающе, – подтверждает Мэтью снова из-за моей спины. Я разворачиваюсь к нему лицом. Он стоит у камина, который все еще горит, но пламя призрачное и странное, как будто его свет исходит из другой комнаты, и от пылающих дров не доносится ни единого потрескивания.

– Я правда это сделала? – спрашиваю я, глядя на Мэтью. Его глаза сияют от возбуждения.

– Я никогда не видел, чтобы кто-то так быстро переходил границу, – восторженно признается он. – У тебя природный дар! Настоящая ведьма пограничья.

– Хотела бы я поставить себе это в заслугу, но понятия не имею, как все это сделала, – признаюсь я, хотя мне безмерно приятна его похвала.

– Как только поймешь суть, будет становиться все легче и легче. Но мы еще не закончили. – Он подходит ко мне. – Ты уже начала разбираться с этапом тумана, способностью менять местоположение по желанию. Но на этот раз мы зайдем несколько дальше. Представь себя снаружи, на краю своего сада…

Я не слышу остального, что он говорит, темнота вновь окутывает меня.

Когда она рассеивается, я не в своем саду – да и не ожидала там оказаться. Потому что, когда Мэтью предложил представить себя снаружи, первая мысль была о моем лесе.

Я стою среди сосен, но их знакомый аромат не наполняет мой нос. Они выглядят странными, хрупкими. Как стекло. Воспоминания об адских гончих приходят ко мне вместе с угрозой Мэтью о других существах, скрывающихся в тенях. Сердце начинает бешено колотиться, меня охватывает необъяснимая паника. Я зашла слишком далеко. Мэтью не узнает, где я. Адские псы найдут меня. Мне нужно выбраться из этого леса. Я срываюсь на бег, молясь, чтобы успеть вернуться в свой коттедж до того, как лес узнает, что я там, где не должна быть. Двадцать ярдов. Я слышу, как Мэтью зовет меня. Десять ярдов. Я кричу в ответ, надеясь, что он меня слышит. Пять ярдов. Опушка леса так близко, что я вижу сквозь ветви темные очертания своего коттеджа. Я лихорадочно осматриваюсь в поисках Мэтью.

Кто-то хватает меня за руку.

– Вот ты где.

Пронзительный крик, который вырывается у меня, похож на вопль банши, я чувствую тянущее ощущение в животе, и тени снова окутывают меня.

Мир приобретает резкие очертания. Воздух пронизывающе холодный, земля твердая и промерзшая. Там, где всего несколько мгновений назад звуки леса были приглушенными, какофония осенней ночи наполняет мои уши. Стрекот сверчков, уханье совы, хруст травы под ногами и затихающее эхо моих криков, сотрясающих ветви деревьев вокруг. Я дико оборачиваюсь, ища того, кто схватил меня. Буквально миг – и опять появляется быстрый водоворот тени. Я открываю рот, чтобы закричать, но вопль замирает у меня на губах, когда Мэтью выходит из темноты и бросается ко мне.

– Все в порядке. Ты в порядке. Это я.

Он притягивает меня ближе к себе, всматриваясь в ночь.

– Мы в опасности. Здесь был кто-то еще, – торопливо предупреждаю я. – Кто-то схватил меня.

– Это был я, – говорит Мэтью.

– Нет, – возражаю я. – Это было до того, как ты пришел. Они схватили меня, но я закричала, и они исчезли.

– Это был я, Кейт, – повторяет он. – Я схватил тебя. Единственная причина, по которой я исчез, заключалась в том, что ты материализовалась и больше не могла меня видеть.

– Что я сделала? – переспрашиваю я, затаив дыхание.

Мэтью смеется.

– Я никогда не видел, чтобы ведьма так легко переходила к хождению по теням, даже не осознавая этого. – Он усмехается. – Я в восторге от тебя, Геката Гудвин. Мне потребовалось шесть месяцев, чтобы научиться тому, что ты сейчас сделала.

– Не совсем уж легко, – смущенно ворчу я. – У меня даже не получается верно сориентироваться.

– Это легко исправить с практикой. – Он улыбается, проводя пальцами по моим волосам. – Но ты разгадала настоящий трюк, который заключается в возвращении к самому себе. Оглянись вокруг. Добро пожаловать обратно на землю.

Как только Мэтью это говорит, я понимаю, что он прав. В тенях мне казалось, что я двигаюсь во сне. Все немного не так, далекое и близкое одновременно. Но теперь мир снова ясный и реальный.

Я смотрю на свои руки.

– Как…

Я даже не могу сформулировать вопрос.

– Это хождение по теням, а не просто астральная проекция. Это обращение тела к духу. Воплощение в новом месте. При достаточной практике ты сможешь уходить, а затем вновь материализовываться практически мгновенно.

Ухает сова, и я осознаю наше уязвимое положение на открытом месте.

– Мы должны вернуться внутрь, мы должны…

Мэтью качает головой.

– Мы в безопасности. Ты в безопасности. Я же говорил тебе, что расширил границу на несколько миль. Ничто некротическое не может приблизиться к твоему коттеджу без моего разрешения.

Я бросаю взгляд на свой сад и стены дома – всего в двадцати футах от нас. Какое же облегчение, что мне больше не нужно бояться леса. И все же я потрясена проявленной Мэтью заботой.

– Не слишком ли ты перенапрягся? – тихо замечаю я. Количество намерений, жертв и концентрации, которое потребовалось бы для поддержания такого большого заклинания, для меня почти непостижимо. Мэтью качает головой и обхватывает мое лицо обеими руками. Моя кожа вспыхивает жаром от его прикосновений.

– Не тогда, когда речь идет о твоей защите, блестящая, потрясающая, драгоценная Геката, – шепчет он, и наши глаза встречаются.

Мое сердце снова сжимается. Адреналин от успеха, возбуждение от близости Мэтью – все это вспыхивает во мне. Жгучее, ошеломительное желание. Он склоняется надо мной, его лицо так близко к моему. Я подаюсь вперед, сокращая небольшое расстояние между нами, и прижимаюсь губами к его губам.

Мир вокруг меня переворачивается. У Мэтью от удивления перехватывает дыхание. Он отвечает на поцелуй, его губы находят мои снова и снова. Его руки, когда-то нежно обнимавшие мое лицо, погружаются в мои волосы, прижимая меня ближе. Я наслаждаюсь всем этим, медленно обвиваю его, позволяя себе погрузиться в аромат корицы и дождя, который разливается вокруг нас.

Мои руки сжимаются на спине Мэтью. Сдерживаемое напряжение рябью пробегает по его плечам и высвобождается в страстном поцелуе. Одна его рука остается в моих волосах, другая скользит вниз по телу. Он обнимает меня за талию и прижимает к себе. Я задыхаюсь, глотая кислород в короткие моменты передышки. Я хочу, чтобы это никогда не заканчивалось. Но у меня начинает кружиться голова – наполовину от удовольствия, наполовину от отчаянной потребности в воздухе.

Мэтью неохотно целует меня в последний раз, медленно и нежно, прежде чем наконец отстраниться. Он прижимается своим лбом к моему.

– Ты даже не представляешь, – шепчет Мэтью, – как сильно я хотел это сделать.

Он зарывается лицом в мои волосы и утыкается носом в мой висок.

Я льну к нему, дрожа и от холода, и от его прикосновений.

– Ты в порядке? – спрашивает он, отстраняясь, чтобы осмотреть меня.

Я киваю и медленно поднимаю руку к его лицу, позволяя своим пальцам мягко провести по его щекам, носу, губам. Он благодарно закрывает глаза, наслаждаясь лаской.

– Мне кажется… – Я делаю паузу, обдумывая слова, не совсем понимая, как выразить бурные эмоции, наполняющие меня в этот момент. – Мне кажется, будто весь мир перевернулся.

Я качаю головой и смущенно смеюсь. Но Мэтью берет меня за подбородок и заставляет взглянуть на него.

– Я точно знаю, что ты имеешь в виду, – мягко говорит он, – потому что мой перевернулся много лет назад.

Я словно переношусь к событиям десятилетней давности. В тот день, когда мы были двумя друзьями, стоящими вместе в луче света внутри заброшенного домика привратника. Я вспоминаю, как Мэтью смотрел на меня, прежде чем нас нашла моя мать. Так же он смотрел на меня, когда появился на пороге неделю назад. Мэтью послал свою магию, чтобы поприветствовать меня как старого друга или возлюбленную. А глаза наполнились не самодовольным озорством, как я всегда думала, а благоговением и обожанием.

Он смотрит на меня точно так же сейчас, на опушке Ипсвичского леса. Все сходится воедино: его поведение с момента нашей встречи; его защита, помощь, поддержка. Даже несмотря на все секреты, он постоянно проявлял заботу и внимание. У меня все еще остается так много вопросов, но они могут подождать до завтра. Сейчас я просто хочу существовать в этом моменте. Моменте, где я одновременно знаю, что люблю его, и знаю, что Мэтью любил меня треть моей жизни.